Русинов сказки. 19

=================
В Начало

=================
Русская Сказка. 3220 сказок. Проза.ру.
http://proza.ru/2025/01/06/1213
===============
Сказки Народов России. 218 народов. 6871 сказка. Проза.ру.
http://proza.ru/2026/05/28/1715
============
..............
     Из проекта Самоглядное Зеркало, Самогляд Родаруса. Энциклопедия сказок Русского мира. Сказки родственных народов.
     Здесь приведены 19 русинских сказок. Часть из них на украинском языке.
============
     Русины, карпатские русины, русинок, русини, усини, карпаторусины, русь пляшевская, лековщина польская, марамоши румынские, руськие, руснаки, руськи, руски, угрорусины, «угрорусы», карпатороссы, лэмкы.
      Проживают компактно по несколько десятков общин в Закарпатье, в Словакии, в Польше, в Румынии, в Сербии, в Хорватии, в США, в Канаде, в Австралии, в Австрии, в Венгрии, в России. Сейчас их около 1 миллиона человек, проживающих в вышеперечисленных странах.
     Русины относят себя к русинам, но есть и такие, что называют себя также и украинцами.
     Русины идут от тиверцев, уличей, белых и чёрных хорватов, проживавших на Карпатах в далёкие века начала Христианской веры. Русинами также называли всех русских на Карпатах.
     По религии русины изначально были православными, потом грекокатоликами, сохранив православие, как основную веру.
     Разговаривают русины на руськой мове, говорах долинного Закарпатья, в Словакии и Польше общаются на лемковских диалектах.
     Относятся в основном к украинскому народу, реже к восточным славянам, иногда считаются самостоятельным этносом либо этнографическая группа в составе украинцев.
     Русины карпатские соединили в себе ряд восточнославянских племён -- тиверцев, уличей, белых и чёрных хорватов, живших в 6-м веке по Рождеству Христову на территории Восточных Карпат.
===========
     В 13-м веке, вплоть до 17-го века русинами называли себя все жителей Руси, в том числе тех, кто говорили на западнорусском языке и жили в Великом княжестве Литовском, в Речи Посполитой, участвовавшие позже в сложении украинского и белорусского генокультов.
     С 10-го века русины, правда под другими именованиями начали служить у Русских Князей. В 13-м веке в Галицкой дружине Даниила Галицкого был отряд Князя Гуйда из Мармароша, под коим именованием в те времена имели ввиду русинов. С тех пор русины из Галицко-Волынского государства часто появляются в документах Венгерского Королевства.
     В 16-м веке в документах Польских Королей появляется этноним рутены, производное от слова Русь. Таким образом также идентифицировали украинцев и белорусов в противовес русским. Русинами также называли и украинцев, чтобы отделить их от православных литвинов.
     В 13-м веке русины Закарпатья оказались в состав Венгерского королевства. В это время выдавались всяческого рода грамоты русо-волошским воеводам, в которых были зафиксированы множество русинских восточнославянских поселений, доказывающих о законном, юридически оформленном праве проживания русинов на этих землях.
     В 19-м веке в составе населения Австро-Венгерской империи русинов было почти 3 миллиона человек, почти 15% от всего населения этой Империи. Из них к концу века десятая часть перебралась в Америку.
     В начале 20-го века на картах Российской Империи русинами и малоруссами называются украинцы.
     Согласно легендам Великопольской Хроники праматерью Русов была Паннония. Были они одним из этнических ответвлений праотца Пана, у которого были ещё сыновья, среди которых называются Лех и Чех. Они и породили ляхов, русинов и чехов.
     Есть версия, согласно которой русины произошли от некой древнерусской народности вместе с русскими, украинцами и белорусами. А русинами называли себя люди Древней Руси. Русин в единственном числе, как этноним, появляется в Повести временных лет. Сами же русины называли себя русскими во множественном числе. Там же во множественном числе по отношению к русским употребляются русь, руський, людий руских. Так именуются русские люди, относящиеся к Руси.  Русины несколько раз встречаются в договорах Олега с греками 911 года.
     Верой своей русины называли Русскую, язык свой называли русский, народ свой именовали тоже русским.
     Со второй половины 19-го века в Голиции нарастает русофильское движение, одновременно с украинофильским. Русинские русофилы полагали себя едиными русским народом, русский язык называли язычием и культивировали его во всех сферах социальной и бытовой жизни.   
     Русинские украинофилы выступали за создание украинского литературного языка на народной основе, украинской. С подчинением Закарпатья Австро-Венгрии были поддержаны украинофилы. Русинские русофилы всячески принижались в правах на самостоятельное самоопределение.
     В румынской Буковине в 30-е годы русины стали называть себя гуцулами, чтобы избежать преследований.
     В Словакии в начале 21-го века к русинам относили себя около 30 тысяч человек. При этом только 10% из них пользовались русинским языком для внутреннего общения.
     В настоящее время существует три этнополитических течения относительно русин.
     1. Русины являются восточнославянским народом, имеют независимую от Украины историческую и политическую традицию Подкарпатской Руси. Зарубежные русинские организации в США, Европе, частично в России, поддерживают эту позицию.
     2.Русины являются этнической группой в составе украинской нации со своей особой культурой, языком, социокультом и генокультом. Русины, как понятие, устарело, ему на смену пришло название украинцы.
     3. Русины произошли от мадьяр в результате тате славянизации венгров. Таким образов венгры, как русины обрели в Закарпатье новую Родину.
================
     Русины полагают, что свою религию в её православной инкарнации получили непосредственно от Кирила и Мефодия, во время их поездки в Моравию в середине 9-го века, куда они привезли Евангелия на глаголице для чтения в Христианских Храмах. Кирилл и Мефодий остаются и сейчас Апостолами славянскими, Святыми Покровителями Закарпатской Руси, почти все православные Храмы посвящены этим братьям. Сами же русины предпочитают грекокатолическую церковь
     Хорватия на сегодня остаётся единственной страной, конституции которой содержится упоминание о русинском народе. Русинский язык считается диалектным как по отношению к укранскому, так и к русскому.
     Некоторые современные этнографы относят русин к отдельному как от русских, так и от украинцев самостоятельному этносу восточнославянского происхождения. Некоторые украинские русины рассматривают себя как этно-группу украинского народа, но они же русин за пределами Украины не считают украинскими русинами. Там они венгерские русины, польские русины, австрийские русины. При этом все русины считают рутен и русин первыми именованиями украинцев.
===============
     По поводу генетики русин имеются следующие сведения. По Y-хромосоме русины на 45% Арийцы. Есть финно-угорские и эрбинские примеси.
     Что касается социокультурных особенностей русинов в архитектуре, в камне у них в основном готика или барокко. Это понятно, камень русины стали использовать только 17-м веке. В основном же это дерево, что позволило сохранять народные средства самовыражения в церковном, дворцовом и бытовом зодчестве.
============
     Социальные культы, зафиксированные археологическими исследованиями, показывают, что первые славянские племена культуры карпатских курганов стали просачиваться за карпатские перевалы во 2-м веке по Рождеству Христову. Здесь это была ещё эпоха бронзы. В 5-м веке сюда приходят люди пражско-корчакской культуры, несомую славянами.
     До славяно-русинских миграций в Закарпатье проживали фракийские племена, которых в начале 2-го века по Рождеству Христову потеснили даки и римляне, открыв путь сюда славянам. Именно даки привнесли большой вклад в раннеславянскую культуру Закарпатья. С конца 4-го века начинается Великое переселение народов, которое затронуло и Карпаты, и где к 6-му веку закрепились первославяне.
     В это котловину Потисься проникали, протискивались отдельные племена, влекомые гуннской миграцией, такие как авары, вандалы, остготы, но они были малочисленны, пришлыми, не приспособленными к жизни в новых условиях, с которыми местные закарпатские славяне уже сжились, отчего постепенно ассимилировались, и становились славянами с аваро-гуннским субстратом.
     В конце 9-го века Закарпатье с его праславянским населением подпадает под политическое влияние Великой Моравии, в основе которого были западные славяне. Пытались властвовать здесь и мадьяры, прибывшие из Хазарии. К этому времени местные славяне уже воспринимали себя как русины.
     Мадьяры долгое время оказывали политическое и социокультурное влияние на закарпатских русин. С 16-го века русины состоят в Восточно-Венгерском королевстве, затем некоторое время пребывало в зависимости от Османской империи.
     Письменность у русин появляется с 17-го века. Распространялась она через дворянские церковные школы с помощью разного рода грамматик, азбук, газет на русинской лексике. Во время угоро-мадьярского присутствия в Закарпатье, появился новый термин для обозначения территории проживания русин, Угорская Русь. Применялись и другие обозначения, такие, как Подкарпатская Русь и Русиния. Слово Русь сохранялось в обществе русинском и его окружающих народов ещё со времён Голицинского присутствия в Закарпатье.
     Перед Второй Мировой войной, не без влияния Советского Союза, Русиния стала называть себя Карпатской Украиной с разрешением использования на всей территории этого подгосударственного новообразования украинского языка, как официального, наравне с русинским.
     Во время Второй мировой войны русины воевали на стороне СССР в составе Чехословацкого корпуса. Воевали они по принуждении и на стороне немцев. После войны Закарпатская Украина, Подкарпатская Русь вошла в состав Украины.
     В составе Украины русинская автономия так и не состоялась, хотя к тому было несколько попыток. Но все они, в том числе несколько референдумов, были проигнорированы.
===================
     Русинов в России немного, всего несколько сотен человек, по крайней мере так они себя называли во время переписей. Многие русины записывали себя как украинцы или русские. Проживают в Москве, Питере и в городах на границе с Украиной.
     Русины создают на территории России свои национальные объединения, позиционируя себя как отдельный народ, часть восточнославянского населения Карпат. В России русины считаются самостоятельным восточнославянским этносом. Они сохраняют свой язык, который относится к восточнославянской группе, и часто ориентируются на Россию как на государство, близкое по этнокультурным основаниям.
==============
     Русинский фольклор основан на традициях восточно-славянской культуры, оформившейся в Закарпатье как культура карпатороссов. В русинский фольклор включились также изустные традиции народов, которые попадали под влияние русинов, под влияние которых попадали сами русины.
     Фольклор русинов включает богатый пласт мифологии, сказок, обрядовых песен, легенд и народных танцев, отражающих жизнь в горах, связь с природой и глубокую христианскую веру. Русинская мифология наполнена персонажами, связанными с карпатской природой. В легендах часто встречаются лесные духи, водяные и существа, охраняющие горы.
     Народные традиции русин тесно переплетены с церковным календарем, включают яркие свадебные обряды, колядки и щедривки, отличающиеся особой напевностью.
     Через свой фольклор русины сохраняют свою национальную идентичность в течение столетий, что стало особенно важно в контексте их национального движения. Фольклор русинов — это живая традиция, которая продолжает развиваться и передаваться из поколения в поколение.
     Сказочный фольклор русинов архаичен, идёт из античных древностей, много старославянских и церковнославянских сюжетов, и слов. При воспроговорении заметен чёткий, синкопированный ритм, без русской протяжности. Но в сумме своей все сказки русинов захватывающие и зажигательные, как и сам народ.
==============
-------
Артемко i панська дочка. Русинские сказки!!
……..
     В однім селі був дідич. І винаймив той дідич файного хлопця, щоби був у него за кучера, щоби возив його бричкою. Але той хлопець був дуже хитрий, міг перехитрити любого дідича. А дідич собі думав: «Е, це простого бідняка хлопець. Він у школу не ходив і письма не знає. Але він файний з лиця, і мені не буде соромно їхати з ним, куди треба».
     Одного разу пан захотів їхати на прогулянку. І сказав пан до кучера:
     — Артемку, упряжи тройку, я хочу на прогулянку поїхати. Сів пан у бричку, Артем ліци в руки. Їдуть полями, степами.
     Милується дідич природою. Поїздили, помилувався дідич та й каже:
     — Артемку, вертаймося вже додому.
     — Е, пане, полюбуйтеся ще лісом. До вечора ще далеко, встигнемо ще додому вернутися.
     — Най буде, — каже пан.
     Завозить Артемко пана далеко в ліс. Пан дивиться навкруги — такі файні дерева. Буки, сосни, смерічки. Не може намилуватися пан.
     Каже Артемко панови:
     — Удалася вам природа лісова?
     — Дуже файна, — відповідає пан Артемкови.
     — Але ви ще не виділи тут у лісі чортів. Зараз будете видіти. А дідич жахнувся.
     — Е, — Артемку, — сказав дідич, — то страшні потвори. Я про це читав у книжках. Нам з цим не здибатися.
     — Та що з того, — сказав Артемко, — коли вони в цім лісі находяться. Та той перший, що нам покажеться, то не страшний.
     — А я й цего не хочу видіти, — сказав дідич.
     — Хочте, не хочте, а все одно він мусить з нами стрінутися. Хіба би ви мені заплатили.
     — Та скільки ти хочеш?
     — Сто дукатів.
     Подав дідич Артемкови сто дукатів.
     — Вивози; мене з лісу.
     А Артемко не токма не вивозив, а в ще глибший ліс везе пана. І переходить напоперек дороги чорт. Як уздрів пан живого чорта, рогатого, з хвостом, так стрясся з жаху.
     — Артемку, рятуй мене.
     — Порятую, але давайте мені, пане, в руку двіста дукатів. Пан подав гроші, Артемко забив їх у кишеню і об’їхав чорта другим боком. Аж тут найстарший диявол появився. Сказав Артемко до дідича:
     — Отут нам обом погибель. А дідич каже:
     — Артемку, ти ще зможеш урятувати себе й мене. Я тобі перепишу частину поля свого.
     — Не хочу вашого поля. Дайте свою дочку за мене.
     — Та я би дав, але чи вона схоче за тебе?
     — Я вже трохи договорився з нею, але вона боїться вас. Казала мені не раз, що, як тато дозволить, то я готова піти за тебе. А тепер ви мені підпишіться на оцій картці, а я їй дам прочитати. І вона врадується, та й я врадуюся.
     Не дуже хотілося дідичеви підписатися, за простого фірмана свою дочку дати. Але що робити, мусів підписатися, бо вздрів велику покусу на себе. Артемко підпис до кишени, коні обернув і помчали назад до двору дідича. Заскочив Артемко до світлиці дідичевої дочки, подає записку панночці в руки та й каже їй:
     — Тато твій підписався, що дає тебе заміж за мене.
     Зраділа панська дочка, бо Артемко їй був файний. Але дідич з того часу засмутився. Не хоче віддати за Артемка свою дочку. Бо до дідича приїха;ють паничі від інших дідичів. Хочуть висватати його дочку. А дідич був зависливий, хотів збивати маєтки, а не за Артемка бідного дочку давати.
     Догадався Артемко та й штрик у світлицю до свеї панночки.
     — Віддай мені ту записку. Вона подала.
     А через два місяці приїхає із четвертого села дідицький син із своїми старостами до цего дідича сватати дочку. Закликає їх дідич у світлицю, гостує їх файно, кличе свою дочку. Дочка не дуже хоче йти. Але де їй подітися, як тато сказав:
     — Сідай отут, коло цего свого нареченого. Вона сказала:
     — Я ніколи в світі не виділа цего нареченого. Я вже маю нареченого.
     Дідич каже:
     — Котрого нареченого маєш?
     — А того, що він вас возить у тройці.
     — Того Артемка?
     — Того, того, тату.
     — Та ти про него не говори, я його й видіти не хочу. Не роби мені встид межи панами.
     Сказав один дідич-староста:
     — Ану введіть того Артемка, вашого кучера, най я подивлюся на него.
     Дочка сказала:
     — Я його введу сама.
     Побігла вона до Артемка в конюшню.
     — Іди, Артемку, борзо за мною.
     Артемко врадувався, побіг за панночкою. Вона його ввела у свою світлицю, перебрала його файно у панське вбрання, взяла його попід ручки і ввела в татову світлицю, там, де були старости. Та й сказала:
     — Люди добрі, можете собі їхати, відки приїхали, бо я собі маю нареченого.
     А цей Артемко був у сто раз кращий від того, що прийшов у старости.
     Тоді старости сказали до дідича:
     — Отак, пане, силуваним оком не надивитися. Ми не змушуємо вашу дочку, як не має волі.
     Але пан тріснув кулаком по столови, що аж склянки попереверталися.
     — Я приказую, і так має бути, як я сказав!
     Артемко витягає з кишени записку і подає гостям у руки читати. Гості прочитали та й сказали панови:
     — Та ж ви, пане, підписалися дати свою дочку за цего вашого кучера заміж. Нічого вам уже тут нав’язувати. Бувайте здорови.
     Пан улютився, прогнав Артемка з палати, а дочка за Артемком пішла, бо дуже його любила.
     Артемко привів дівчину до свеї бідної хатини та й заплакав гірко.
     — Великий сором мені, моя панночко, перед тобою, що ти з таких палат та пристала прийти до меї бідної хатини. І статок у мене в хаті, і недостаток. То є що їсти, то нема що їсти, буває й так.
     А вона сказала йому:
     — Як ми будемо любитися, то ми собі наживемо всього, що нам буде потрібно.
     Зрадів бідний хлопчина її словам, обіймив її, обцілував та й сказав їй:
     — Будемо щасливі!
     Повінчалися вони двоє, жиють. Бідно жиють. Він був сиротою. Але велика в них любов була. А дідич перепитується, як вони жиють, у людей. І люди доказують дідичеви:
     — А звикле, пане дідичу, як у бідних людей. Є й статок і недостаток. Але любов є в них та й радість.
     Забанував дідич за свею донькою, жалує, що прогнав її з двору. Перебрався на старця, прийшов до тої бідної хатини та й проситься на ніч.
     — Прийміть мене ночувати, молоді ґазди.
     — Приймемо, вуйку, вас, чому би не приймили? Ви з котрого села будете?
     — А ген з того села, з Перлівки.
     — Ми й не чули про таке село. То, видко, далеко, — сказали молоді ґазди.
     — То аж з другого повіту, то не з вашого повіту.
     — Розгортайтеся, вуйку, та будете як домашній.
     Молода жіночка розіклала ватру в печи, варить їсти. Зварила, поклала на стіл. Бідненька їда. Борщик пісненький, барабуля немащена.
     — Будьте ласка, сідайте за стіл разом з нами їсти.
     Сіли всі троє. Покуштував "вуйко" тої їди та й поклав ложку. А вони двоє так їдять смашно, що не мож надивитися. Та все цілуються та й обіймаються. А «вуйко» дивиться на них, та й покотилися йому сльози з очей. Та й собі подумав: "Та ж у мене в хаті всякі випіка;нці, всякі ва;рі. І моя дочка їх так смашно не їла, як оцего пісного борщику їсть". І жаль його взяв, та й каже він їй:
     — Знаєш, дочко, що я за оден?
     — Скажете, вуйку, то буду знати.
     — Та я твій рідний тато, котрий прогнав тебе із твого двору, бо не хотів тебе дати за цего Артемка. Прощай мені, моя дочко, і ти, зятю, прощай. Я согрішив дуже перед вами, бо я не давав вам побратися.
     Розгорнувся пан у хаті Артемка, скинув з себе те лабундя, умився. І тоді вони пізнали обоє, що це дійсно в них у хаті дідич, котрий їх розгонив. Сказав він їм:
     — Діти мої, я вас забираю до себе.
     І діти погодилися піти. І пішли з ним. Передав дідич зятеви своє ґаздівство, і ґаздують вони по нинішній день.
===============
------------
Баба, чорт i циган. Русинские сказки!!
……….
     В однім селі жила баба, сама-самітна. Взяла вона курмеї в руки та й пішла до лісу по дрова. Набрала дров, нав’язала в курмеї, поклала на плечі. Оден кінець дров на плечах, а другий ззаду везеться за нею. Іде вона з гори, везе ті дрова, і нараз її щось сперло. Баба обглянулася назад, чи хтось її не тримає — нема нікого. Тягне вона далі. Знов її спирає щось. Вона зверла в’язку з плеч, дивиться, чи щось не зачіпає її по дорозі. Ні, дорога вільна. Взяла в’язку на плече та й везе далі. Аж тут нараз підбігає до неї якийсь чоловік.
     — Ану дай мені в’язку, я тобі поможу нести. Несе той чоловік в’язку, несе. Та й питається баби:
     — Де твоя хата? А баба каже:
     — Ади, генде видко вже мою хату.
     Доніс чоловік ті дрова, вер перед хати. Та й увійшли обоє з бабою в хату. Баба пішла до печі поратися, а той чоловік сів на лавицю.
     А це було вже перед вечором. Баба зварила їсти, сіли вони обоє та й попоїли.
     Баба полізла на піч, а той чоловік витяг з-за ременя люльку, десь до сто сантиметрів задовгу. Набив тютюну, витяг кресало та й кремінь. Та й губку. Запалив фест * кавалок губки, забив у люльку та й зачав курити. Накурив повну хату диму, що баби на печі й не видко.
     Баба каже:
     — Пішов би ти до дідька з твоїми димами, я світу не вижу. А він каже:
     — Я дідько й є.
     Але баба подумала, що він то на жарт сказав. Закрилася баба на печі клу;нтям та й до рана мучиться, не спить. Бо той цілу ніч курить.
     Розвидлося надворі, баба каже до чоловіка, що сидить на лавиці:
     — Ти чого, дідьку старий, не спав сеї ночі? А він каже:
     — Я ніколи вночі не сплю, відколи я на ногах.
     Бабі дало дуже джє;ху. Та й думає вона: "Як цего дідька з хати збути?".
     Вийшла баба надвір, а той за нею. Та й стали говорити. Каже баба цему чоловікови:
     — Іди собі геть, відки прийшов, бо я йду від хати.
     А він нічого не каже. Іде сусідня жінка попри них обох.
     — Ей кумо, поздоровляю вас із чоловіком!
     — Та йдіть геть, кумо, я не хочу ніяких чоловіків, я вже старша жінка.
     — Нічого, нічого, кумо, дай Боже, аби кожний мав пару. Аби мала пару й та, що в корчі.
     А то, знаєте, лиш гадина в корчі сидить.
     Та й пішла та кума. А цей чоловік каже бабі:
     — Я хочу з тобою укупі жити.
     — Забирайся мені геть від хати, іди собі до дідька, аби я тебе не виділа, — каже баба. А він каже:
     — Полюбиш, полюбиш мене, як я принесу тобі золоті кугутки; від царської дочки.
     — А ти як можеш узяти від неї золоті кугутки, як вона в царських палатах сидить?
     — Як вона буде спати, я тоді в неї здійму.
     — А ти як до неї доберешся, як там варта?
     — Я вночі прийду, мене ніхто не буде видіти.
     Здоймився він у повітря і полетів просто в царські палати. Дочка саме тоді спала в палаті. Хохнув він на ню ротом, аби вона ще твердіше заснула. Здіймив з неї золоті кугутки та й перстені, затис у жменю та й летом до баби.
     — Маєш, бабо, подарунок від мене, лиш жий зо мною. А баба каже:
     — Нащо мені цего? Я стара до цего. А той розлютися:
     — Хоч-не-хоч, а жити з тобою я буду. Баба й собі розлютилася та й каже йому:
     — Якщо ти убереш через голову штани, то я тоді буду з тобою жити. Чорт (а то був таки чорт) стяг з себе штани та й тягне їх на себе почерез голову, тягне — то нікуди не йде. Чорт розлютився та й каже бабі:
     — Ну, я твоє завдання не міг виконати. Я від тебе відійду, але не надовго.
     Та й чорт щез. Баба залишилася сама вдома. Зраділа, що збулася чорта з хати. Та й жиє собі та й все думає: "Десь прийде моя біда знов". Думала, думала та вже й призабула про свого чорта.
     Пройшов рік. Баба йде знов у ліс по дрова. Набрала в’язку дров, зав’язала курмеями та й не годна відорвати її від землі. Лишила ті дрова та й втекла до хати. Та й пішла собі в опліт взяти сіна козі.
     Набрала і не може то сіно понести до хати. Дуже тяжкою вагою їй то стало. Взяла козу з хліва та й повела до того сіна, аби коза там їла, бо вона голодна. Коза їсть то сіно, їсть. Та й з’їла весь той оденок. Та й стала та коза така велика, як гора. Баба дуже напудилася та й втекла в хату. Подивилася, а в хаті всі стіни обмуровані залізом.
     Великої шкоди завдає чорт бабі. Баба побігла до свеї куми на пораду.
     — Порадь мене, кумочко, що маю робити. У мене в хаті запанував чорт. Отой "чоловік", що ти казала, як ішла попри нас. Ти казала: "Щоби Бог дав пару і тій, що в корчі". А то не чоловік, то чорт, — каже баба кумі свої.
     Каже кума:
     — О, як так, то велика біда в тебе. Мусиш піти до цигана. Циган мудрий чоловік, порадить тебе, як маєш робити.
     Пішла баба до цигана, все розповіла йому про свою біду. Та й каже циган бабі:
     — Що мені дасте, як я вижену чорта з вашої хати?
     — Дам тобі золоті кугутки й перстені з самої царської дочки. Дуже втішився циган, що такі дорогі річи буде мати.
     — Ідіть до хати, а я ввечір до вас прийду.
     Наробив циган у свої кузні сильних ланців, зробив молот важкий, то все взяв на плечі та й іде до бабиної хати. Увійшов, вер серед хати молот, ланци та й сказав бабі:
     — Ви мусите піти проживати в іншу хату. Ідіть собі, до кого хочете, бо я мушу бути у вашій хаті сам.
     Пішла собі баба до свеї куми. Питається кума в баби:
     — А що, ви були в цигана?
     — Була, була. І він є вже в мої хаті. І сказав, щоби я переховувалася в іншій хаті.
     — Нічого, нічого, — сказала кума, — будете в мене, скільки треба.
     Сидить циган у бабиній хаті та й ночує там. Аж тут нараз опівночі страшна буря завелася. Чує циган великий тупіт на бабиному подвір’ю. Нараз отворяються двері і входить страшний чоловік.
     — Що дієш, чоловіче? — спитав цигана.
     — Та, ади, не видиш? Ланци кую. А циган таки ланци перебирав.
     — Що думаєш робити з цими ланцами?
     — Казала мені ця домашня баба, що мала чоловіка. Але той чоловік хати не тримається. А вона рада би з ним жити. Мушу я того чоловіка зв’язати ланцами. Щоб він тримався хати. Вона мені за це повбіцяла золото дати.
     Чорт сказав:
     — То я її чоловік. Куй мене.
     Циган обперезав чорта ланцами від ніг до голови, взяв великий штифт, забив молотом серед хати в землю, прив’язав до того штифта чорта та й закляв:
     — Щоб ти цеї хати не попустився, поки тут не здохнеш.
     А сам вийшов з хати, обмастив знадвір’я глиною вікна, запрутив двері та й пішов до тої куми, що в неї баба пересиджувала. І сказав бабі:
     — Не журіться, я вже чорта закував навіки. Лиш ви мусите ту хату свою покинути навраз. Бо коли будете відвідувати свою хату, то погинете.
     — Добре, — сказала баба циганови, — я пережию де-небудь.
     — Давайте мені плату, — сказав циган.
     Баба витягає з пазухи хустину, розв’язує та й подає циганови кугутки та й перстені. Циган бере в руки, і прикувалися ті кугутки та й перстені циганови до рук, що циган не годен руки підоймити. Йойкнув циган:
     — Що це мені сталося?! Я вже не зароблю на кавалок хліба, не зможу дітей своїх прогодувати.
     Та й пішов циган до хати плачучи. Вийшла з хати циганова жінка, подивилася на чоловіка свого, а чоловік руки тягне землею, не годен їх підоймити. Питається жінка в цигана:
     — Що з тобою сталося?
     І він геть усе їй розказав, як то було. А жінка йому на то сказала:
     — Аби ніколи не тішився чужим золотом, бо чуже золото очима вилазить.
==============
----------
Бедный человек и Воронячий царь.
…………..
Живъ, де не живъ, доста что десь живъ соб; разт одинъ б;дный чолов;къ. Не мавъ онъ жадного бо гатства, кром; маленькой хатчины, нивки та двохо чорненькихъ, кудлатыхъ воликовъ. Та ще забывь я сказати мавъ жону и ц;лу купу д;тей. Ани самъ не знавъ, колько ихъ у малой хатчин; вискае, кричить та плаче.
     Пошовъ разъ б;дный чолов;къ поорати свою нив ку, та взявъ изъ собою и свого наймолодшого сына. Д;твакъ с;въ подъ корчъ та косицями бавився. Б;дный чолов;къ зъ чорненькими, кудлатыми воли- ками почавъ нивку орати.
     Оре б;дный чолов;къ, оре, та ледвы выоравъ дв; три борозды, коли захмариться небо надъ нимъ, за- стелиться сонце, якъ бы чорна ночь наступала.
     Дивиться б;дный чолов;къ, яка то хмара сонце такъ нагле застелила, та увидить надъ собою потя величезное потя.
     Дзьобъ у него, якъ остра копія, пазур;, якъ сам гаки а крыла, что и четыри сонця бы застелили не то одно, якое на б;дного чолов;ка св;тило.
Настрашився б;дный чолов;къ, страшенно напу- дився, коли то потя спустилося по середин; его нивы. та взяло подъ сво; крыла и его сына та ще и куд латыхъ воликовъ изъ плугомъ, изъ тел;шкою, яка они орали.
     А ще больше перестрашився, коли то потя загово рило до него людскимъ голосомъ:
      — Скажи, б;дный чолов;че, ци теперь твого сына взяти, ци твоихъ воликовъ, бо мо; д;точки дуже зголодн;ли?
     — Бери мене! - каже на то б;дный чолов;къ. Я вже и такъ старый!
     — Тебе не беру, много ты догану вже прокуривъ. твое мясо вже доганомъ пахне, та мо; д;точки отъ него похвор;ють! Давай твого сына, або кудлатых» воликовъ! отпов;ло тото страшное потя.
     Подумавъ б;дный чолов;къ, чтобы туть робити? Д;тей у него богато. Коли сю д;тину и отдасть. останеся ще дома на прип;чку ихъ доста. Волики у него только с; два. Якъ ихъ се паскудное потя от несе, чимъ онъ ниву заоре, чимъ д;точкамъ, соб;, та своей жон; хл;бъ заробить.
     — Не мудруй довго, але выбирай, что мен; отдашь, ци д;тину, ци худобину пильновало его то потя и почало своими пазурами землю гребсти.
     Подивився б;дный чолов;къ на тот; пазуры, та пожаловавъ свою д;тинку.
Буде, что буде. онъ е; не дасть въ пазуры страшной тварины сумно.
     — То уже скорше мо; волики возьми, - сказавъ. Щастя маешь, что не д;тину посиловавъ, бо бывъ бы бывъ и волики и тебе спропастивъ ска зало чорное потя Та абысь знавъ, за тво; волики я добре заплачу. Зашли ты до мое; палаты одного изъ трехъ своихъ сыновъ, та я ему за волики отдамъ то, что лише у моей палать ему полюбиться и что отъ мене зажадае. в;къ.
     — А де твоя палата? -зазв;давъ б;дный чоловек.
     — Тво; сыны вже е; найдуть за зелеными полонинами, за густыми л;сами, на ср;берномъ полю, только най зв;дають, де воронячий царь жие сказало потя, та подхопило своими пазурами чорненьк кудлать волики изъ плугомъ изъ тел;шкою, якъ они нивку орали, та изъ ними отлет;ло.
     Вернувся б;дный чолов;къ сумно до дому.
     — А де ты волики д;въ? - зазв;дала жона.
     Чолов;къ розказавъ всю пригоду. Засумовала и жона. Та и заплакала:
     — Что изъ нами буде? Якъ намъ хл;бъ насущный уродиться, коли ты ани нивку не заоравъ, ани зерно не пос;явъ?
     — Не плачъ мамко, - каже найстарший с; сынъ.
     — Насъ тутъ д;тей такъ много, зберуся та пойду я за воронячимъ царемъ. Ци вже заплатить, ци н;тъ, хоть одною скибою менше хл;ба буде дома потребно коли бы и не повернувся!
     Заплакала на се б;дна жона еще больше:
     — Не ходи сыне, никуды не ходи, то странное потя ще и тебе тамъ десь изъ св;та изведе. Буде, якъ буде, при насъ вже и тоб; скиба хл;ба найдеся, -говорила.
     Та дарьмо говорила, плакала, свого сына не могла задержати. Спекла ему паленицю, цибульку въ тайстрину по- клала, такъ его мус;ла пустити у велику дорогу.
     Рушився найстарший сынъ б;дного чолов;ка гля дати, куды то за зелеными полонинами, за густыми л;сами, на ср;берномъ полю палата воронячого царя стоить.
     Перейшовъ одну полонину, перейшовъ дв;, дой шовъ до темного л;са та дуже зголодны.
     С;въ соб; подъ корчомъ, выбравъ изъ тайстрины паленицю та цибулю и почавъ за;дати. Не встигъ разъ въ ротъ покласти, видить, передъ нимъ на до
     рожц; хрома ворона скаче, поскакуе.
     — Щасти Боже! - говорить до него ворона.
     — И тобе, - отпов;въ хлопець.
     Сяде ворона коло хлопця и дивиться, якъ той смачно ;сть, цибулю та паленицю грызе.
     — Ци не посиловавъ бы ты и мене хоть крыхоткою палениць? Я такъ зголодн;ла! - говорить до него хрома ворона.
     — Найди соб; сама, палениц; и у мене мало передомною ще велика дорога, - сказавъ ей найстарший сынъ б;дного чолов;ка, бо бывъ отъ твердого и скупого серця.
     — Куды твоя дорога тебе веде? — зазв;дала ворона.
     — Ось иду за густый л;съ на ср;берное поле, де палата твого царя стоить! - отпов;въ хлопець.
     — Возьми и мене на свое плече, бо и я туды сп;- шуся, та ни крыла, ни ноги вже не въ сил; мене носити, - просила его хрома ворона.
     — Де я ще и тебе буду носити? - отбива е хлопець немилосердно.
     Хрома ворона на то и подскочила, поднялася на крыла та и полет;ла. Такъ у не; ноги та крыла бо л;ли та были безсильн;.
     — Яка ты хитра! Ще на моихъ плечахъ нестис хот;ла! сердився б;дный хлопець. Зобравъ что изъ палениц; та цибул; осталося, склавъ у тайстрину та рушився дале глядати за густымъ л;сомъ ср;бер- ное поле, де палата воронячого царя стоить.
     Николи онъ ани такое поле, ани таку палату не найшовъ. Заблудивъ у густомъ л;с;, та не могъ из него высвободитися.
     Чекае б;дный чолов;къ та его жона, коли ихъ Сынъ отъ воронячого царя повернеся. Та дарьмо че кають. Дни и ночи минають, за хлопця ни в;сти, ни
     чутки.
     Каже разъ середущий сынъ:
     — Спечи ты, мамко, и мен; одну паленицю, та ци бул; до тайстры наготови. Пойду я, подивлюся за своимъ братомъ. Може мен; удасться найти палату воронячого царя, та ще и свого брата назадъ приведу!
     — Не ходи ты, сыне мой, никуды! Мы вже да якъ и безъ платн; воронячого царя пожиеме, а брать твой, коли Богъ такъ судивъ, повернеся и самъ! - благала его жона б;дного чолов;ка.
     Та не могла допросити, доблагати. Мус;ла спечи и тому одну паленичку, покласти въ тайстрину ци- бульку та пустити его въ дорогу.
     Иде и середущий хлопець черезъ зелен; полонины черезъ густый л;съ. Иде и онъ, куды видить, что вороны л;тають. Туды и мае быти палата воронячого царя, туды мавъ заблудити и его брать.
     Середъ густого л;са зголодн;въ, выбравъ паленицю та цибулю, почавъ ;сти, завдати. И спередъ нимъ появилася хрома ворона и него запросила крыхотку паленица.
     — Твой царь отъ насъ волики забравъ, та най онъ тебе годуе! - сказавъ ;й середущий хлопець.
     — Возьми мене хоть на сво; плечи, абы хрома безсильно тутъ въ л;с; не загинула! - просила ворона.
     — Най тебе твой царь на сво; крыла бере! - см;ялся изъ ней хлопець.
     Ворона подскочила, поднялася на крыла та полет;ла.
     Середущий хлопець здивовано за нею подивився та рушився и самъ въ дальшу дорогу.
     Та николи ани онъ не найшовъ ни ср;берное поле, ни палату воронячого царя.
     Заблудивъ въ л;с;, якъ и его брать, та не могъ изъ него найти въ св;тъ дорогу.
     Чекають б;дный чолов;къ и его жона своихъ сыновъ до дому, та не можуть дочекатися. Про нихъ ни чути, ни видати. Пропали безъ сл;ду.
     Каже разъ найменший ихъ сынъ своей мамц:
     — Мамко, приготовте и мен; тайстрину, коли у васъ ще муки есть, спеч;ть паленицю та пуст;ть и мене въ дорогу! Може я и отъ воронячого царя плат ню за волики принесу та и своихъ братовъ до дому приведу!
     Заплакала б;дна жона, почала свого сына просити, благати, та не могла допросити, доблагати. Мус;ла спечи ему паленицю, покласти цибулю въ тайстрину та пустити его въ дорогу.
     Перейшовъ наймолодший сынъ зелеными полонинами, зайшовъ и онъ въ густый л;съ. Подъ тым самымъ корчомъ, де колись его братя сид;ли, почавъ и онъ ;сти, завдати.
     Ще и не встигъ выбрати изъ тайстрины паленицю, уже хрома ворона появилася и скаче передъ нимъ на дорожц;.
     — Ходи, ходи, покушай, яка у мене палениця! силуе св наймолодший хлопець б;дного чолов;ка, та кине ей читавый кусокъ изъ свое; палениц;.
     — А изъ цибул; не дашь? зв;дае его хрома ворона.
     — Чому бы не давъ, коли ты и на цибулю полако- милася! говорить хлопець та отр;же ей половину изъ цибульки.
     Ворона из ;ла паленицю, из;ла и цибулю, красно подяковала та зазв;дала:
     — Куды се ты, чолов;че, заблудивъ въ сей л;сь, отки ще жива душа не могла выкрутитися?
     — Я дивися, хочу достатися сюды десь на ср;берное поле, де палата твого царя стоить и куды майже и мой братя заблудили отпов;въ хлопчикъ.
     — Возьми ты, хлопчику, мене на сво; плечи, бо нога у мене хрома, та крыла заслабли просить его ворона.
     — Чому бы не взявъ, ще николи ворону на своихъ плечахъ не носивъ, -  см;явся хлопець та поднява ворону на свое плече.
     Такъ рушивъ въ дорогу та ворона ему все до уха пошептала:
     — Теперь направо, теперь нал;во, теперь просто иди!
     Ишли они такъ дв; днины и дв; ночи, перейшли однымъ, перейшли двома густыми л;сами. Разъ лише провиди;лося передъ ними. За деревами видно было широкое поле. Та ще якое поле? Трава, цв;ты, ще и кам;ня изъ самого ср;бла!
     Та середъ того поля, десь, генъ далеко, види;лася величезна скала и сама изъ ср;бра, а на вершку то; скалы б;л;лася чудесна палата.
     Чудовався хлопець. Николи онъ такого не вид;въ, ани соб; не приснивъ. Якъ на краю л;са с;ли и двое изъ хромою вороною по;ли все, что ще въ тайстрин; изъ палениц; та изъ цибул; осталося, сказала хрома ворона найменшому хлопцеви б;дного чолов;ка:
     — Тамъ на той высокой скал; стоить палата мого царя. Ты вже дорогу и самъ найдешь. Та что до мене такий добрый бывъ, за твою доброту и добромъ заплачу. Пораджу тоб;. Якъ мой царь буде тебе зв;дати, яку платню за волики соб; выбравъ, та не проси отъ него инше, только то, что въ него все подъ периною, подъ головою, коли онъ спить!
     Тымъ хрома ворона и попрощалася, поднялася на свой крыла та полет;ла назадъ у густый л;сь.
     Б;дняцкий сынъ дойшовъ до величезной скалы, вороняча сторожа завела его просто до ср;берного престола, на якому воронячий царь сид;въ.
     — Якъ ты сюды дорогу найшовъ? - зазв;давт отъ него воронячий царь.
     — Добр; люде мене справляли, дорогу показовали, - отпов;въ наймолодший сынъ б;дного чолов;ка. той самый, який колись изъ своимъ отцемъ нивку орати пошовъ.
     За хрому ворону ничого не сказавъ.
     — Та коли ты сюды дойшовъ, мушу я додержати свое слово. Порозглянь, пороздивися въ ц;лой палат;, та скажи, что тоб; полюбилося, что тоб; маю дати? - сказавъ ему воронячий царь.
     Три дн; и три ночи ходивъ б;дняцький сынъ по теремахъ царской палаты та ще все ани десяту часть комнать не заходив. Давъ себе тогды привести передъ царя и каже ему:
     — Дуже красна у тебе палата, я уже много у ней вид;въ, много мен; и полюбилося. Але что бы я изъ такимъ богатствомъ робивъ, что я дос; вид;въ? Я дальше уже дивитися и не буду. Дай ты мен;, царю, то, что все подъ твоею периною есть, коли ты на ней спишь!
     Розгн;вався воронячий царь, давъ прикликати вс;хъ воронъ, як; изъ б;дняцкимъ хлопцемъ по палать ходили, та вс;мъ таки передъ б;дняцкимъ хлопцемъ голову стяти приказавъ.
     — Се тому, что тоб; таку дурницю котрась нихъ порадила!- сказавъ хлопцеви.
А потому по чавъ наговорювати хлопця, чтобы хоть что инше отъ него просивъ, только того н;тъ, что у него подъ пе риною есть, коли на ней спить.
     — Але коли мен; только то полюбилося и то мень треба! - отпов;въ хлопець.
     — Дамъ тоб; и волы и только золота, колько они за собою потягнути можуть! - об;цявъ воронячий царь.
     — Н;тъ. Мен; ты только то одно дай, что подъ твоею периною есть, - стоявъ хлопець на своему.
     — Дамъ тоб; все, что есть въ палат;! Только то одно мен; лиши! - просивъ его воронячий царь на своем.
     — Для чого мень твоя палата, я е; отнести не можу! Ты мен; только то одно дай! - Повторявъ б;дняцкий хлопець
     Что мавъ царь робити? Выбравъ изъ подъ свое перины маленький млинець, у якому у панскихъ хи- жахъ каву мелють, та и подавъ его б;дняцкому хлоп цеви.
     — Туть его маешь, та счезни чимъ скорше изъ спередъ моихъ очей, бо ще можу тя розскубсти! - закричавъ на него сердито.
     Настрашився б;дняцький хлопець, поклавъ млинець скоро у свою тайстрину та поб;гъ изъ вороня чого царства, якъ ноги могли нести.
     Только якъ зайшовъ уже у густый л;съ, тамъ осм;лився с;сти и мало отпочинути.
     Дуже бывъ уже и голодный. Поклавъ передъ себе млинець та подивився, ци въ тайстрин; не осталася хоть крыхта изъ домашно; палениц;.
     Не осталася, тайстрина была порожна.
     — Дурно мен; та ворона порадила, - сумовавь и журився.
     — Могъ бы я мати теперь всякое богат ство и сти и пити, могъ бы мати и воды и палату. а я взявъ соб; отсю д;точу забавку!
     Взявъ въ свое руки малый млинець, подивився на него, что на немъ, ци въ немъ може быти такого до рогого, что воронячий царь готовый бывъ дати ему и ц;лу свою палату за сей млинець.
     Ничого на немъ не вид;въ. Простый соб; млинець бывъ, ще ани не новый.
     — Умру я тутъ изъ голоду! - журився.
     — Кобы теперь спередомною простерся такий столъ, якъ я его въ палат; вид;въ, изъ такими до рогими стравами та напитками зажелавъ та бан- лячися изъ млинцемъ, покрутивъ его рамено.
     Якъ только то зробивъ, уже и стоявъ передъ нимъ такий самый столъ, изъ такими самыми дорогими стравами, солодощами та напитками.
     — Дивися, что мой млинець знае? - зачудовався.
     — Та якъ мен; самому до сякой гостины с;дати? Попробуйме, что мой млинець знае?
     Покрутивъ хлопець знову млинцемъ та сказавъ:
     — Най будуть тутъ вс; мо; братя, сестры та и мо; родича!
     Въ той хвилин; сид;ла за столомъ ц;ла родина б;дного чолов;ка. И онъ самъ и жона та и д;ти отъ найбольшой до найменшой.
     Доти ани не встали отъ стола, доки все изъ стола не по;ли.
     Тогды вернулися щастливо до дому та отъ того часу жиють въ достаткахъ. Что имъ только потребно. млинець имъ все намеле.
     Якъ то не в;рите, найд;ть ихъ хатчину та позв; дайте отъ нихъ самыхъ!
     Якъ хотять, то може и скажуть!
==============
------------
Блудный коник.
………….
     Темными ночами, горами долинами, полями-селами ходить, б;жить соб; блудный коникъ. Около повно- чи чути поразъ поразъ, якъ задубонить на перехре стю дороги, якъ заиржае у воротахъ цвинтаря.
     Кто изъ васъ чувъ уже его дубканя, его иржаня? Не дай Боже, чтобы вы за нимъ обернулися, на него подивилися! Страшное, дуже страшное могло бы изь вами статися.
     Такъ мен; то стар; люде, стар; бабы говорили, котр; уже изъ тымъ блуднымъ коникомъ стр;чалися та ледвы могли отъ него освободитися.
     Тот; стар; люде мен; говорили, стар; бабы роз- казовали, что про того коника знали. Коли послу хаете, то я вамъ то теперь до слова розкажу, якъ сл;дъ переговорю.
     Живъ разъ, де не живъ одинъ б;дный чолов;къ, та мавъ одного хлопця-легинчука. Богатства они не мали, але двое все только заробили, что было у нихъ все, что потребовали.
     Разъ пошовъ той б;дный чолов;къ изъ своим сыномъ у хащу дрова рубати. Наварила имъ жона б;дного чолов;ка горшокъ чиру, завязала у петельки, такъ пустила ихъ на роботу.
     Робили они, робили, та что, скоро рано до роботы имилися, скоро и зголодн;ли. Ще полудня не было. они уже с;ли въ холодокъ та из;ли чиръ. Якъ на;лися, каже б;дный чолов;къ свому сынови:
     — Иди до керниц;, та принеси мен; воды!
     — Въ чому я тоб; маю принести, коли у насъ ни корчаги, ни в;дра?
     — Принеси горшку, что изъ него чиръ из ;ли сказавъ б;дный чолов;къ.
     Пошовъ хлопець до керниц;, зачер; горшокъ въ керницю, а въ той самой хвилин; зазвонили въ сел; на полудне.
     Хлопець забывъ перехреститися, бо якъ тамъ воду начирявъ, задубон;ло чтось за нимъ, потому страшно загрем;ло, скала надъ керницею отворилася и вы- ступивъ изъ не; на чорномъ кони червеный панъ. А який то панъ бывъ? Отъ пяты ажъ до шапки платя на нему червеное, волося, борода и усы червон;. только лице бл;дое ажъ пожовклое. Закричить сей червоный панъ на хлопця-легинища:
     — Что ты мою воду, якъ на полудне звонять, каламутишь?
     — Нянько мене про воду прислали, - хлопчикъ ледвы дыхаючи отпов;въ
     — Та не знавъ ты горшокъ свой отъ чиру вымыти. Та не знавъ ты, доки на полудне отзвонять, почека ти? - кричавъ панъ.
     На то надб;гъ и б;дный чолов;къ, та почав перепрошовати червоного пана, чтобы не кивавъ молодого д;твака, бо то онъ всему виненъ, онъ его по воду приславъ.
     — Коли ты тому виненъ, то самъ соб; робити. Твой сынъ одинъ рокъ будешь останеся въ мене на служб;. За рокъ прийди до се; керниц;, якъ познаешь свого сына, тогды и дамъ его назадъ, - сказавьчервоный панъ та разомъ изъ хлопцемъ изчезъ въ скал;, ще и горшокъ отъ чиру изъ собою взяли. - Сказавъ ему червоный пань.
     Журився б;дный чолов;къ, та свого сына не могъ дочекати. Робивъ самъ черезъ ц;лый рокъ. Якъ рокъ перейшовъ, прийшовъ онъ идъ керниц;. Якъ зазво нили на полудне. отворилася скала, выйшовъ черво- ный панъ изъ трьома хлопцями.
     — Такъ подивися, котрый есть твой? Якъ его спознаешь, то поведешь изъ собою, якъ н;тъ, останеся ще на одинъ рокъ у мене!
     Дивився б;дный чолов;къ на хлопцевъ, та ниякъ не могъ свого спознати. Вс; хлопц; были однак;, якъ бы ихъ изъ одного ока выбравъ.
     Показавъ б;дный чолов;къ на крайнього изъ нихъ. Червоный панъ только зареготався:
     — Не уганува ты, сей середущий есть твой! Прийди за рокъ!
     Якъ то сказавъ и отзвонили полудне, та червоный панъ изъ ус;ми трьома хлопцями зчезъ въ скалин;.
     Журився б;дный чолов;къ ц;лый рокъ, та дарьмо журився. Якъ минувъ рокъ, пошовъ знову до кер ниц;. Коли почали въ сел; звонити на полудне. отворилася скала надъ керницею, выйшовъ изъ не; червоный панъ, та за нимъ три легинчуки.
     — Добре ты на свого подивився, якъ его не спо- знаешь, останеся на дале у мене! - сказавъ червоный пань.
     Дивився б;дный чолов;къ, добре на нихъ дивився та показавъ на середущого.
     Зареготався знову червоный панъ:
     — Не уганувъ ты, бо теперь тутъ стоить изъ краю! Прийди за рокъ знову!
     Журився б;дный чолов;къ, та за одинъ рокъ по- шовъ опять до керниц;.
     Якъ скала отворилася, выйшовъ изъ ней червоный панъ изъ трьома хлопцями.
     Дивився на нихъ б;дный чолов;къ, дививъ, та та- к; они однак; были, что ниякъ не могъ спознати.
     — Такъ скоро выбирай, бо уже заразъ отзвонять на полудне пильновавъ его червоный панъ. - Але уважай, бо се напосл;дъ выбираешь, якъ и теперь не уганешь, то хлопець твой на в;ки останеся у мене.
     Б;дный чолов;къ не могъ выбирати. Тогды, як дивиться на хлопцевъ, утямить, что одному изъ нихъ прокапнула малесенька слезонька изъ одного ока.
     Се есть моимъ! - показавъ на него б;дный чолов;къ.
     Розгн;вався, розлютився червоный панъ, хлопця розкричався:
     - Тому я тебе на всяк; чары научавъ, что ты тво ему отцеви теперь знакомъ выявишь себе? Чекай, чекай! Я свое слово додержу, пущу тебе изъ нимъ. Але, чтобы ты знавъ, я за тобою разъ прийду и тебе изъ собою заберу!
     Зрадовався б;дный чолов;къ, коли скала затворилася и онъ остався изъ своимъ хлопцемъ при керници. Але потому и зажурився, бо пригадавъ собпогрозу червоного пана.
     — Не жур;ться, няньку, Богъ намъ поможе, та уже и я чтось отъ червоного пана отучився! - пот;шавъ его сынъ.
     Вернулися щастливо до дому, та жили соб; въ достаткахъ. Бо молодый хлопець у червоного много чаровъ вже научився, та все, что имъ было потребное, ци вже заробивъ, ци причаровавъ.
     За червоного пана вже майже и забыли. Та разь пошовъ б;дный чолов;къ изъ своимъ сыномъ на торгъ. Якъ тамъ на торз; стоять, на прохожихъ дивляться, надлетить червоный панъ на своемъ чорномъ конику.
     Б;дный чолов;къ страшно напудився. Але сын сказавъ ему:
     — Бер;ть скоро сей рем;нець, что въ рукахъ маю. Я перем;нюся въ пса а вы будете держати за рем; нець. Коли бы ктось мене, отъ васъ купивъ, то продайте, только якъ рем;нець передасте, не забудьте мене погладити по голов; тогды все буде въ порядку!
     Ледвы се хлопець договоривъ, уже червоный панъ стоявъ передъ б;днымъ чолов;комъ та глумливо на него см;явся:
     — Что? Перше коло себе свого сына ты мавъ, а теперь у тебе вже только одинъ песъ? Колько за него просишь?
     Б;дный чолов;къ не посм;лився сказати, что песь не на продажъ, почавъ токмитися, торговати та за добр; грош; и продавъ червоному пану свого Якъ ему его рем;нець до рукъ передавъ, пригадав сынов; слова и погладивъ пса по голов;.
     Уже дале ани не мавъ дяки на торз; торговати, зажурено, засмучено повернувъ до дому.
     Та дивиться у дверцяхъ уже чекавъ на него его сынъ, та см;явся.
     Черезъ м;сяць, черезъ два пошли они и другий разь на торгъ. Якъ тамъ на тора; стоять, опять над- летить червоный панъ на свому чорному кони.
     Якъ его втямили, передавъ хлопець свому отцеви рем;нець та сказав:
     — Только не забудь погладити!
     Въ той минут; и перем;нився хлопець у вола. Прийшовъ червоный панъ, купивъ отъ б;дного чоло ька вола. Чолов;къ погладивъ вола по голов; та передав рем;нець червоному панови.
     Якъ только дойшовъ б;дный чолов;къ до дому, вже его хлопець чекавъ на него у дверцяхъ.
     По сему уже на червоного пана ани не подумавъ, бо отъ него уже ани не боявся.
     Ходили на торги неразъ, не дваразъ, нигде черво ного пана не вид;ли. Минули м;сяц;, минули и роки. Разъ опять пошли они обое на торгъ. Якъ на торз; стоять и торгують, та и надлетить червоный пань.
     Хлопець скоро передавъ свому отцеви рем;нець и скоро перем;нився въ чорного коня, та не мавъ часу пригадати своему отцеви, чтобы погладити не за бывъ.
     Червоный панъ купивъ коня отъ б;дного чолов;ка та пов;въ его. Б;дный чолов;къ, отъ великого страху та отъ наглой неспод;ванки, забывъ погладити свого коня, якъ его червоному панови передавъ.
     Сумно заиржавъ на то конь, та вже было поздно, бо червоный панъ потягъ его за собою.
     Дойшовъ б;дный чолов;къ до дому, та у дверцяхъ никого не было. Дарьмо онъ чекавъ день и два, дарьмо чекавъ тыжди;, м;сяц;, про его сына ани слуху, ани чутки.
     Засумовавъ б;дный чолов;къ, та не дожився од ного рока, отъ великого жалю померъ.
     А на рокъ по торз; и у повночи заиржавъ чорный конь у воротахъ б;дного чолов;ка. Никто изъ дому не выходивъ, бо б;дный чолов;къ уже у гроб; ле жавъ. Не было кому коня погладити, не могъ перем;нитися у живу людину, у богобойное р;ня.
     Оть того часу блукае чорный конь по земли. Отъ того часу темными ночами по повночахъ, передчимъ когуты бы зап;ли, даколи чути его дубканя на пере- хрестяхъ дорогъ, его иржаня у воротахъ цвинтаря.
     Видять его та чують и тутъ и тамъ, та ани имити. ани освободити не можуть.
     Такъ то мен; стар; люде, розуми; бабы розказо вали, як; его и сам; неразъ вид;ли, та чтобы и вы про се знали. ось я и вамъ розказавъ.
================
---------
В плену у орла
…..

===========
-------------
Веселая болезнь
…………..

================
------------
Воробей и пес
………….

============
-----------
Девять свиней за один грош
………..

==================
------------
Дедов когутик и бабина курочка.
…………..
     Десь за р;чкою, за лугомъ, та за перелазомъ жили разъ старый д;до та его дорога сус;дка стара баба. Никого на св;т; коло себе не мали, ни д;тей, ни вну ковъ, ни челяди, ни маржинки, кром; одного когу тика та одной курочки.
     Д;до мавъ когутика, а баба курочку.
     Та тота курочка знесла каждого божого дня одно яйце. Баба, стара бабка, продала яйце та все было у не грошей на соль, на оцетъ, та на что у хатин грош; потребн;.
     Д;до зычивъ, позычавъ отъ бабы то соли, то оцту. Разъ баба розгн;валася та сказала:
     — Доки я тоб; позычати буду? У тебе когутикъ! Най знесе тоб; яйце, та купи соб;, что тоб; потребно!
     Не хот;въ когутикъ знести яйце, та д;до розсер- дився и прогнавъ когутика.
     Скочивъ когутикъ на перелазъ, смутно закукур;кавъ та пошовъ у св;тъ. Иде, вандруе. Перейшовъ черезъ лугъ, перелет;въ черезъ р;чку, заблудивъ у егустый л;съ. Тамъ у л;с; стр;чае медведя. Зв;дае отъ него медв;дь:
     — Куды то ты, когутику, идешь?
     Когутикъ отпов;въ:
     — Прогнавъ мене д;до та иду я до царя службу просити!
     — Иду и я, будеме двое, скорше на службу насъ приймуть, - силуеся медв;дь.
     — Та стань изъ заду, - отпов;въ когутикъ.
     Идуть двое, когутикъ та медв;дь. Перейдуть од нымъ л;сомъ, перейдуть и другимъ, въ третомъ л;с; подъ полонинами стр;чають вовка.
     Зв;дае вовкъ:
     — Куды се ты когутику, изъ моимъ батечкомъ идете?
     — Прогнавъ мене д;до, та иду до царя службу просити! - отпов;въ когутикъ.
     — Возьм;ть и мене изъ собою! На полонин; озчар; ягнята дуже сокотять, треба мен; тутъ изъ го лоду умерти, проситься вовкъ.
     — Стань изъ заду, та ходи изъ нами! - Сказавь когутикъ.
     Ишли уже трое. Когутикъ, медв;дь та вовкъ. Перейшли черезъ полонину, пустилися въ зворину одну, другу. Въ третой стр;чають лисичку:
     — Куды се ты, когутику, изъ д;домъ медведемъ, та за братомъ вовкомъ идешь? - зв;дае лисиця.
     — Прогнавъ мене д;до та иду до царя службу про сити! отпов;въ когутикъ.
     — Най иду и я изъ вами, тутъ въ сел; уже люде на вс; курники замки понакладали, гусей, качать позапирали. Изъ голоду мен; умерти треба!
     - просилася и лисичка изъ ними.
     — Стань и ты изъ заду, та ид;мъ! – згодився, когутикъ.
     Идуть они уже четверо. Когутикъ, медв;дь, вовкъ та лисичка. Перейшли черезъ зворины, черезъ поля, нивы, якъ увид;ли села и городы, то оминали. Такъ и дойшли они до царской палаты.
     Когутикъ вылет;въ на золот; ворота и закукур;кавъ:
     — Кукурику гагу, туй емъ, пресв;тлый царю.
Учувь то царь и сказавъ своему придворникови:
     — Иди зазв;дай, что тутъ тотъ когутикъ хоче?
Когутикъ сказав:
     — Прогнавъ мене д;до изъ дому, прийшовъ я до царя службу просити!
     Приказавъ царь, чтобы его пустили въ курникъ межи курята. Якъ дойшли до дверей курника, каже когутикъ до придворника:
     — Пусти разъ тамъ мою сестричку изъ заду!
     Придворникъ отпов;въ:
     — Та най иде!
     Зал;зла лисичка въ курникъ та вс; кури зада вила, поза;дала.
     Другого рана вылет;въ когутикъ знову на золот; ворота та закукур;кавъ:
     Кукурику гагу, туй емъ, пресв;тлый царю! Пробудився царь и приказавъ когутика заперти у хл;въ, помежи кон;.
     Сказавъ когутикъ царьскому слуз;:
     — Пусти разъ тамъ мого братчика изъ заду!
Слуга пустивъ въ хл;въ вовка та ще и двер; на него замокъ.
     Скочивъ вовкъ помежи кон;, роздеръ, позабивав ихъ до одного. Робивъ тамъ ц;лый день, ц;лу ночь, ще и кости погрызъ.
     Другого рана вылет;въ когутикъ знову на золот; ворота та закукур;кавъ:
     — Кукур;ку гагу, туй емъ, пресв;тлый царю!
Розсердився царь, что когутикъ его такъ скоро рано будить. Приказавъ свому придворникови:
     — Запри вже того когутика десь, чтобы мен; каж дого рана подъ окномъ не кукур;кавъ!
     — Мы вже его до курника и до хл;ва межи коней, запирали, та все выл;зъ - отпов;въ придворникъ.
     — Прикажи заперти его межи волы, - сказавъ царь.
     Пошовъ слуга, чтобы заперти когутика межи волы. Когутикъ его и просить:
     — Пусти навпередъ моего д;да изъ заду.
     Сказавъ слуга:
     — Та най иде!
     Зал;зъ медв;дь помежи волы. Когутикъ у две ряхъ притягся. Робивъ медв;дь у хл;в; день и ночь. Дорана не осталося живого вола въ хл;в;, ще и ихъ кости, та роги были розтрощен;, та шкура ихъ роздерта.
     Скоро рано, якъ только зоряло, вылет;въ когу тикъ на царьск; ворота и якразъ подъ окномъ царь- ской палаты закукур;кавъ:
     — Кукур;ку гагу, туй емъ, пресв;тлый царю!
Теперь гн;вався поправд; царь. Чтось дуже красное ему приснилося, а когутикъ его пробудивъ, та отогнавъ его солодкий сонъ.
     — - Запри уже того когутика, бо коли н;тъ, тебе дамъ заперти! - сказавъ своему придворникови.
     — Запирали мы его вже у курникъ, у хл;въ межи кон;, та межи волы та ничого не помогло, - отпов;въ придворникъ.
     — Запр;ть его въ скарбницю. На скарбници жел;зн; дверь, одти не выл;зе, - приказавъ царь.
Заперли когутика въ царьску скарбницю, де ср;бро. золото, царьск; скарбы стояли.
     Зал;зъ тамъ когутикъ. Робивъ тамъ ц;лый день и ц;лу ночь, та вс; царьск; скарбы, золот; та ср; берн; грош; зажеръ. Не осталося въ царьской скарбници ани грейцаря.
     Скоро рано, якъ лише зоряло, вылет;въ на оконце Скарбниц;, одти на ворота та подъ окномъ царя и закукур;кавъ:
     — Кукур;ку гагу, будь здоровый, пресв;тлый царю!
     Тымъ и элет;въ изъ царскихъ воротъ та поб;гъ
     — Им;ть мен; того когутика, та зотн;ть его голо ву, бо коли н;тъ, то дамъ твою голову этяти, - закричавъ царь сердито на свого придворника.
     Послали за когутикомъ региментъ войска, але не могли его догонити. Когутикъ то лет;въ, то поска ковавъ черезъ поля, нивы, черезъ зворины, полонины. Медв;дь, вовкъ та лисичка б;гли за нимъ.
     У зворин; залишилася лисичка, подъ полониною вовкъ, въ густомъ л;с; медв;дь.
     Перелет;въ когутикъ черезъ р;чку, переб;гъ че- резъ лугъ та десь за лугомъ подъ перелазомъ, что ще все такъ дуже б;гъ, утративъ одинъ грейцарь.
     За тымъ грейцаремъ хот;ли пуститися изъ него и друг; грош;, та когутикъ подскочивъ на д;довое окно и закричав:
     — Кукурику гагу, постели верету!
     Якъ д;до постеливъ верету, потрясь крыльцями га коли почали изъ него ллятися золот; та ср;бери грош;, блискуч; скарбы!
     Повно было не только на верет;, але и на постели. на стол;, подъ столомъ, та всюды въ хатчин;.
     — Якъ бы се пораховати? - журився д;до.
     Пошовъ до бабы и позычивъ отъ не; в;ко, чтобы, коли пораховати не може, хоть в;комъ пом;ряти грош;.
     — Для чого тоб; в;ко, - зв;дала баба.
     — Крумил; изъ ямы выбравъ та пом;ряти хочу, - отпов;въ д;до.
     Але баба не в;рила ему. Дуже хот;ла знати, як то крумпл; д;до м;ряти буде. Прил;пила на дно в;ка кусочокъ смолы. Якъ д;до грош; м;рявъ, одно золото и прилипло до в;ка.
     Такъ баба дозналася, як; у него крумпл;. Доти д;да просила, наговорювала, что д;до сказавъ правду. Якое газдовство ему его когутикъ у царя за служивъ.
     Розсердилася баба на свою курочку, что тота толь ко по одному яйцеви ;й зношуе. Прогнала курочку най иде и она, та най грош; заслужить.
     Пошла курочка, та передъ лугомъ, подъ перелазомъ найшла блискучий новый грейцарь, что его когутикъ загубив.
     Прожерла грейцарь та и вернулася до дому.
     — Стели скоро верету! - сказала баб;. Баба дуже зрадовалася. простерла верету, не одну, але вс;, колько ихъ мала.
     Скочила курочка на верету, почала кодкодачити та и пустила на верету одинъ грейцарь.
     Баба погн;валася та курицю зар;зала.
     Изъ того одного золота, что до в;ка прилипло, довго она жила сама. Наконець д;до взявъ е до себе.
     Може ще и нын; десь они жиють, бо ще и нын; чути что десь поодинъ когутикъ зап;вае:
     — Кукурику гагу, постели верету!
     Попробуйте постелити, може и вамъ насыпле грошей безм;ры!
=============
------------
Дедова донька и Баба Босорканя.
…………….
     Живъ, де не живъ, доста что десь живъ, живъ соб; разъ старый д;до. Умерла отъ него его жона та залишила сироту д;вчину.
     Д;до изъ тыждня на тыждень за зароботкомъ хо дивъ, не было на кого д;вчину-сироту дома лишати. Прив;въ д;ло мачоху до хатчины, чтобы его донь ку дозирала, годовала та на добро научала.
     Та мачоха дуже зненавид;ла д;дову доньку, бо и свою мала. Думала. Думала, якъ бы запропастити. загубити молоду д;вчину. Сама е; забити боялася. Доти думала, что разъ, коли д;до отойшовъ на свою дорогу, сказала д;довой донц;:
     — Пойди ты, д;вчино моя дорога, до мое; сестры, та принеси отъ не; иглу и нитки! Я тоб; сорочку зшити хочу.
     Зачудовалася д;дова донька, что е; мачоха такъ красно до не; проговорила, та ще и сорочку для ней шити готовиться. Зрадовалася, та поб;гла за иглою та за ниткою.
     А сестра е мачохи жила ажъ десь за л;сомъ звинтаремъ. Б;жить д;вчина, чтобы чимъ скорше иглу та нитки принести, та по дороз; въ л;с; уви дить, что тамъ паскудна ропуха изъ б;лою мышенят кою бьеся.
     Лягла ропуха на мышенятко та тутъ-тутъ его и задавить.
     Стала д;дова донька. Николи она такое чудо не вид;ла, чтобы жаба зъ мышкою билася. Пожаловала б;лое мышенятко, взяла бигарь та отогнала жабу- ропуху.
     А, чуйте такое, коли не проговорить до не тогды тота б;ла мышка людскимъ голосомъ:
     — За твою доброту я тоб; отдячуся! Куды ты, д;вчино, идешь?
     — Я до сестры мое; мачохи за иглою та за ниткою б;жу. Моя мачоха мен; сорочку зшити хоче! - хвалилася д;вчина.
     — Не йди ты до сестры твое; мачохи, бо то баба босорканя, та тебе из ;сть.
     — Якъ бы я не йшла, коли то мене моя мачоха про иглу та про нитки посылае, та коли мой отець мені приказавъ, чтобы я свою мачоху слухала, - отпов;ла д;вчина, бо была дуже честна, дуже послушна.
     якъ я тоб; пораджу
     — Та коли ты уже ити хочешь, зроби хоть такъ. просила мала мышка.
     — Якъ ты мен; радишь? - зв;дала д;вчина.
     — Посадить тебе босорканя за куж;ль, чтобы ты подтпряла, та пустить на тебе кота, чтобы той твой очи выдеръ. Якъ будешь хот;ти втечи, пустяться за то бо псы, заскриплять ворота, ще и березы у воро тахъ очи твой дерти будуть, только чтобы тебе задержали, абы ты утекти не могла. Я тоб; дамъ ку- сокъ мяса, скибу хл;ба, кусокъ масла та и червоный пантличокъ. Якъ тоб; котъ очи дерти хоче, подай ему мясо, якъ тебе псы роздирати хотять, кинь хл;бъ, а ворота масломъ помасти, березу пантликомь привяжи, такъ може ты и утечешь отъ босоркан; сказала б;ла мышка та подала д;вчин; все, что об;- цяла.
     Иде д;вчина дале, але уже не такъ дуже б;жить. И пов;рила то, что мышка ;й сказала и не пов;рила, мясо, хл;бъ, масло и пантличокъ у себе заховала та такъ иде.
     Якъ выходить изъ л;са, утямить, что подъ кор чомъ гадина на ящурц; сидить та задавити е хоче. Стала д;вчина, бо николи такое ще не вид;ла, абы гадина изъ ящуркою билася. Пожаловала малу ящурку, вхопила бигарь та отогнала гадину.
     A, чуйте такое, коли не проговорить до ней мала ящурка людскимъ голосомъ та не скаже:
     — За твою доброту я тоб; отдячуся! Не ходи ты, д;вчино, до бабы босоркан;, бо дарьмо тоб; б;ла мышка мясо, масть, хл;бець та пантликъ подала, отъ страшной босоркан; ты не утечешь, она тебе догонить!
     Зачудовалася д;вчина, отки то ящурка знае все? И то, куды она иде, и то, что ;й мала мышка радила та подаривала?
     И пов;рила то, что ящурка ей сказала и н;тъ. Мало подумала та сказала:
     — Чому бы я до сестры свое; мачохи не ишла, коли мен; моя мачоха сорочку зшити хоче, та про иглу та про нитки посылае, та коли мен; мой нянько приказавъ, чтобы я свою мачоху слухала!
     — Та коли такъ, то иди! Але хоть зроби, якъ я тоб; раджу! Дамъ я тоб; полотенце та греб;нець. Якъ буде за тобою босорканя б;чи и вже майже до- гонить, вержи на землю разъ греб;нь, а коли еще разъ догонить, вержи и полотенце, може такъ оть ис; освободишся, утечешь! сказала ей мала зе лена ящурка та вынесла изъ свое; норы полотенце, и греб;нець та д;довой донц; подала.
     Пошла д;вчина дале, за л;скомъ, надъ цвинта: ремъ найшла хатину, въ якой жила баба-босорканя, сестра е мачохи.
     У воротахъ росли березы, ворота застелили. Якъ д;вчина приблизилася, березы стягли свои галузя и перепустили д;вчину. Ворота сам; отворилися. псы на двор; ани головы не поподнимали, такъ солодко спали, на д;вчину ани не подивилися.
     — Что мен; б;ла мышка говорила? – подумала д;вчина. Ни березы не дерли, ни ворота не скри п;ли, ни псы на мене не подивилися.
     Зайшла д;вчина до бабы босоркан;.
     — Дай вамъ, Боже, здоровля! - поклонилася.
     — И тоб;, д;вчино дорога! отпов;ла баба босорканя, та на д;дову д;вчину усм;хнулася.
     По хребт; д;вчины ажъ морозъ переб;гъ. Бо баба босорканя была дуже паскудна. Очи у не; жовт;. заросл; якъ у совы, носъ майже до кол;нъ, а зубы, як у двохъ коней.
     — Чого ты до мене завитала? –зазв;дала баба босорканя.
     — Мене моя мачоха, ваша сестра, за иглу та за нитку прислала, бо сорочку мен; зшити хоче - от пов;ла д;дова донька.
     Баба-босорканя заразъ догадалася. Она уже знала, что изъ такими д;вчатами треба робити, якихъ зл; мачохи до не; про иглу та про нитки засылають.
     — Заразъ, заразъ! - сказала. - Я заразъ тоб; иглу та нитки найду, выглядаю. Только доти сядь. возьми куж;ль, та пряди!
     Взяла д;вчина куж;ль, с;ла соб; та пряде. Разъ чуе, баба у дверяхъ заговорить:
     — Ци прядешь, дорога моя?
     — Пряду, пряду, отпов;ла д;вчина.
Потому и чуе, якъ баба-босорканя комусь шепонить:
     — Наноси воды, наклади огень! Купати е; будеме, потому и зар;жеме!
     Напудилася д;вчина и подумала, ци то баба босорканя не е купати та р;зати готовиться, якъ то б;ла мышка казала?
     Думала уже утечи, та въ дверяхъ баба знову заговорила:
     — Ци ты, дорога, прядешь?
     — Пряду, пряду, - наполовину мертва отъ страху, - отпов;дае д;вчина.
     Дале чуе, что баба опять шепонить до когось:
     — Ходи котику, крозь окно та потому выдери е очи, чтобы не вид;ла, что изъ нею робити хочеме!
     Учула д;дова донька и се, та ще все боялася утечи. Чекала, что буде. Разъ видить, л;зе паскудный, голый коть крозь окно. Д;вчина взяла изподъ свого плата мясо та кинула котове.
     У дверяхъ баба зазв;дала:
     — Ци се ты, дорога моя, ще прядешь?
     — Пряду, пряду, - отпов;ла д;вчина та дивилася на кота.
     Котъ из ;въ мясо та сказавъ ей:
     — За се я тоб; отдячуся. Давай куж;ль, я буду зам;сто тебе прясти и говорити, а ты б;жи, скоро б;жи, доки баба та ей служниця воду не розогрють та куп;ль для тебе не приготовлять. Бо якъ баба за тобою изъ ножомъ прийде, то уже поздно буде б;чи!
     Передала д;вчина куж;ль, выб;гла на дворъ. Тамъка не псы и кинулися. Взяла д;дова донька хл;бець и вергла имъ. Псы почали хл;бцемъ д;ли тися та пустили д;вчину.
     Иде до воротъ, хоче одопирати а тоты скрипон;ти почали. Взяла д;вчина масло, помастила Ворота. тоты е; пустили безъ скрипу. Выходить изъ вороть, та березов; стовпы галузя заставають с; дорогу. Взяла д;вчина червоный пантличокъ, привязала на галузя. Березов; стовпы, галузя зогнулися та пусти ли д;вчину.
     Поб;гла д;вчина, якъ духа стало.
     Баба-босорканя доти воду розгр;вала. Поразъ. поразъ приходила до дверей и зв;дала крозь дверь:
     — Ци ты, моя дорога, ще прядешь?
     — Пряду, пряду, - отпов;въ коть.
     Коли вода закип;ла, взяла баба-босорканя ножъ та пошла въ хату, чтобы д;вчину зар;зати. Та видить, что при куж;л; е; котъ сидить. Уже богато напрявъ, уже все и замотавъ.
     Якъ баба увид;ла, что д;вка утекла, почала свого кота сварити та бити. Та сказавъ с; коть:
     — Ты мене не бий, служивъ я въ тебе довг; в;ки, та ты мен; ани косточки не дала. А она, ось мясом погодовала, тому я е; очи не выдеръ, тому ей утечи помогъ.
     Б;жить баба на дворъ. Гадала, что тамъ псы д;в чину задержали. Та они ще все хл;бцемъ д;ляться. хл;бець добдають.
     Почала баба босорканя и псовъ ганьбити, бити Тот; ей сказали:
     — Не бий ты насъ, бабо-босорканьо! Мы тоб; в;рно служили довг; роки. Ты намъ ани паленов, скурки не дала. А она насъ св;жимъ хл;бцемъ по- силовала. Тому мы ей не роздерли, та ей утечи помогли!
     Б;жить баба босорканя до воротъ и кричить:
     — Чому вы не заскрип;ли?
     — Чому бы были мы скрип;ли? Тоб; служиме мы уже довг; роки, ты насъ ани водою не полляла, она насъ св;жимъ масломъ помастила. Тому мы не заскрип;ли. але ей утечи помогли!
     Б;жить баба-босорканя и до березъ:
     — Чому вы е; не задержали, е; очи не выдерли?
     — Якъ бы были мы е; задержовали, е; очи вы дирали? Служили мы тоб; довг; роки, ты на насъ ани цураву ряндочку не привязала, а она ось червонымъ пантличкомъ прикрасила. Тому мы е; не за Держовали, але ей утечи помогли.
     Розлютилася, розб;силася баба босорканя. Погрозила своимъ ножомъ:
     — Чекайте, чекайте, я е; догоню та сюды назадь приведу. Тогды и изъ вами розрахуюся и васъ в;рно служити научу!
     Та такъ, изъ великимъ ножомъ въ руц;, почала доганяти д;дову доньку.
     Б;жить д;вчинка застрашена, перелякана. Разъ чуе, что за нею чтось дубонить, тросконить. Взадъ ани не подивилася, бо уже знала, что баба босорканя с; доганяе.
     Ухопила гребінець та кинула позадъ себе. Тогды только осм;лилася подивитися взадъ. Та видить греб;нець перем;нився въ густый широкий л;сь. Она осталася изъ сего боку, баба изъ другого.
     Почала баба босорканя перегрызатися черезъ гу щавину. Руками дерла, ножомъ р;зала тернины, корч;, галузя.
     Д;вчина не чекала, доки она перегрызеся, поб;гла дале. якъ духа стало. Б;жить. б;жить, уже недалеко и ихъ хатчину видно. Уже только черезъ лужокъ пе реб;чи та и дома буде. Тогды учуе, что чтось за нею страшенно сопить, страшенно дыше. Взадъ ани не подивилася, знала, что то е; баба-босорканя догнала.
     Взяла д;дова донька полотенце та кинула позадъ себе. Только тогды обернулася и на бабу босорканю подивилася.
     Та, чуйте такое изъ полотенця зробилася шиока та глубока р;ка. Протекла межи д;вчиною та бабою-босорканею, широка и глубока река. Протекла между девушкой и бабой-ведьмой.»
     Баба-босорканя осталася изъ одного боку, д;вчина была уже на другому. Дарьмо босорканя метала собою, б;силася, глубоку воду не могла перебрысти, чрезъ р;ку не могла переплысти.
     Баба-ведьма осталась на одном берегу, девушка была уже на другом. Зря ведьма металась, бесновалась, глубокую воду не могла перейти вброд, через реку не могла переплыть.
     Доки поб;гла назадъ за своимъ в;никомъ, чтобы на него с;сти, подъ хмары поднятися, та черезъ р;ку перелет;ти, д;дова донька щастливо дойшла до дому.
     Пока побежала назад за своим веником, чтобы на него сесть, под тучи подняться и через реку перелететь, дедова дочка благополучно дошла до дому.»
     — Ци принесла ты иглу та нитки? - зазв;дала отъ не; е; мачоха.
     — Не принесла ни иглы, ни нитокъ, - отпов;ла д;дова донька, та все своему нянькови розказала, якъ той до дому повернувся.
     Д;до прогнавъ злу мачоху та николи уже свою доньку на чуж; жоны не залишавъ, скорше изъ собою и въ дорогу бравъ.
     Отъ тогды они щастливо жили. Коли не вмерли, то ще и нын; жиють десь за густымъ л;сомъ, за великою р;чкою.
================
-------------
Дедова и Бабина донька.
……………
     Жили, де не жили, десь межи горами, за густы ми л;сами жили разъ д;до та баба та мали они по одной донц;. И д;до-мавъ свою и баба свою. Д;дова донька была тиха, послушна, роботяща, а бабина пышна, сварлива та до роботы непотр;бна.
     Хвалила баба свою доньку, выхваляла, та д;до за свою мовчавъ.
     Прийшла зима, почали об; д;вки ходити на вечер ниц;. Д;дова донька с;ла межи стар; жоны та ц; лый вечер пряла. Кождого вечера напряла одно веретено.
     Бабина донька межи молодыми веселилася, изт хлопцями танцьовала. До дому ани одно веретено не принесла.
     Зв;дае отъ не; е; мати:
     — Что ты, донько, напряла?
     — Два веретена, сего дня, - отпов;ла бабина донька. Только я не хочу веретена изъ собою носити, та у маточки ихъ лишаю.
     — Добре ты робишь, сказала баба, та хвалила свою доньку, каждому хвалила.
     Разъ верталися об; д;вчата изъ д;вчата изъ вечерниць та л;зли черезъ перелазъ. Бабина скоро перескочила. бо въ рукахъ ничого не мала. Д;дова куж;ль и два перетена несла. Якъ почала и д;дова донька перел;- зати черезъ перелазъ, каже ей бабина донька:
     — Подай мен; веретена, я ихъ подержу, доки ты перел;зешь!
     Передала д;дова донька оба веретена бабиной донц;, та тота на ней не почекала, веретена ей не передала, але поб;гла до своей мамки та почала хва
     литися:
     — Див;ться, я и нын; два веретена напряла вамъ показати принесла. Але д;дова донька ничь не пряла, ц;лый вечеръ изъ хлопцями танцьовала.
     Поб;гла баба до д;да та заразъ и похвалилася. Погн;вався, розсердився д;до та якъ его донька до дому прийшла, не почекавъ, чтобы чтось сказала. изъ хаты е; выгнавъ, у св;тъ вандровати та служити отк;рявъ.
     Пошла, д;дова донька, ни слова не сказала, бо дуже тиха та дуже послушна она была. Якъ она ходить, вандруе, находить у л;с; маленьку хатчину. На пороз; хатчины сидить старый д;до.
     Поклонилася д;дова донька, а старый д;до ей сказавъ:
     — Ходи, пересади мене черезъ сей порогъ!
     Д;дова донька пошкодовала старого чолов;ка та черезъ порогъ пересадила.
     Каже ей тогды д;до:
     — Я дуже голодный, навари мен; чиру!
     Д;дова донька зайшла до хатчины та старому д; дови чиру наварила. Говорить тогды д;до:
     — У мене руки трясуться, вже три роки голову не обмывъ, волося свое не зачесавъ. Обмый ты мою голову та зачеши мое волося!
     Д;дова донька ни слова не сказала, старому чоло в;кови голову обмыла, волося зачесала. Каже тогды старый д;до:
     — Я теперь за своимъ д;ломъ пойду та только завтра рано до дому вернуся. Ты доти туй останься. хатчину выхари, на постели переспи. Только на одно сокоти, въ повночи прийдуть сюды легин;, подъ ок номъ стануть, тебе до танцевъ кликати будуть. Ты дверь имъ не отвори, до танцевъ изъ ними не пойди. Доти дури, доки когуты не зап;ють, тогды они изъ подъ твоего окна утечуть.
     — Такъ и зроблю, - сказала д;дова донька та осталася въ хатчин;.
     Все въ хатчин; вычистила, все упорядковала та лягла соб; на маленькой постели.
     У повночи заклопкали, задуркали въ малое оконце. Д;вчина пробудилася, схопилася. Подъ окномъ сто яли красн; легин; та до не; говорили:
     — Ходи, д;вчино, изъ нами танцьовати!
     — Я бы ишла, - сказала д;вчина, - але не маю платя.
     Отойшли легин;, та принесли платя золотомъ перетканое та знову кличуть:
      — Ходи, д;вчино, танцьовати!
     Каже д;дова донька:
     — Я бы ишла, але въ постолахъ не можу. Принес;ть мен; топанки!
     Принесли легин; топаночки изъ чистого золота та діямантами выкрашен;. Тогды и пильнують:
     — Та теперь уже ходи и платя и топанки маешь!
     Д;вчина подумала, чимъ бы еще могла легиневъ дурити та сказала:
     — Але не маю мониста!
     Принесли легин; монисто изъ самыхъ св;тлыхъ перелъ, та д;вчину опять до танця кличуть.
     — Пошла бы я, - сказала д;вчина, та яка я маю п;ша ити, въ золотыхъ топаночкахъ у сн;гу бродити?
     Принесли легин; золоту кочию изр чотырьма коньми, вся упряжь на нихъ дорогими кам;нями, дія- мантами окрашена.
     Говорять теперь легин;:
     — Ты насъ уже дальше не дури. але ходи скоро изъ нами, бо часъ минае!
     Напудилася д;вчина, бо не могла вже соб; пригадати, чимъ бы еще легин;въ дурити.
     Сказала имъ:
     — Такой уже иду, только платя на себе возьму!
Легин; мало почекали, та дале пильновали:
     — Ци вже платя на себе взяла, ци вже идешь?
     — Иду, иду! - говорила д;дова донька, - только топанки ще убую!
     Якъ д;вчина ще все не выходила, легин; дале пильновали:
     — Ци платя на себе взяла, ци топанки убула, ци вже идешь?
     — Иду, иду, только ще волося зачешу! – д;вчина сказала.
     Доки она волося свое чесала, зап;ли когуты. Легин; изъ подъ окна повт;кали, зчезли, та лишили тамъ и дорогое платя, монисто и кочію та и коне.
     Приходить рано до дому старый чолов;къ та каже д;вчин;:
     — Мудро ты зробила, что мене послухала, знай, то были сам; чорты. Теперь ты въ кочію сядь та до дому повезися. Изъ того, что ты се; ночи достала. можете, жити изъ своимъ няньомъ въ богатств;!
     С;ла д;дова донька въ золоту кочію. Чотыри кон; е; повезли до дому. Принесла на соб; золотое платя, золоть топаночки та перловое монисто. Зрадовався д;ло, коли свою доньку изъ такимъ богатствомъ увид;въ приходити, та зазв;давъ:
     — Отки се ты, моя донько, достала?
     — Въ л;с; хатчину, та старого пана найшла. Тамъ я сама соб; заслужила, - сказала д;дова донька.
     Учула се баба, якое богатство соб; д;дова донька заробила, заслужила, сказала своей донц;:
     — Иди и ты у тотъ л;сокъ, поглядай тамъ малу хатчину та старого пана. Коли д;дова донька могла вернутися изъ такимъ богатствомъ, то ты еще боль ше заробишь, заслужишь, бо ты и розумн;йша и красша!
     Пошла бабина донька вандровати, у л;ску малу хатчину та старого пана глядати та до него въ слу жбу стати.
     Недалеко ишла, не довго вандровала, найшла и она малу хатчину, что на е пороз; старый д;дикъ сид;въ.
     Бабина донька д;дови не поклонилася, але изъ далека до него закричала:
     — Ци туй тотъ панъ живе, у кого д;дова донька служила?
     — Туй, - сказавь старый чолов;къ.
     — Та и я тогды туй служити хочу, - силовалася бабина донька.
     — Добр; сказавъ старый д;до, але разъ ходи, пересади мене черезъ порогъ!
     — Что? Я такихъ старыхъ жебраковъ черезъ порого пересаджовати буду? - см;ялася бабина донька, та лишила старого на пороз; а сама зайшла хату.
     — Навари тогды мен; чиру, бо я дуже зголодн;въ сказавъ ей старый.
     — Коли ты зголодн;въ, звари соб; самъ, - пов;ла бабина донька, та с;ла соб;, та на пана чекала.
     Каже ей старый д;дусь:
     — У мене руки трясуться. Вже три роки якъ го лову соб; не помывъ, волося соб; не зачесавъ. Поможи мен;, помый мою голову, та зачеши мое во лося.
     — Говори дурниц;! - отпов;ла д;вчина. - Хиба я такимъ дурнямъ голову буду обмывати та волося зачесовати?
     Старый д;до тогды вставъ. Черезъ порогъ самъ перейшовъ, чиру соб; самъ зваривъ. Потому и голову соб; обмывъ и волося соб; зачесавъ.
     Тогды сказавъ бабиной донц;:
     — Не помогла ты мен;, не пожаловава старого чолов;ка. Але я за то тоб; добру пораду дамъ. Можешь туть у хатчин; остатися та и переночовати. Десь у повночи прийдуть сюды легин; та будуть тебе до танця просити. Ты изъ ними не одойди, але ихъ всяко дури, доки когуты не зап;ють.
     — Добре, добре, - говорила бабина донька, - то я вже и безъ твоей порады тутъ перебуду, доки твой панъ до дому вернеся!
     Д;до зобрався та лишивъ бабину доньку саму у хатчин;.
     Бабина донька сид;ла, сид;ла та поз;вала, нудилася. Ледвы чекала, чтобы вже тоты легин; прийшли, изъ нею заговорили, та до танцевъ кликали. Около повночи справд; заклопкали въ окно:
     — Ци ты туй, бабина донька. Ходи изъ нами ве селитися, танцьовати!
     Подивилася бабина донька, кто до не; говорить та увид;ла подъ окномъ дась десятьохъ легиньовъ, одинъ красший отъ другого.
     Зрадовалася бабина донька та закричала:
     — Иду, иду, якъ бы не ишла!
     Тымъ и выйшла изъ хаты. Легин; взяли бабину доньку та е просто до пекла повели. Тамъ почали изъ нею веселитися та танцьовати.
     Чекала баба на свою доньку, чекала та николи с не дочекалася. може еще и теперь е; чекае.
     А д;до изъ своею донькою жили въ щастю та въ богатств;. Може ще и нын; такъ двое жиють, коли д;до не подумавъ, та свою доньку за якогось великого пана, принца, ци короля не отдавъ.
     А тогды вже у нихъ и д;ти и внуки, може и правнуки суть, бо отъ того часу довг; довг; роки мали протекти.
================
------------
Дюжий Петра и чортяка
…………..
     Колись то давно, дуже давно, коли ще люде инакш жили, та по земли всяк; потворы, чудовища ходили, въ тыхъ то часахъ, живъ десь б;дный чолов;къ изъ своею жоною.
     Уродилася у нихъ д;тина, та уже десята, похрестили е; на имя Петро. Ледвы Петро изъ колыски выросъ, то уже изъ своими братами та изъ сус;дскими хлопцями розщибатися почавъ. Та скоро не было такого хлопця, якого бы бывъ Петро до земл; не поклавъ. Тому и назвали его Дужимъ Петромъ.
     Якъ Петро у легиня выросъ, до ниякой роботы не брався, только изъ каждымъ переганятися, розщибатися хот;въ.
— Имися уже ты до даякой роботы! — казавъ ему его отецъ. — Не видишь, якъ мы мучимеся, тяжко робиме, та б;дуеме?
     — Виджу, та я своею силою та своимъ розумомъ легше соб; колачъ зароблю, — отпов;въ Петро, что его Дужимъ въ сел; называли.
     — Кобы ты бодай чорный хл;бъ могъ заробити, не тамъ б;лый колачъ, — говоривъ б;дный чоловек, та не переставы своему сынови докоряти, что той ничего роботи не хоче.
     Доти ему докорявъ, что Петро зав;сивъ на себе тайстрину, поклавъ въ не; яйце, узявъ до руки читавый бигарь, та пошовъ у св;тъ, силою и розумомъ б;лый колачъ заработи, богатство здобыти.
     Ишовъ онъ долго, черезъ л;сы та поля, черезъ горы та моря, зъ многими перегонявся, зъ многими розщибався, та не найшовъ отъ себе сильн;йшого. Куды ходивъ, куды не ходивъ. пасущный свой хл;бъ хочу казати, б;лый колачъ все такъ зарабовъ. Яйце у тайстрин; осталось у него ц;лое.
     Разъ якъ такъ ходить. свой хл;бъ зараболяє, найшовъ на широкомъ полю старого овчаря, что стадо овець сокотить, та дуже чомусь журиться.
     — Чого ты такъ, д;ду, журишься, коли у тебе такое стадо овець? — зв;дае Петро д;да.
     — Якъ бы я не журився, коли до вчера не было на ц;лой околици богатшого отъ мене, а нын; анися палица, что е; у руц; держу, не моя! - отпов;въ старый овчарь, та розказавъ ц;лу свою пригоду.
     — Передучора живъ я ще онъ тутъ недалеко въ св;тлой палат;. Мо; были вс; поля, л;сы, луги, полонины, что тво; очи можутьъ заглянути. Мо; были вс; стада, череды, овц;, кон;, волы, что на нихъ и теперь пасуться. Та вчера заблудила сюды якасъ потвора, якоесъ чудовище, чортяка та и выкврявъ мене изъ моею родиною изъ палаты. Забравъ палату, забравъ весь мой скарбъ, забравъ и стада и поля, и нивы, ц;лое богатство. Такий сильный той чортяка, что не могла противъ него самого постояти вся моя прислуга. Та абы мене ще больше заганьбивъ, ось своимъ овчаремъ поклавъ, та овц;, что отъ мене ихъ забравъ, сокотити приказавъ. А что найбольше мене зажурило, ось нын; ще до мене приславъ, абы я свою одиноку доньку до него за служницю пустивъ. Якъ мен;, отже, не журитися, не сумовати!
     — А де той чортяка, то чудовище, живе, — зазв;давъ Петро, что его Дужимъ назвали.
     — Онъ, недалеко за л;сомъ лежить моя палата, тамъ онъ живе. Але близько туды не ходи, бо якъ утямить, то и тебе име, та его служити тоб; прикаже — сказавъ ему старый овчарь.
     — Мене Петромъ Дужимъ называють, — отпов;въ легинь гордо и пустився прямо у тоту сторону, куды та палата мала лежати.
     Якъ дойшовъ до воротъ то; палаты, задуркавъ своимъ бигаремъ та закричавъ:
     — Гей, чортяка, чудовище, коли не боишься, ходи, зм;ряй сво; силы изъ Петромъ Дужимъ!
     Выйде чортяка у ворота, подивиться на Петра та зас;я:
     — Ты изъ мною на перегонъ ставати хочешь? Что ты можешь знати? Дивися, який я сильный!
     Якъ то сказавъ, ухопивъ чортъ читавый кам;нь, что у воротахъ лежавъ, та вергъ тымъ кам;немъ. Лет;въ кам;нь, лет;въ, ажъ подъ хмары подлет;въ, ще и хмары перебивъ, только за годину-дв; передъ ними на лузь упавъ. Отъ сн;гу, леду, что на него у хмарахъ прилипли, ажъ мокрымъ ставъ.
     — Что се за сила? Ты, абы кам;нь змокъ, мусишь его ажь у хмары кинути. Я зроблю то прост;йше. Стисну кам;нь въ одной руц;, что изъ него варазъ сказавь Петро.
     Подхопивъ кам;нець. та крадькомъ приклавъ до него и яйце изъ тайстри- ны. Якъ то въ руц; потисъ, то вода изъ кам;ня повода потече текла.
     Зачудовався чортяка. Попробовавъ то и самъ зро бити. И десять кам;нцять розтрощивъ та вода ани изъ одного не потекла.
     Заганьбився чортяка и сказавъ Петрови:
     — Та ходи, переспи у мене се; ночи, завтра знову попробуеме, кто изъ насъ сильн;йший!
     — Добре, я завтра знову прийду, але спати уже у тебе не буду, ще могъ бы я тебе се; ночи задавити, - отпов;въ ему Петро и пошовъ спати у колибу ста рого овчаря.
     Другого дня рано задуркавъ опять у ворота чортяки:
     — Ходи, чорте, попробуеме, кто изъ насъ н;йший!
     Выйшовъ чортяка и сказав:
     — Пойдеме нын; въ л;съ и попробуеме, котрый изъ насъ знае сильн;йше засвистати!
     — Добре, - отпов;въ Петро. - Засвищи ты першому, ты старший!
     Пошли обое въ л;съ. Чортъ надувся та засвиставъ. Такъ засвиставъ, такий изъ себе в;теръ выпустивъ, что изъ деревь всьо листя позпадовало. Петро приперся до одного бука, чтобы и его в;теръ на землю не звалив.
     Каже тогды Петро:
     — Боюся, что коли я засвищу, то тво; очи не оста нуться на м;ст;, але выскочать! Давай, най ти разъ очи шир;нкою завяжу!
     Приставъ чорть на се, и завязавъ сво; очи р;нкою. Тогды Петро ухопивъ букъ та луснувъ чорта по голов;, что того очи справд; майже выскочили
     изъ своихъ ямокъ.
     — Ци свистати еще разъ? - зазв;давъ Петро.
     — Йой, не свищи, не свищи! Пересп;мъ ще одну ночь, та завтра попробуеме опять зм;ряти сво; силы, - просився чортяка.
     Петро пошовъ и на сю ночь спати до старого овча ря. Ледвы зоряло, уже задуркавъ у ворота чортяковов палаты:
     — Ходи, чорте, битися!
     Каже ему чорть:
     — Днесь будеме б;чи на перегоны, увидиме у кого есть до того больше силы!
     Мудровавъ Петро, чтобы туть зробити. Якъ идуть лужкомъ, увидить, что подъ корчомъ заяць сидить. Каже чортови:
     — Якъ я начну б;чи та розженуся, то хиба на дру гомъ краю св;та застановлюся. Зъ такими, якъ ты, я б;чи въ перегонъ не можу. Зм;ряй разъ ты сво; си лы изъ моимъ братомъ, что ось тутъ подъ корчомъ сидить!
     — Добре, закричи на него, чтобы б;гъ приставъ чортъ на токму.
     Петро закричавъ на заяця. Заяць выскочивъ и поб;гъ. Чортяка не могъ его догонити. Вернувся до Петра задыханый, умореный.
     — Такъ, ци хочешь ще и зо мною перегонятися? -- зазв;давъ Петро.
     — Н;тъ, не хочу, - отпов;въ чортъ. - Пересп;мъ ще одну ночь, та зробиме посл;дну пробу, але теперь ходи уже до мене спати!
     Н;тъ, до тебе я не иду, боюся, чтобы тебе задусивь, -  сказавъ Петро та пошовъ до овчаревыхъ ночовати.
     Чортяка не могъ ц;лу ночь спати, такъ его роз сердило, что найшовся отъ него сильн;йший чолов;къ въ семъ краю.
     Рано чекавъ на Петра уже у воротахъ.
     — Такъ что будеме нын; робити? - зазв;давъ Петро.
     — Будеме розщибатися! - отпов;въ чортяка.
     — Но хвала Богу, я дос; черезъ ц;ле житя ничого иншого не робивъ только розщибався. Але найд;мъ десь доброе м;сто, де есть и мягка глина и легонь кий п;сокъ, бо коли тобою десь у кам;нь ударю та больше одти не выцабаешься, - сказавь ему Петро.
     Пошли они м;сто глядати та найшли печеру, у якой сид;въ медв;дь. Каже Петро чортови:
     — Туть буде и добре. Але я разъ изъ тобою не хочу розщибатися, бо ще могъ бы тебе изъ сего св; та зпропастити. Знаешь что? Туть у сей печер; си- дить мой старый д;до, что отъ старости уже ледвы на ногахъ стоить. Зм;ряй ты разъ свой силы изъ нимъ!
     Приставъ чортяка на се. Тогды Петро вергъ ко- ломъ у медведя. Медв;дь ставъ, забурмот;въ, а чорть до него и причепився.
     — Здоров; бийтеся! Я изъ далека буду дивитися, та на тебе почекаю, - сказав Петро и такъ и зробивъ, якъ сказавъ.
     Медв;дь почавъ чортомъ бити, почавъ его дерти. Зарев;въ чорть, что чути было его ревъ ажъ на десятыхъ полонинахъ.
     — Пусти, пусти! Я уже николи изъ твоими родаками та изъ твоимъ внукомъ на змаганя ставати не благавъ буду! Только теперь разъ пусти!
     Медв;дь чтось забурмот;въ та ще л;пше почавъ изъ чортомъ до земл; бити.
     Ледвы, ледвы могъ чортиско вырватися изъ пазуровъ, тяжкихъ обоймовъ.
     — Дякую, что ты мене живого пустив сказавъ чорть медведеви та поб;гъ за Петромъ.
     Петро стоявъ уже у воротахъ св;тлой палаты, за котивъ рукавы та такъ чекавъ на чорта:
     — Ходи, ходи! Теперь я изъ тобою буду розщибатися!
     Зарев;въ чорть, заплакавъ:
     — Ледвы я отъ твого д;да освободився! Помилуй, пусти мене, николи я изъ твоими родаками до сварки не стану, ани ихъ не покривджу!
     — Але и той старый д;дъ, что ты его изъ се; па- латы выгнавъ, та ему тво; овц; попасовати прика- завъ, абысь знавъ и той д;до есть моимъ родакомъ! - отпов;въ Петро.
     — Йой, йой, - заревавъ чортяка. - Коли и онъ твоимъ родакомъ есть, я ему и овц; и стада, нивы. полонины та ц;лу палату изъ ус;мъ богатствомъ от- дамъ, только ты лиши мене у супокою та изъ мною до битки не стань! Пусти мене, чолов;че, ци якъ те бе честовати! Только теперь, разъ пусти! Николи я на сю околицю не заверну, ще и своимъ внукамъ прикажу, чтобы сей край оминали, твоимъ родакамъ супокой дали.
     — Коли такъ, то скличь всю свою родину, та чтобы васъ тутъ николи не увид;въ, ани вашого духа не зачувь! - сказавъ ему Петро, что его Дужимъ звали.
     Зрадовався чортяка, на землю упавъ, такъ Петрови дяковавъ. Та скликавъ усю свою чортовску родину та прислугу. За минуточку, за дв; не было изъ нихъ никого видно, ани на семой полонин;, вс; до одного утекли, десь за семыми горами у сво; печеры попряталися.
     Ще и тамъ отъ страху тряслися, ци ча- сомъ той Дужий Петро за ними своихъ родаковъ, брата, д;да не пришле.
     Петро передавъ ц;лый маетокъ, палату, нивы, по- лонины, стада, овц;, кон; и волы, все, все богатство назадъ старому д;дови.
     Д;до на то ему и сказавъ:
     — Что я уже изъ богатствомъ робити буду? Старый я уже, легше мен; изъ овцями ходити. Бери ты ц;лое газдовство, возьми мою доньку за жопу, та соб; жийте и здорово газдуйте!
     Забывъ я сказати, что д;дова донька была молода, та отъ ней красшой Петро нигде еще не вид;въ. хоть уже тричетвертины св;та перейшовъ.
     Приставъ онъ на сяку токму, якъ бы не приставь! Взявъ д;дову доньку, зроби ли вес;ля.
     Ще и нын; танцюють, коли уже имъ не надоло. Ще только хочу сказати, что Петро взявъ до своей палаты и фоихъ родичевъ, та вс;хъ братовъ, та сестерь.
     Отъ того часу вс; до одного жиють тамъ б;лымъ колачемъ, котрого имъ заробивъ Петро своею силою и своимъ розумомъ та вырвавъ изъ рукъ чортяки, то; потворы, яка въ тыхъ часахъ ще по земли ходила.
     Кто не в;руе, най пойде подивиться, якъ они тан- цюють и якъ б;лымъ колачомъ живуть.
============
--------
Зайчик с узелочком
…………

=========
------------
Иван, який каждого послухав.
…………
     Десь у одному сел;, подъ синими горами, темными л;сами у зворин;, живъ соб; б;дный чолов;къ. Имя его было Иванъ. Бывъ якъ инш; б;дн; люде и ро ботящий и благий. Та ще таку натуру мавъ, что каж дого любивъ послухати, только свою жону н;ть. Дарьмо ему его жона говорила:
     — Не дур;й, ты, Иване! Не слухай ты только мене, бо друг; тебе лише дурять!
Иванъ сказавъ:
     — Добре, добре! Та всетаки, якъ коли ему ктось чтось порадивъ, то онъ и послу хавъ.
     Каже разъ б;дна жона свому чолов;кови, Иванови:
     — Иди у млинъ, понеси жито змолоти! Та мень изъ млина скоро повертай, та изъ никимъ по дороз до розмовы не ставай!
     — Добре, добре, - отпов;въ Иванъ якъ звычайно.
Взявъ беремено жита на плечи та пошовъ у млинъ. Жито уже давно змоловъ, та тому, что жона ему ка зала, ани у гадц; не мавъ скоро повертати.
     Сид;въ у млин; и дивився, якъ мельникъ меле слухавъ, и что люде говорять. И втямивъ, что мель никъ изъ каждого в;ка, одну м;рку соб; бере.
Геть пополудню каже ему мельникъ:
     — Ци вид;въ ты, ци добре подивився якъ то у млин робиться?
     — Вид;въ и научився, - отпов;въ Иванъ.
     — Та тогды иди соб; уже дому, та на пути якъ изъ кимось стр;нешся то и скажи ему, якъ тутъ ви д;въ: Бодай бы была изъ одного в;ка одна м;рка.
     Иванъ послухавъ та и рушився до дому. Якъ по дороз; иде и беремено муки несе. видить, что на ни- в; люде пшеницю жнуть та снопы складують.
Стане Иванъ коло нихъ, чому бы до дому сп;шив- ся, пригадае мельников; слова та каже имъ:
     — Здоров; роб;ть, бодай бы была изъ одного в;ка, одна м;рка!
     — Мара тебе сюды принесла, сердилися женц;.
     — Де ты такое дурное говоришь?
     — То мен;, мельникъ такъ сказав, оправдовався Ивань.
     — По дурному тоб; казавъ. Де такъ можно говорити? То треба казати такъ, бодай бы вы не переносили, та не перевозили, бодай бы такъ много мали!
     — Перебачте, я посему уже такъ и скажу! - репрошовавъ ихъ Иванъ та пошовъ изъ своимъ бе ременомъ.
     Ще ани до села не дойшовъ, якъ стр;чае опро водъ. Несуть мертвого у цвинтарь та плачуть за нимъ.
     Каже имъ Иванъ:
     — Чого се вы плачете? Бодай бы вы не переносили, та не перевозили, бодай бы вы такъ много мали!
     Розгн;валися вс; на Ивана. Коли бы было то не на такомъ смутномъ м;ст; сталося, може и набили бы были его.
     — Перебачте, мене женц; научили, что такъ треба, говорити,
     - перепрошовавъ Иванъ,
     — По дурному тебе научили. Коли такое видишь, треба казати, бодай такое не видати и не чувати!
     — Добр;, по сему такъ и скажу, - об;цявъ Иванъ и пошовъ изъ своею мукою.
     Недалеко то дойшовъ, якъ иде ему на зустр;чь вес;ля. Ведуть молодицю, гудуть та сп;вають, изъ фляшками помахують.
     Перестали и Ивана та силують.
     Каже имъ Ивань:
     — Бодай такое не видати и не чувати!
     Якъ се свадьбовники учули, почали Ивана ганьбити, грозити:
     — Якъ ты такое дурное можешь говорити?
     — Меня то такъ порадили, - отграбуеся Ивань
     — По дурному тоб; порадили. Якъ такое видишь, треба такъ говорити, бодай бы ты изъ нею, обоймався та ц;ловався!
     — Дякую. По сему такъ скажу, - отпов;въ Ивань, и пошовъ дале.
     Середь села стр;чае чолов;ка, який веде за собою читаву свинку. Каже ему Ивань:
     — Бодай бы ты изъ нею обоймався та ц;ловався! Дивиться чолов;къ, что се Иванъ изъ нимъ зади расся. Хопить свою палицю та и лусне Ивана черезъ плеч;.
     — Что се вы мене за красное слово палицею бьёте? - чудуеся Ивань.
     — Ты дурню, то тоб; красное слово, чтобы я изъ свинею обоймався та зъ нею ц;ловався?
     — Мене люде такъ учили, что такъ треба казати, - поясньовавъ Иванъ, та не розум;въ, чому то так дурн; люде на св;т; суть.
     Онде одн; порадять, а друг; за то и псують, и бьють.
     — Дурно тебе учили, - говоривъ ему газда. – То коли такое стр;чаешь, маешь казати: бодай бы ты на;вся до шив и замастився до локтю.
     — Дякую, я дос; сего не знавъ, по сему такъ буду говорити, - сказавъ Иванъ та, мудруючи надъ такимъ дивнымъ св;томъ, пошовъ дале.
     Уже майже дойшовъ до дому, коли видить, его сус;дъ везе изъ двора великий возъ гною.
     Подумавъ Иванъ, то справд; не яло, чтобы онъ изъ своимъ сус;домъ не привитався та ему доброе слово не сказавъ.
     Закричавъ на свого сус;да, який сид;въ на воз;:
     — Бодай бы ты до ши; на;вся и до локтю замастився!
     Сус;дъ чтось сердито на него крикнувъ и почавт батогомъ махати.
     Иванъ се уже справд; не розум;въ, чому его су с;дъ на него погн;вався.
     Коли своей жон; все розказавъ, якъ то онъ нын; по дороз; походивъ, жона только розсм;ялася и го ворила:
     — Сказала я вже тоб;, Иване, что ты только мене слухай, а не чужихъ людей. Видишь, якъ по дурному тоб; радили?
     Оть того часу Иванъ только на свою жону слухавъ та и розумнымъ ставъ.
=================
----------
Солнышко, месяц и петушок
………….

==========
-----------
Сплетня и ложь
……………

==============
------------
Сумасшедшая курочка
…………
=============
-----------
Честности хитрость не нужна. Русинская сказка!!
========
     Жил крестьянин. Ни молодой, ни старый, ни бедный, ни богатый. Жил вдвоём с женой. Был у них ещё и сын, да он на чужую сторону в солдаты ушёл служить. Отец с матерью всё весточки от него ждали, никак дождаться не могли.
     Жена каждое утро, как письмоносцу быть, выйдет на крыльцо, смотрит на дорогу, а письмоносец опять мимо, только рукой махнёт да дальше, на палочку опираясь, шагает. Весна миновала, скоро и лету конец — письма нет да нет.
     Вот однажды бедная женщина до полудня на крыльце простояла — совсем не пришёл письмоносец.
     — То ли заболел, то ли ни одного письма на всё село не нашлось, — сказала она себе.
     А под вечер постучал кто-то в дверь. Перешагнул через порог незнакомый человек. На боку сумка почтарская, и в руке держит долгожданное письмо от сына.
     Передаёт сын поклоны, пишет, что служба нетрудная, харчи хорошие.
     Уж как хозяева обрадовались! Усадили письмоносца, стали угощать всем, что в доме было.
     — А где же старый почтарь? — спрашивают.
     — Да устал по дорогам ходить. Говорит, буду жить у замуж ней дочки, внуков нянчить. Пора моим ногам отдохнуть.
     — А ты что же, — дальше спрашивают хозяева, — давно в письмоносцах ходишь? Вроде мы тебя никогда не видали.
     — Да я из того села, что за горой лежит, в верховьях реки. В письмоносцах с нынешнего дня.
     — А до того что делал?
     — Сам хозяйствовал, как и вы, — отвечает новый письмоносец. — И хозяйство было исправное, и дом, и скотина, и землица. Всё от отца досталось, недавно его схоронил. А мать раньше умерла. Только я хотел жениться, девушку хорошую присмотрел, тут беда и грянула. На исходе весны случилась у нас такая гроза, что и старики не видывали. Ударила молния, вспыхнул сарай с сеном, а потом пламя на дом перекинулось. Ничего отстоять не удалось. Вся усадьба со всем скотом, со всем добром разом сгорела.
     Кивает хозяин — ему эта гроза тоже крепко запомнилась.
     — Невезучий я! — ведёт своё письмоносец. — Та гроза и град принесла. Узкой полосой град прошёл, и как раз моё поле выбило, всю пшеницу на землю положило, с грязью перемешало. Можно бы ещё поправиться, было чем. Да уж кому не повезёт, не везёт до конца! Вы вот, пожалуй, не поверите, а я правду говорю. Там, где наш огород прямо к реке спускался, стояла корявая старая верба, для всего нашего рода заветная, от деда-прадеда завещанная. Потому что было в той вербе дупло, а в дупле припрятаны деньги на чёрный день.
     Кто их первый из рода копить начал — не знаю. Однако ни дед мой, ни отец оттуда не брали. Ещё по силам да удаче добавляли, сколько могли. Невелико богатство, но кой-как поставить хозяйство на ноги можно было.
     Дослушал хозяин до этого места, встал из-за стола и заходил по комнате. Ходит и слушает. А хозяйка чуть не плачет над чужой бедой.
     — Погоревал я над пепелищем, потужил над выбитым полем и бросился к заветной вербе. Тут и увидел — до края моё невезение дошло. Поднялась от дождя река, подмыла крутой бережок, где верба росла, свалила её и унесла. Так вот я и остался ни с чем. Пришлось в письмоносцы наняться. А ночую пока у добрых людей, где вечер застанет. Далеко вперёд не заглядываю, что впереди, не загадываю. Как-нибудь да будет!
     — Ну и у нас переночуй, — сказала хозяйка и постелила на широкой лавке.
     Мигом заснул усталый письмоносец.
     Тут хозяин дал жене знак, чтобы вышла в сени, сам за ней вышел и заговорил тихим голосом:
     — Всегда тебе всё рассказываю, а тогда утаил. Помнишь, в ту грозу я старую деревину из реки выловил. Подсушил, распилил да дров наколол. А выходит, это и есть письмоносцева верба. Потому что в дупле я узелок с деньгами нашёл, и монеты там разные — и совсем старинные и поновей. Я молчком деньги припрятал, думал, сын со службы вернётся — ему будут. Жена так руками и всплеснула:
     — Что же ты письмоносцу сразу не сказал, не обрадовал человека?
     — Да вот с тобой посоветоваться хотел. Раз промолчал, теперь признаваться стыдно. Вот я как надумал: запеки ты деньги в пирог, а тот пирог мы ему в дорогу дадим.
     Так и сделала хозяйка. Завела тесто, всю ночь спать не ложилась. Только светать начало — у неё пироги напечены. Один пирог, самый большой да пышный, в сторонке лежит.
     Проснулся письмоносец, накормили его и с собой тот пирог дали.
     Идёт письмоносец за новыми письмами на почту. А навстречу ему двое, купцы не купцы — торговые люди. Поздоровались, как водится. Они его в шутку и спрашивают, не продашь ли, мол, чего-нибудь.
     Письмоносец отвечает:
     — Что ж, продам. Вот в сумке у меня пирог. Сам я сыт, а денежки пригодятся.
     Купили торговые люди пирог и пошли своим путём. А путь они держали как раз к тому дому, где письмоносец ночевал. Слышали, что хозяин телёнка продаёт.
     Едва в дом пожаловали, хозяйка их пирогами потчевать стала. Торговые люди отвечают:
     — Да у нас у самих в точности такой пирог есть. У почтаря на дороге купили.
     И выложили пирог на стол.
     Хозяйка чуть не вскрикнула, однако вовремя удержалась. И хозяин промолчал. Мигнул жене, повёл торговцев в хлев, телёнка смотреть, а хозяйка быстро пирог с серебряной начинкой простым подменила.
     Сговорились торговые люди с хозяином, съели пирог, подмены не заметили и пошли дальше. Телёнка впереди себя гонят.
     На следующий день хозяйка покоя не знала. То в окно глядит, то на крыльцо выскочит. Письма не ждёт, ждёт письмоносца. Дождалась, зазвала в дом.
     Опять он у них переночевал. Хозяин ему ночью в пустую сумку деньги подложил.
     Только забрезжило, поднялся письмоносец, подхватил сумку и тихонько за дверь. Постеснялся, что опять потчевать начнут.
     Прямо перед крыльцом стояла большая яблоня. И такие на ней яблоки в тот год уродились, наливные, румяные! Уж до того захотелось письмоносцу яблочек в дорогу нарвать. Он сумку на сучок повесил, а сам забрался повыше, где яблоки спелее.
     Вдруг дверь скрипнула, хозяин из дому вышел.
     «Что же это я делаю?! — спохватился письмоносец. — Как мальчишка, в чужом саду яблоки ворую!»
     Спрыгнул с дерева и бросился бежать. И про сумку позабыл. Так она и осталась висеть на сучке.
     Хозяин сумку увидел, тяжело вздохнул.
     — Вот незадачливый бедняга! Ну да ничего, ему всё равно через мост идти. Он по дороге пойдёт, я тропкой вперёд него забегу, сумку на перильца повешу. Тут уж ему никуда не деться.
     Побежал, пристроил сумку, как хотел, сам за кустами спрятался.
     А письмоносец дошёл до моста и вдруг остановился. Поглядел кругом — утро такое ясное, роса на траве блестит, птицы птенцов летать обучают… Стоит письмоносец и думает:
     «Напрасно я жалуюсь, что невезучий. Какое же это невезение, если руки целы, ноги ходят и глаза на светлый мир смотрят. А ведь могла меня молния ослепить, могло пламя на пожаре глаза выжечь. Не бывать бы мне тогда и письмоносцем. Вот как бы я слепой через мост перешёл? Дай попробую!»
     Зажмурился он покрепче и пошёл по шаткому мостику. Только когда твёрдую землю на том берегу под ногами почуял, глаза открыл. Да так, не оглянувшись, пошагал дальше.
     А хозяин взял сумку и домой вернулся.
     — Кому не везёт, — сказала он жене, — тому никто и помочь не в силах. Всё я перепробовал, ничего не получается.
     Жена отвечает:
     — Нет, муженёк, не все ты перепробовал. Всё хитрил, всё таясь делал. А ведь честность прямым путём идёт, открыто в лицо смотрит. Вот тебе моё слово: завтра, как придёт письмоносец, расскажи ему всю правду и отдай деньги из рук в руки.
     — А ведь верно! — сказал хозяин.
     Тут и сказке конец. Если доведётся в наших краях побывать, зайдите в гости к тому хозяину. Хорошо они с женой живут. Сына из солдатчины дождались, в работе помощника. А выше по реке, за горой навестите письмоносца. Да он уже не письмоносец. Отстроился на заветные дедовские деньги, хозяйство в исправности держит.
==================