Лунное озеро. Рассказ

 "Лунное озеро" — второй рассказ из готовящегося к изданию сборника "Гости".

(!) Все права на произведение принадлежат мне. Убедительно прошу соблюдать законодательство Российской Федерации "Об авторском праве".

Читать полный текст на ЛИТРЕС:
Приятного прочтения!

Рассказ "Лунное озеро" ОЗВУЧЕН. Послушать его можно здесь:
1. https://vk.com/wall-210321555_371
2. https://t.me/maras_tales/297

Телеграм "Сказки Болотной Ведьмы": https://t.me/maras_tales
ВК "Сказки Болотной Ведьмы": https://vk.com/marastales
__________________________
Напоминаю!
Мои проза и стихи ждут своих читателей по адресу:
СПб, Марсово поле, д. 3. Арт-пространство «Марс».

Либо ищите на Авито по названию книг:
"Дочь Ведьмы", "Конструкторы мира".
О желании приобрести сборник стихов сообщите продавцу на Авито.
_________________________

Лунное озеро

Множество удивительных тайн и загадок скрывает в своей необъятной шири сибирская тайга. Почти и не осталось людей, которые помнили бы прабабушкины сказки, а провожатых по тем чудныЫм местам – и того меньше: опасаются люди перечить своенравной тайге, очень уж она строптива и не любит чужаков. Но если когда-нибудь и зайдет речь о таёжных секретах, то кто-нибудь из старожилов непременно припомнит сказание о Лунном озере.
Поговаривают, что в незапамятные времена на том самом месте, где сейчас плещется Лунное озеро, стояли Звёздные врата, те самые, через которые лежали пути к другим мирам. Но многие лЕта назад случилось несчастье: жадный ледник дотянул свои холодные лапы до врат и утащил их каменный свод под землю. А когда смертельный холод отступил, на месте сгинувших врат вскипело лесное озеро, и начали с ним происходить всяческие чудеса.
С первого взгляда – озеро как озеро. Случайно набредешь – и не заметишь никакой тайны. Но в самый пик летних полнолуний озеро оживает! Отражённые в воде звёзды затевают сумасшедший пляс, озёрная гладь дробиться, тянется ввысь, извивается подобно лозе и сплетается в мерцающую дугу. О нет, водные врата совершенно не походят на те, прежние, Звёздные: в них больше нет былой каменной грубости. Нынешний свод лёгок, изящен и прозрачен, и удерживается он на весу лишь благодаря летнему воздуху, сияющей луне и звёздному танцу.
И как только сомкнётся волшебный свод, через него к Лунному озеру начнут прибывать иномирные гости: плеск воды о борта ладЕй, шелест крыльев и плавников, песни и смех на множество голосов… Пир сей широк и обилен, и гремит он до самого утра! Но лишь небо расцветится первыми утренними лучами солнца, хмельные от гуляния гости поспешат восвояси – обратно, в далёкие иномирные родины. А вслед за гостями с последней ночной тенью исчезнут и водные врата, а на их месте на водной глади расцветёт целое озеро белоснежных лилий!
Однако же не восхитительное преображение Лунного озера, не новый вид Звёздных врат и не разгульное пиршество диковинных гостей почитаются сибиряками за главное чудо той полнолунной ночи. Люди верят, что в ту единственную в году ночь может исполниться любое человеческое желание – нужно лишь отыскать дорогу к заветному озеру. И только по-настоящему смелый и чистый в своих помыслах искатель способен найти этот путь. Плут же ни в жизнь не найдёт озера – заблудится в трёх соснах, да и сгинет лешакам на потеху.

***
Эта история произошла с Ваней Ярмольцевым лишь потому, что его мама, Мария Кимовна – особа по своей натуре беспокойная и страстная, – надумала в который раз выйти замуж. Замужества с ней случались довольно часто, оттого к своим семнадцати годам наш герой просто-напросто перестал обращать внимание на подобные происшествия. И никакой истории, в сущности, не приключилось бы, не пожелай Мария Кимовна забрать сына с собой, в дом очередного мужа.
И тут самое время познакомить читателя с бытом семьи Ярмольцевых, дабы тот понимал, в чём именно заключалась странность и необыкновенность поступка Марии Кимовны.
Своего биологического отца Иван никогда не видел, хотя знал, что родители учились в одном институте, и, собственно, последующим рождением сына ознаменовалась весёлая студенческая вечеринка по случаю окончания третьего курса. Но Маша Ярмольцева, будучи дочерью успешного советского дипломата, отцовства случайному любовнику не навязывала, хотя и оставила за сыном отчество Евгеньевич, а затем с лёгкостью вычеркнула одноразового мужчину из своей праздной и обеспеченной жизни.
Что же касается Машенькиных родителей, Кима Ульяновича и Серафимы Михайловны, то они, несомненно, были потрясены, узнав о внезапной беременности своей непутёвой дочери. Но, как и ожидалось, последующее рождение сына не остепенило молодую мамашу: быстро наигравшись в дочки-матери, Маша упорхнула в свою прежнюю весёлую жизнь, оставив маленького Ваню на воспитание дедушке и бабушке. И вполне закономерно, что в один прекрасный момент Ким Ульянович и Серафима Михайловна захотели официально взять опеку над внуком – за ветреной мамашей им было не угнаться, а без её автографа невозможно было определить внука даже в детский сад. А мальчику к тому моменту, между прочим, шёл уже четвёртый год!
Но отечественная Фемида оказалась дамой с характером и двойными стандартами. «Матери надо дать шанс – она ещё слишком молода», – так постановил судья, окончательным взмахом молотка лишив Ванечку Ярмольцева счастливого детства и на долгие годы рассорив родственников: теперь Мария Кимовна лишь изредка дозволяла любящим деду и бабушке разговаривать с внуком по телефону, а видится – и того реже.
Однако со следующего же после судебного решения дня молодая мамаша действительно взялась за ум, точнее, за воспитание сына. «Туда не ходи! Делай только так! Это тебе не нужно, потому что не нужно!» – наставления звучали постоянно. Вскоре даже прогулки во дворе с другими детьми оказались для Ивана под запретом: «Там тебя научат плохому!», – таков был ответ на всё. Именно по этой же причине Мария Кимовна наотрез отказалась отдавать сына в детский сад (к тому же, настырные Ким Ульянович и Серафима Михайловна без конца пеняли этим дочери). И в итоге мальчик оказался в домашнем заточении.
Чтобы хоть как-то занять скучающего ребёнка и предотвратить его бесконтрольное исследование мира, а заодно и освободить себя от обязанностей «воспиталки», Мария Кимовна стала подсовывать Ване на пробу все подряд книги, которые находились в доме. По непреклонному убеждению родительницы что-то из литературы должно было непременно заинтересовать сына и начать формировать в нём сильную, но послушную личность. Разумеется, читать самостоятельно заумные книжки мальчик ещё не мог, и маме всё же приходилось помогать ему в этом нелёгком и, скажем честно, не по возрасту тяжёлом старании; и кому из них подобное чтение давалось труднее, выяснялось довольно быстро. Не проходило и получаса, как терпение Марии Кимовны иссякало: с поминутно нарастающей злобой она костерила Ваниного «недоумка-папашу», за то, что тот, якобы, щедро наделил сына своей непроходимой тупостью, а ей, мол, теперь расхлёбывай! В итоге злосчастная книга летела в один угол, а плачущий и ничего не понимающий Иван – в другой.
Мальчик, как мог, старался разубедить гневливую мать в своей наследственной тупости – он даже втайне по ночам, когда родительница забывала о его существовании, забирался под одеяло с дедовским фонариком и учился бегло читать… Но куда там! Однажды, узнав о ночном самообразовании сына – Иванушка сам решил похвастаться маме своими успехами, – Мария Кимовна превратилась в настоящую Фурию! Дедовский фонарь был надолго отобран, а сам Ваня совершенно несправедливо лишён на целую неделю сладкого и возможности вдоволь играть в немногочисленные игрушки! Иван так и не понял, что именно настолько взбеленило маму, если все его старания были исключительно ради её желания привить сыну любовь к чтению.
В итоге, спустя пару месяцев тяжёлых воспитательных практик, по совету модных подруг, для Ивана были наняты надомные воспитатели: строгая пожилая нянечка-гувернантка и занудный костлявый учитель, которых сам Ваня про себя называл Кобра и Кощей. Теперь, если мальчик не занимался чтением или счётом, то сидел над прописью или осваивал иностранные языки; когда же с уроками было покончено, наступал черед кормления и выгуливания воспитанника на улице. Ваня Ярмольцев был полностью отдан на поруки воспитателей, и его жизнь протекала по строгому распорядку. И только по вечерам, когда Кобра и Кощей разъезжались по домам, мальчик мог заниматься тем, что ему нравилось, и что, конечно же, не мешало матери предаваться привычной ей праздности: в основном это были всё те же книги, так как даже пресловутое рисование не поощрялось Марией Кимовной – по её мнению это было слишком грязным занятием, а утруждать себя уборкой родительница не намеревалась.
Чем же, в таком случае, занимала себя столь безалаберная и несклонная к полезной деятельности мамаша? Как только бремя ответственности наконец свалилось с хрупких женских плеч, прежний разгульный образ жизни Машеньки Ярмольцевой незамедлительно вернулся. Никакими трудовыми обязанностями она себя принципиально не затрудняла – жила со щедрых подачек родителей и богатых подарков своих поклонников. Богемные тусовки с подругами, загородные частные вечеринки со скороспелыми нуворишами 90-х… И так день за днём! Даже их с Ваней квартира то и дело превращался в подмостки для театрализованных вакханалий, где роль хозяйки бала, разумеется, принадлежала самой Марии Кимовне.
К слову сказать, Мария Кимовна вообще не любила демонстрировать сына своим приятелям, оттого всякий раз выпроваживали его вместе с гувернанткой на всё время домашних гульбищ в загородные санатории. О, как же Кобра обожала эти путешествия за чужой счёт! Да и Ваня был счастлив: только во время таких поездок гувернантка ослабляла свой непрерывный надзор за подопечным, и мальчик мог бесконтрольно шататься по территории санатория и занимать себя чисто мальчишескими делами, например, лазить по деревьям или пускать «блинчики» по реке, или измерять палкой глубину кротовых нор.
Но вдруг, незадолго до Ваниного шестого дня рождения, Мария Кимовна перестала приходить ночевать, и опостылевшие гувернантка и учитель стали проживать в квартире посменно. Сколько бы не плакал Иван, не выспрашивал «где мама?», Кощей и Кобра делали вид, что не имеют представления, где и как проводит время их нанимательница; однако ежедневно передавали мальчику от Марии Кимовны привет, и тут же строго запрещали и дальше приставать к ним с какими-либо расспросами. Но было в исчезновении мамы и нечто хорошее: Ване разрешили чуть ли не каждый день разговаривать по телефону с бабушкой и дедушкой! Однако и старики почему-то не спешили объяснять внуку причину странного исчезновения их неугомонной доченьки.
Как позже выяснилось, родительница втайне ото всех вышла замуж и переехала в дом к мужу, с лёгкостью оставив Ивана на попечение Кощея и Кобры! Мария Кимовна даже не посчитала нужным познакомить сына с первым отчимом! Ну, да не очень-то и хотелось!
Со временем тихая, размеренная жизнь с посменно проживающими в квартире воспитателями стала вполне устраивать Ваню – без маминых спектаклей жилось значительно лучше. К тому же, вот-вот мальчик должен был пойти в первый класс, а это хоть какая-то, да свобода. Но не тут-то было! Эксцентричная мамаша готовила сыну очередной сюрприз: посовещавшись с мужем, родительница определила Ивана на обучение в школу-интернат, мол, хватит ей тратиться на обучение отпрыска, пора Иванушке взрослеть и получать стандартное образование, как все обычные дети. Да и квартиру надо было освободить от посторонних.
И вроде бы вот тебе – живи, не тужи: удачно вышла замуж, живёшь без нужды, и неудачного сына сплавила… Но Мария Кимовна была из тех женщин, кто неспособен жить в тихом райском уголке – её душе требовался шторм, вихрь и горемычные слёзы над выжженным пепелищем. И потому очень скоро она развелась с первым своим супругом – благо, квартира к тому времени уже освободилась ото всех неугодных и посторонних, – и принялась с азартом коллекционера перебирать мужей и поклонников.
И подобное поведение было бы вполне объяснимо прежними Машенькиными выкрутасами, если бы только всякий раз, когда очередной её роман лопался, как мыльный пузырь, Мария Кимовна в слезах не летала к сыну в интернат, или даже не выписывала его на неделю-другую домой. Для чего? – Как это ни странно, но безответственная родительница желала в волю наплакаться именно на Ванином плече! И ей было решительно наплевать на учебную программу и успеваемость сына.
Однако, как не трудно догадаться, приступы пламенной материнской любви проходили так же быстро, как и возникали: Ивана спроваживали обратно в школу-интернат до следующей «слёзной необходимости», а на квартиру, тем временем, вызывался целый табор подруг, с которыми Мария Кимовна надолго впадала в долгое праздное веселье.
Сколько бы не ломал Иванушка голову над столь странным поведением матери, так ничего понять и не смог. По его мнению, было лучше уж жить в привычных казённых стенах интерната со столь же строгими правилами, какие диктовали Кощей и Кобра, чем силиться понять и тем более сжиться с непостижимой натурой Марии Кимовны. К тому же и бабушка с дедом могли приезжать в школу хоть каждый день! Они-то, в отличие от их разгульной дочери, исправно навещали внука, но, увы, не имели права забирать мальчика даже на выходные – требовалось разрешение Марии Кимовны, которого она всё из того же необъяснимого принципа не давала. И на том спасибо, что со временем позволила старикам забирать внука летом на дачу. Но Иван подозревал, что не здравый смысл подтолкнул мать к такому решению, а элементарное нежелание тратить деньги и курортные сезоны на докучливого ребёнка.
Педагоги и друзья семьи лишь недоумевали: если Иван для матери – обуза, то почему она не желает отдать его на попечение Киму Ульяновичу и Серафиме Михайловне?..
Ответ обнаружился случайно.
Ване Ярмольцеву к тому моменту уже исполнилось двенадцать лет, а Мария Кимовна вновь готовилась пойти под венец. Собственно, из-за переезда родительницы на новый адрес проживания Иванушка и был выписан на несколько дней из школы. Это был очередной какой-то особый, непостижимый ритуал, придуманный матерью: все немногочисленные вещи сына она исправно таскала вслед за караваном своих вещей из дома бывшего супруга к будущему, как если бы Ваня проживал вместе с ними! Их же старую квартиру Мария Кимовна рассматривала исключительно как перевалочный пункт между разводами и свадьбами и старалась её чрезмерно не захламлять. Постоянным и недвижимым имуществом в той квартире оставались лишь книги – «пылесборники», как называла их мать, – и в обязанности Ивана входило периодическое наведение чистоты и порядка на книжных полках.
И вот, протирая очередную книгу от пыли, Ваня заметил чуть высунувшийся краешек чёрно-белой фотографии – многие годы она пряталась в институтском учебнике матери. Иван вынул фотографию и вгляделся в улыбчивые лица студентов. Одному из парней на снимке было лет двадцать, и его внешность поразительно совпадала с внешностью Вани. Глядя на своего отца, мальчик почувствовал себя старым чемоданом без ручки, которым в общем-то уже и не воспользуешься, да и выкинуть отчего-то жалко.
Но как следует разозлиться Ваня не успел: за его спиной из ниоткуда возникла Мария Кимовна. Она выхватила из рук сына заветную фотографию и без объяснений ушла, навсегда унеся с собой единственную память о своей студенческой любви. На этом тема отцовства была закрыта.
И тогда Иван окончательно и бесповоротно решил не быть чемоданом без ручки, и вообще постараться не стать подобием праздной Марии Кимовны. Для этого требовалось хорошо закончить школу, поступить в институт, получить полезную и нужную специальность, желательно, требующую длительных командировок, как, допустим, у геологов, и навсегда выйти из-под опёки и контроля матери! Ване грезилось то время, когда присутствие матери в его жизни со всеми её выходками сведётся к коротким телефонным звонкам с дежурными поздравлениями с днём рождения, Новым годом и восьмым марта. Он мечтал, что вскоре любимые бабушка с дедом наконец сделаются его настоящей, полноценной семьёй – да и Ким Ульянович и Серафима Михайловна ждали этого не меньше. Нужно было лишь дождаться совершеннолетия!
Такой вот странной и путанной складывалась жизнь семьи Ярмольцевых, и Вани в частности.
И вот однажды, под самое окончание десятого класса, в школу к сыну заявилась Мария Кимовна и с порога сообщила, что собирается в очередной раз выйти замуж. Да не просто «выйти», а ещё и переехать в какую-то непролазную глухомань – чуть ли не в ветхую хибару посередь дремучего леса. И скатертью бы дорога – пусть себе катится хоть на край света! – вот только и сына Мария Кимовна намеревалась непременно забрать с собой.
Никакие мольбы и увещевания не действовали. Наоборот, своенравная мамаша ещё сильнее раздражалась: тыкала сына носом в его обеспеченное сытое детство, попрекала получением качественного образования и жаждала за все предоставленные довольства «элементарной сыновьей благодарности»! И плевать ей было, что до ближайшей школы от будущего их нового дома километров двадцать через тайгу, а у Вани на носу выпускной класс; плевать ей, что, скорее всего, в сельской школе и нет никакого одиннадцатого класса, равно как и перспектив самостоятельного обучения по программе!..
В общем, вместо того, чтобы радоваться последним школьным каникулам, гулять с друзьями и помогать бабушке с дедом на даче, Ваня Ярмольцев, как только учебный год закончился, отправился в далекую таёжную ссылку.

***
В аэропорту Новосибирска Марию Кимовну с сыном встречал не лично Юрий Валентинович – любящий «молодой» супруг и очередной отчим, – а только лишь его водитель. Здоровенными ручищами водила похватал багаж новой хозяйки и её отпрыска, словно пушинки донёс чемоданы до гигантского навороченного внедорожника, сгрузил ношу в автомобиль и, разместив гостей, предложил им поскорей намазаться вонючим кремом, спасающим от вездесущих и назойливых кровососов. Также водитель порекомендовал пассажирам по возможности вздремнуть, ибо ехать до нужного посёлка немногим меньше трёх часов, и то если удастся обойтись без приключений.
Что это могли быть за «приключения», здоровяк не уточнил, но после такого предупреждения уснуть спокойным сном Иван, конечно же, не мог. По крайней мере – не сразу. Он всё всматривался в зелёные полосы лесов, в ширь полей, в повороты рек… Думать о том, что родной город и любимые старики становятся с каждым километром всё дальше и дальше, было невыносимо, и юноша глядел в окно, изо всех сил стараясь не распустить нюни. Мимо мелькали деревни и небольшие города, промышленные и хозяйственные зоны… Небо расстилалось над головой тёмно-голубым полотном; массивы облаков разделялись и сливались в затейливые фигуры; птицы беспрестанно взмывали в высь из трав и рощиц, и кружили, кружили…
Он проснулся ровно в тот момент, когда внедорожник съехал с грунтовки, гордо именовавшейся федеральной трассой, на отутюженное полотно асфальта; спросонья даже показалось, будто лес вокруг стал чище и светлее. Иван приготовился увидеть запущенную полувымершую деревню в одну улицу с покосившимися домами, до которой можно добраться лишь на вертолёте или трёхдневным пёхом через непролазный лес... Впрочем, класс внедорожника, который вёз их с матерью, красноречиво заявлял о невозможности такого сюжета. Да и как можно недооценивать любовь Марии Кимовны к сытой и комфортной жизни? Тогда Ваня стал представлять новомодный крепостной быт с барским поместьем нувориша-отчима и несколькими десятками «крестьянских душ» из ближнего зарубежья.
Тем временем автомобиль въехали в охраняемый посёлок. Всюду трудились наёмные работники – общая территория и все участки вокруг домов были тщательно ухожены: цветы на клумбах росли аккуратными шапками, ровный ежик газона лоснился сочной зеленью, а живые изгороди и кусты вдоль садовых дорожек были подстрижены буквально по линейке. Чистота и порядок царили небывалые! Словом, обслуга знала своё дело. Здесь же по периметру посёлка прохаживались и широкоплечие охранники – все на одно лицо и в одинаковых милитари-костюмах.
Как и следовало ожидать, «хибара» Юрия Валентиновича представлял собой двухэтажный добротный сруб со всеми благами цивилизации под крышей, с гаражом на две машины, а также крытой спортивной площадкой на заднем дворе. В самом доме отчима царил точно такой же совершеннейший порядок, какой присутствовал и на всей территории посёлка – нигде не было ни малейшего признака холостяцкой небрежности.
Помимо «скромной лачуги» Юрия Валентиновича здесь же, посреди тайги, стояло ещё с два десятка разномастных домов, беззаботно отделённых друг от друга и от леса лишь зелёными изгородями – никаких высоченных заборов, камер наблюдения и сигнализационных сетей, лишь суровые охранники.
Иван был потрясён легкомыслием и самоуверенностью здешних обитателей! Ладно ещё бандиты и грибники стороной обойдут посёлок от греха подальше, но как быть с дикими зверями? Тайга стоит – рукой до неё подать! Что за странная и опасная блажь?.. Но самым непонятным было то, что при такой благоустроенности посёлка – здесь имелись даже собственные электростанция и пожарная часть, – ближайшая школа находилась за чёртову тьму километров, в каком-то захолустном районном центре. Как такое возможно?! Сомнительно, что богатенькие детки каждое утро с радостью катались в несусветную даль, чтоб посидеть за облупленными сельскими партами. А может, где-то тут же, в посёлке, проживал целый штат педагогов по всем предметам?..
Ответ отыскался быстро: в посёлке вообще не было детей.
Ни одного!
Кроме Вани Ярмольцева.
_________________

читать полный текст:
_________________
На лиловом небе забрезжили первые золотые полосы рассвета, утренний ветер тронул верхушки деревьев, и гости засобирались по домам: каждый из них стал по-своему прощаться с Лунным озером и обещать непременно вернуться на следующий год.
– Пора! – важно изрек сом.
Ладья совершила поворот и направилась к центру озера, туда, где высилась журчащая водяная арка. Сквозь неё виднелись оранжевые и голубые фонари иномирных городов, просторы цветущий лугов и ледяных пустынь, массивности морских и вулканических глубин…
«Какой же мир станет теперь нашим домом?» – размышлял Ваня. Он думал о матери: может быть, с исчезновением сына она наконец-то сможет забыть свою печальную студенческую любовь и попытается стать счастливой? Тот же Юрий Валентинович – куда как подходящая ей партия. Может, он сумеет склеить разбитое сердце Марии Кимовны, и тогда, когда-нибудь, оба бхута обязательно сумеют раскаяться за свою немёртвую жизнь, и получат прощение у почитаемой ими смерти – ведь бывали же те, кто сердечно сожалел о своём паразитическом бессмертие и находил озеро. И, возможно, в такую же, как сегодня, полнолунную ночь здесь их встретит Иван…
И ещё в те минуты Ваня Ярмольцев твёрдо осознал, что без помощи деда и бабушки ни за что бы не добрался до Лунного озера! Это они, его родные старики, не позволили внуку сгинуть минувшей ночью в лапах жадной Хельги; это они дали ему мужество понять, какое желание делает человека по-настоящему счастливым. Именно бессмертная любовь Кима Ульяновича и Серафимы Михайловны помогла Ване остаться верным себе и не испугаться ни трудностей, ни кровожадных страшилищ!

27.06.2013