Самая трудоёмкая и кропотливая работа – это «брить» лосиную шкуру. Я не знаю простых и древних способов. Да и откуда мне это знать? Но кое-как я с этим справился с помощью ножа и известной в таких случаях матери. Благо, что Летта спала крепким сном сытого младенца и ничего из моих нецензурных мыслей не слышала. Из ремня без волос я сделал много-много квадратных кусочков, помыл их из ближайшей наледи, залил речной водой и поставил на огонь единственное наше ведро. Клей, он же «холодец», должен вариться на умеренном огне очень долго. Думаю, не меньше восьми часов.
По поводу соли, без которой холодец не холодец, а столярный клей, в памяти неожиданно всплыли строки из Тургенева:
«…Не могу я не вспомнить об одном убогом крестьянском семействе, принявшем сироту-племянницу в свой разоренный домишко.
- Возьмем мы Катьку, - говорила баба, - последние наши гроши на неё пойдут, не на что будет соли добыть, похлебку посолить…
- А мы ее… и не соленую, - ответил мужик, её муж. Далеко Ротшильду до этого мужика!»
Где тот мужик из восемнадцатого века? Где тот Ротшильд? А где сам знаменитый писатель?
Все давно стали прахом.
И где находимся мы?
Пока мы в заднице, если так можно назвать эпицентр атомного взрыва.
Тут никакие «гроши» не помогут.
Мочу что ли выпаривать, чтобы соль «добыть»?
Нутром чую, что клей я буду есть не солёным. Глотать и нахваливать, как отменный холодец. Как говорил мой дед: «Какая гадость, что просто прелесть». Говорил он это, конечно, про водку, а не про студень.
Легко сказать, что отсюда нужно уходить. Но как это сделать без лыж, если даже на реке снег по колено? Конечно, можно идти по ночам, когда мороз и крепкий наст, который в зоне поражения есть, от того что снег частично подтаял. А дальше, наверное, наста пока нет, но скоро весна и он появится. Лучше идти рано утром. Летта слишком слаба и не сможет выдержать больше шести часов хода. И то с перерывами.
С другой стороны – вопрос: а куда нам спешить? Бегом от радиации? Но мы, я думаю, и так получили пару-тройку смертельных доз. Спешить навстречу иного варианта гибели? Ведь мы – опасные свидетели. Не надо об этом забывать. Хотим ли мы попасть в руки наёмных убийц? Чтобы нас потихоньку зарезали? Или бесшумно застрелили? Или очень громко взорвали? Интересные вопросы, на который уже есть ответ: «Мы хотим жить, а не умирать. Спокойно жить на свободе, а не в тюрьме или психбольнице».
Значит нужно молчать, а не выступать с разоблачениями. Пока молчать. Пока мы – никто. У нас даже документов нет. Достать фальшивые – бесполезная и смешная затея из прошлого века: биометрические данные изменить невозможно. На обычном полицейском участке в самом глухом краю России и в любой точке мира нас опознают за тридцать секунд. Не нужно даже фотографии и отпечатков пальцев. Достаточно просто плюнуть на бумажку. Экспресс-анализ ДНК и готово.
И как с этим быть я пока не знаю. Даже если нас признали погибшими – это не меняет дело: признают живыми, а потом непременно убьют. Или наши личности просто «отменят»: нас «как бы» нет и, «как бы» не было. Нас, живых по факту, вообще никогда в жизни и истории всего человечества не существовало. Мы только «тире» между отменёнными датами нашей жизни. Пустое место. Безо всяких категорий и прав.
«Человек категории ноль» или просто «0». Вся информация о таких людях уничтожается по «Закону об Отмене». Так поступают с отъявленными злодеями.
Возможно и не только с ними.
Что страшнее: смерть или «отмена» и жизнь вне человеческой цивилизации?
«Отменённые» бесследно исчезают. Где они живут и как?
Этого никто не знает. И живут ли они вообще…
Это вопрос…
Но об этом думать рано. До будущего нужно ещё дожить.
А пока у нас немного другие проблемы.
Если не очень торопиться на тот свет, то можно завернуть жену в ту же лосиную шкуру мехом наружу и спокойно тащить за собой волоком пока у меня есть силы. Тем более верёвка у нас имеется. Самый рабочий вариант. Лет сто назад так ещё делали, и я об этом где-то читал ещё мальчишкой. Живой и любимый «груз» аккуратно и нежно зашнуровать снаружи, один конец верёвки привязать к волокуше, на другом сделать широкую лямку из того же материала и – вперед и с песней: «Нам не страшен серый волк – мы построим кутулэн, тёплый кутулэн». Даже слово вспомнил: нанайские охотники называли такую волокушу из шкуры «кутулэн».
Да, стариковская память очень странная штука.
Идти нужно только по крепкому насту, чтобы не оставлять следов. На всякий случай. Я помешивал в ведре кипящий «бульон» из кожи и думал, что Летта это варево в первое время есть, конечно, не будет ни в холодном, ни в горячем виде. Но «голод – не тётка», а злой дядька. Дай только время. Если я буду съедать в день килограмм – прости господи – этого клея-холодца, то с волокушей легко справлюсь: «своя ноша не тянет». За день или за ночь километров десять пройду. А на Подкаменной Тунгуске зимовья точно должны сохраниться. Нигде не слышал, что соболиный промысел в Сибири отменили. Раньше, в прошлом веке, когда охотники ходили на лыжах, расстояния между избушками было от пяти до пятнадцати километров.
Думаю, радиус этой мёртвой зоны не более пяти. А может и того меньше. Как известно - «у страха глаза велики». Нужно всего один день, чтобы сменить жуткую картинку. Но это обычный, а не «ужасный ужас-ужас».
На вид – после снегопада – самая обыкновенная таёжная гарь, если не знать всего, что тут случилось. Таких гарей по всей России – тысячи квадратных километров. Что нас ждёт впереди – даже Бог не знает. Но в любой охотничьей избушке всегда есть соль. Так что с выпариванием поваренной соли из собственной мочи можно повременить. А саму идею нужно проверить. Мало ли, как наша жизнь сложится дальше…
- Быть погибшим по документам, а на самом деле жить, намного лучше, чем быть человеком категории «0» или убитым. Я всё слышала и хочу есть, - сказала Летта в моей голове.
- У тебя нет совести! Ты опять подслушиваешь мои мысли! – очень строго обрадовался я.
- Согласна. Совести нет. Но я не виновата, что ты так громко думаешь: «Мы построим кутулэн, тёплый драндулет…».
- Какая же ты всё-таки… дитя…
- Я просто такая женщина. И твоя голодная, но бессмертная жена.
Здоровью Летты явно ничего не угрожало. Можно было выдохнуть и расслабиться.
Я спустил ведро с вареной кожей ближе к ещё горящим углям и полез в «нору», наш первый тёплый дом.
Продолжение http://proza.ru/2025/04/02/1330