Глава-3 Степан Сергеевич
Бог, наблюдая нас, уже протер
в недоумении "потылыцу" до лысины
Говорят, есть страны, в которых жители не вдруг вспомнят имя первого лица, а, увидев на экране телевизора, долго и напряженно будут вспоминать, в каком сериале уже встречали малосимпатичную физию. Вообще им ровно-параллельно-фиолетово, кто у них президент, премьер и далее по списку. И ничего, живут, сыты, здоровы, свободны, - только позавидовать, а у нас ничего не меняется: раскрывши рот, ждем, что скажет "царь", - верный признак нездоровья страны.
Всякое заявление государственного мужа имеет кроме громко объявленного еще и скрытый, неозвученный смысл. Думаю, у нашего президента - это быть принятым на приемлемых условиях в англосаксонский клуб. Играть в гольф на живописных ровно подстриженных полянах и между ударами клюшкой на равных решать судьбы мира.
Соревнование и противостояние великих держав после девяносто первого года, превратилось в формальность, когда первый возлюбил Штаты и отдал Россию "кому надо". Официально главная контора пока в Москве, но и у нынешнего теплится желание стоять рядом с Европами и быть своим буржуинским. Вроде бы заявлена идея "против", но скрытое, латентное желание по всему фейсу лица разлито... Или розлито?
Права Изольда, напекло-таки голову. Мороженое - хорошо, однако, пора и к прохладному шелесту кондиционера в конторе подходить: пунктуального Степана Сергеевича опоздания подчиненных из себя выводят и вернуть обратно бывает затруднительно.
- Что случилось, Сергеич? Почему беспокоишь с ранья?
- Случилось, то и случилось, - Степан Сергеевич выглядел против обыкновения нездорово возбужденным, суетливо листал вздрагивающими пальцами свою "настольную книгу" - подшивку газеты "Ваши шесть соток". Пальцами взлохматил брови и всей ладонью редеющую русую щетину от лба до затылка. - В зеркало глянь. Не может глава государства одновременно страной рулить и прокладки в унитазах менять.
- Старая шутка.
- А проблема новая. Увольняешься ты, и я следом. Думал подработать к военной пенсии, а оно вона как. На природу, к кроликам и пчелам, к яблоням и вишням, к грядкам лука и рядкам картошки. Найду помощницу пофигуристей, чтоб на прополке округлостями любоваться, а теплыми вечерами философствовать под стаканчик терпкого вина. Уже и объяву на сайт знакомств закинул: «Отставной майор ПВО ищет хозяйственную миловидную женщину для дружной работы на садовом участке.»
- Весело, Сергеич. Возраст обременяет мудростью, но ты решил бороться и перейти на здоровый и скучный образ жизни. Не поздно ли спохватился?
- Нормально. Ответы в Одноклассниках валом, - Степан Сергеевич выпрямился и приосанился. - Обнадеживают в один голос, мол, сорок пять - это меньше половины.
- От тебя стало быть запрос? Видел. Теперь впору и мне креативное сочинить: «Тридцать пять, никто, свободен. Возьмите в хорошие руки», - авось клюнет неординарная принцесска, когда надоест залетных принцев в соцсетях матом отваживать. Своими планами бога смеши, а ко мне, какие претензии?
- А нету претензий: руки на месте, голова работает, выпиваешь в меру. Унитазы, раковины устанавливаешь влет. Клиентки в восторге, мужья рекламаций не присылают.
- Лишь бы самим не работать... Проблема в чем?
- Претензии к твоей физии, она же фейс: нельзя смотрящего по стране лицом повторять. Они так прямо и сказали, - Степан Сергеевич замолчал и смотрел злым взглядом.
Пауза неприлично затягивалась. Пошутила надо мной природа, хоть в театр двойников иди работать или в КВН публику смешить, как Изольда посоветовала, еще и денег заработаю. А вдруг я – это президентское «альтер эго» - второе он… - или более молодая копия на случай, если оригинал устанет страной управлять, а достойного преемника нет. Самому смешно. Юмор компенсирует безысходность.
- Хорошо, что не спросили, с какой целью на первое лицо державы похож. Вопрос как обвинение, с последующей статьей. Они – это кто?
- Они серьезные ребята, в безупречно строгих костюмах. Только посмотрели, даже говорить не начали, а у меня бывшего командира ракетного дивизиона ПВО, а мы бывшими не бываем, появились позывы к мочеиспусканию, а в низу живота отозвались признаки внезапной диареи.
- Шутишь?
- Ни один, заметь и намотай на ус, ни один из натовских пилотов, когда я ловил их в перекрестье прицела, не заподозрил меня в желании пошутить. Короче. Ты уволен и свободен. Вот зарплата за последний месяц и столько же сверху. Мы оба уволены. С теми ребятами даже взглядом встречаться не хочу: оттуда смерть наблюдает, фиксирует и по команде вычеркивает из жизни. Где их этому учат? – Степан Сергеевич боязливо оглянулся. - Улетаю на Сейшелы. Сто пятнадцать коралловых островов, неделя отдыха, и счастье до гробовой доски. Смотри на экран. - Повернул ноутбук экраном ко мне.
Впору насторожиться: третий раз за пол дня одна и та же картинка и смешная цена: «Тысяча баксов, срок исполнения – неделя, гарантия – вся оставшаяся жизнь», - будто специально товар ненужный сбыть пытаются. - За "всю оставшуюся" могли бы и больше запросить.
- Дисконт для не сумевших изначально с судьбой определиться, - парировал Степан Сергеевич, похоже, прочитал рекламный проспект вплоть до мелкого шрифта. - С обеда побегу за справками: не судим, не участвовал, не привлекался, никому не должен, чтоб в самолет без проблем.
- Бог с тобой, Сергеич. Неужели турфирма, кроме возможности оплатить тур, требует доказательств честности и порядочности?
- Не требует, но на всякий случай, - Степан Сергеевич машинально перелистывая картинки на сайте, объяснил. - Страна у нас не простая и, пока не увидит бумажку, считает тебя гражданином с неясной биографией и подмоченной репутацией.
- Наговариваешь на страну, Сергеич.
- Только жизненным опытом делюсь. Чтобы права на машину получить, нужна справка от психиатра, мол для общества не опасен, а до того автоматически считаешься наркоманом и неадекватом, и права не дадут.
- Железо-бетонная логика, - ошарашил Степан Сергеевич, разом наглядно показав разницу между поколениями: сорокапятилетнего осторожничающего себя и относительно молодого легкомысленного меня. Проглотил заготовленную шутку о том, что в процессе старения важно не пропустить момент, когда маразм уже пришел.
- Поджимает возраст, кляну себя: там не успел, здесь не доработал, где-то поленился, но задачи сделать мир лучше не оставляю. Правду сказать, защищая от супостатов родное небо и спокойный сон наших людей, - Степан Сергеевич прихватил ноутбук двумя руками и напряженно рассматривал картинку. - В долгих ночных дежурствах хотелось добраться до их бесстыдных заокеанских пляжей, белоснежных яхт на аквамариновом горизонте и легких шезлонгов в тени зеленых пальм и широколистых платанов, и наказывать этих гладкотелых буржуинок просто и по мужски, чтоб пищали и извивались от беспощадного напора советского бескомпромиссного офицера. Они же развратные, - Степан Сергеевич отодвинул ноут, перевернул страницу в подшивке и ткнул пальцем в заголовок, - ходят озабоченные голыми по Майями и никого не стесняются. Называются: "Нудисты".
- Сны из молодости скрашивают ночи пенсионера... Краснею и бледнею от их распущенных нравов, Сергеич, - я постарался остаться серьезным. - И это только Майями, а что творится на ихнем Западе, который они сами обзывают "Диким" и в столице Запада, в насмешку названым Лос Анджелес, типа, Город Ангелов, но мы-то знаем, что это столица Чертей. Очень бы хотелось там побывать, да денег на билет нету.
- Прикалываешься, - Степан Сергеевич взглянул осуждающе и резюмировал. - Ничего святого.
- От души желаю достичь, Сергеич, и покарать бесстыдных вражин, в откровенных купальниках и без оных, за развязанную, а теперь и выигранную ими Холодную войну, но… счастье - это не точка-полюс, для всех в одной стороне, месте и времени расположения, нет к нему общей дороги. Мне было уютно в вашем "Уюте".
Продолжение http://proza.ru/2025/05/30/1607