Кот в мешке
В приёмный день у меня иногда выстраивается очередь, как за колбасой в советское время. Но в тот вторник дверь кабинета распахнулась без стука, и на пороге появилась Марфа Егоровна — женщина крепкой комплекции, с лицом, на котором навсегда прописалась суровая решимость.
— Доктор, — сказала она, — у меня там… кот.
— Простите… что?
— Кот, говорю, во рту.
Я медленно положил зеркало на стол. Опыт подсказывал: если в деревне говорят «кот во рту» — это может быть и кариес, и семечка, и даже кусок пирога, застрявший на третий день.
— А ну, откройте рот.
Марфа Егоровна приоткрыла, но не до конца. Я заглянул — темно. Очень темно. И где-то в глубине… правда, будто шевельнулось.
— Вы что, кошку проглотили? — пошутил я.
— Нет, — обиделась она, — просто мне кажется, что там кто-то живёт. Ночью мурлычет.
Я взял фонарик. И тут всё стало ясно: в дальнем углу десны уютно устроился зуб, который вырос так криво, что при закрытом рте действительно царапал нёбо, создавая эффект… как она сказала… «мурчания».
— Это, Марфа Егоровна, не кот. Это ваш восьмой зуб.
— Ага, значит, соседский Васька тут ни при чём?
Через полчаса зуб мы удалили. Пациентка, вставая, сказала:
— Вот и всё, доктор. А я-то думала, где он пропадает по ночам…
Творческий союз Веры и Сусанны Мартиросян