Наконец-то природа сжалилась над нами: затяжные дожди прекратились, выглянуло солнышко, и на улице потеплело. Многие жители нашего села, кто держал скотину, выгнали своих коров и тёлок на пастбище. Стерегли стадо по очереди. В это время колхозникам выдавали телят для откорма. И было выгодно брать тёлочек, чтобы можно было их отправить в стадо, а не кормить дома, ведь бычков туда не принимали. Выращенный скот затем сдавали на мясокомбинат. Большую часть денег предприятие выдавало владельцам скота на руки, а деньги за вес взятого в колхозе телёнка, перечисляли в бухгалтерию хозяйства.
У ветеринарных врачей ненормированный рабочий график – это знают все. Даже в праздники и выходные мы всегда должны быть начеку. Ведь произойти может всё, что угодно. Однажды, в праздник Первомая, я сидел в кабинете и писал акт о вакцинации крупного рогатого скота против сибирской язвы, как вдруг дверь резко распахнулась, и в комнату влетел Пётр Чудов по прозвищу Чародей.
– Валентинч! – воскликнул он. – У меня тёлка сдохла на пастбище. Прискакал пастух на лошади и сообщил мне об этом. Что делать? Я её в колхозе брал на откорм. Неужели объелась?
– Вскрытие покажет, – ответил я. – Ты на машине?
– Да, на «гоночной».
– Поехали, посмотрим, – предложил я и захватил с собой на всякий случай ветеринарные инструменты.
– Она там возле посадок лежит в пятой бригаде.
В красном запорожце сидела его жена и малолетний сын. Наташа вышла из машины, подняла сидение и пропустила меня на заднее, которого не было, и вместо него было постелено одеяло. Мы поехали по грунтовой дороге в пятую бригаду, подпрыгивая на ухабах. Я всю задницу себе отбил об лонжерон. В стерилизаторе гремели шприцы, иголки, пинцеты и иглодержатель, а в кожаной сумочке лежали скальпель, вата, йод и полиэтиленовые пакеты для взятия проб. Наконец мы свернули в поле и поехали вдоль посадок к предполагаемому месту падежа. Наташа дала ребёнку краюшку чёрного хлеба, чтобы он не плакал, и он с удовольствием начал её грызть. Вдруг Пётр застонал, выпрямил правую ногу и вжал педаль газа в пол. Мы понеслись на бешеной скорости, поднимая пыль. Вдруг на дороге появилась яма от высохшей лужи и бугорок. Запорожец подскочил вверх, пролетел несколько метров в воздухе и, приземлившись, цепанул брюхом землю. С испугу я вцепился руками в переднее сидение, не понимая, что происходит.
– Это у него приступ радикулита схватил, – невозмутимо объяснила Наташа, не спуская глаз с дороги.
Я прижал ногой скальпель, который норовил выскочить из сумки и куда-то воткнуться. «Вот это я попал! Так можно и перевернуться!» – подумал я и ещё сильнее сжал руками спинку переднего сидения. Жена и ребёнок сидели спокойно и ничему не удивлялись, было видно, что они к этому уже привыкли.
– Петя, не спеши, успеем мы к твоей тёлке! – попытался успокоить его я.
– Не могу ногу согнуть! Судорогой свело! Радикулит проклятый замучил, – простонал он. – Я в молодости таскал тяжёлые мешки с пшеницей – и вот результат!
Наконец на обочине дороги появился вздутый труп тёлки чёрно-белой масти. Мы остановились и вышли из «болида» – так называл свою машину Чародей.
– Болид – это для тех, у кого болит! – сострил я. – Мы как на феррари мчались!
– Что с ней? – не обращая внимания на мою шутку, спросил хозяин скотины.
Я подошёл к животному, вокруг которого уже кружили мухи. На коже живота были видны точечные кровоизлияния, а изо рта стекала пена. «Признаки как при сибирской язве, – подумал я, но промолчал. – Вскрывать нежелательно – сам заразишься». Присев около живота тёлки, я заметил мелкие кровяные точки и на вымени. «Да это же мошки её искусали! – вдруг осенило меня, и я подошёл к голове. – Точно! И ушные раковины были в красных точках!»
– О-о-о! Тут и вскрывать не надо! – уверенно заявил я. – Её мошка искусала, а она ядовитая, выпускает со слюной гемолитический яд.
– Да ну?!
– Тебе говорю! Ты что, не веришь? – и я вкратце рассказал Пете об этом заболевании.
– Ни разу не слышал об этом. Я подумал, что это сибирская язва.
– Надо сказать председателю, чтобы отвезли её на скотомогильник. А ты приходи завтра на ветучасток – справку выпишу о падеже.
– Ладно.
Утром следующего дня я заранее подготовил для Петра справку о падеже и сидел ждал его. Наконец он вошёл, и я протянул ему документ.
– Извини, что задержался, – с учащённым дыханием промолвил Чародей. – Справка не нужна. Я пришёл сказать, что это не моя тёлка была.
– А чья? – опешил я.
– Не знаю. Моя домой вечером пришла.
– Как пришла? А чью мы ездили вскрывать?
– Не знаю. Может быть, Терентия? Он вчера вечером ходил по улице, что-то искал, – пробормотал Чародей и вышел из кабинета, оставив меня в замешательстве. Я долго сидел и молчал, пытаясь осмыслить произошедшее.