Глава 2.365. Без возражений!
— Мало ли кто и что из нас написал и ещё напишет! А элитой мы рождаемся, если наша судьба зависит только от нас самих.
— А я согласен с тобой, — Франсуа обвёл всех внимательным взглядом и остановил его на мне, — когда утверждаешь, что народа и элиты не существует. Глядя на тебя.
Вот уж не ожидала такого поворота. Франсуа редко вступает в такие споры напрямую.
— Франсуа, хочешь сказать, что если бы она не родилась в той среде, где в четырёх поколениях все были первыми, судя по занимаемым должностям, как и всего их окружения... — начала Диана, но он мягко, но твёрдо перебил.
— Не спорьте понапрасну. Виктория была бы всё равно Первая, если живёт по принципу...
Он сделал паузу, давая Надежде закончить мысль. Она знала.
— «Я — это Я! Нет! Не было! И не будет больше таких!» — произнесла Надежда без тени сомнения. Её тон был спокоен и весом, как приговор.
— А что, Вересов, у тебя сомнения?! — подхватила Настенька, и в её глазах вспыхнул озорной вызов.
Александр Андреевич лишь развёл руками, а Ксюша и Саша мягко улыбнулись — солидарная молчаливая поддержка, которая иногда дороже любых слов.
Вересов, застигнутый таким единодушием врасплох, замялся.
— Вот не могу назвать этих красавиц, сидящих рядом с нашей гордостью, во всех смыслах...
— Точно всё и вовремя схватила, любимая! — не удержался Николай, бросая на меня быстрый, понимающий взгляд. Он всегда ценил точность, даже в шутке.
Но атмосфера в комнате уже сместилась от полушутливой перепалки к чему-то более важному. Надежда это почувствовала первой.
— Но она и свой роман-летопись начала писать, Николай, не случайно, а вынужденно, — сказала она уже серьёзно, без улыбки.
И в её словах прозвучала не просьба к оправданию, а констатация факта, который все мы знали. Мужчины, улыбаясь, кивнули — не мне, а этой самой правде. Они воспользовались моментом, чтобы подыграть. Но без возражений. Потому что возражать здесь было нечему. Всё так и было.