--- --- --- Предыдущая глава: http://proza.ru/2025/10/08/824
* * * Правильные слова открывают двери, но не всегда тем, кто их произнёс * * *
После каникул учебный год у всех шёл наперекосяк. То что-то отменялось, то переносилось, то укорачивались занятия, а расписание ехало сильнее, чем подвозки, которые как раз перестали ходить. В один из таких сбившихся дней тётя Инна попросила Веру пару часов побыть с Аней. Обычно Инну выручала Орли, но сегодня та могла прийти только позже. Формально это считалось семейной обязанностью, но Вера шла к Ане как к подруге, а не из-за родства. Да и возможность пересечься с целительницей приходилась очень кстати.
То, что Орли должна была прийти именно сегодня, Вере не казалось случайностью. После недавней ночи она не сомневалась, что из пустого угла отозвался Хаягрива. Даже царапины Пироша не разорвали оставленную им связь. В местах порезов чёрные линии побледнели, зато рядом появились новые ответвления, словно отметина обошла повреждённую кожу и продолжила расти. Если конеголовый покровитель устроил ей эту встречу, значит, и разговор должен был сложиться как нужно. Ведь с такой просьбой стоило обращаться только с глазу на глаз.
После урока с воском переписка с Орли продолжалась, но о маминой болезни Вера больше не заговаривала. Несколько строк на экране слишком напоминали бы прежние уговоры, хотя теперь Вера хотела совсем другого. На этот раз Орли не придётся лечить Галину. Достаточно прикоснуться к болезни и подсказать, где искать её источник. Дальше Вера сама пропустит мамин недуг через себя и доведёт начатое до конца.
Подбирая слова для целительницы, Вера почти не слушала сидевшую рядом Аню. Ответы получались односложными, часто невпопад, а взгляд то и дело возвращался к часам. Можно было говорить о чём угодно. О новых спиннерах, надоевшем «Despacito», видосиках, успевших обрасти свежими мемами, или о том, что ещё отмочила Лиза. Обычно Аня цеплялась именно за подобные темы. Замечала даже незначительные мелочи, запоминала чужие интонации и могла долго разбирать, что человек имел в виду, если сказал что-то не так, как всегда. Но сейчас разговор рассыпался, не успев начаться.
Лишь спустя некоторое время Вера заметила, что подруга совсем притихла. Аня сидела на диване, уткнувшись носом в колени, и так сильно прижимала наушники к голове, будто боялась, что через них всё равно прорвётся что-то лишнее. Потом резко побледнела, поднялась и застыла, словно к чему-то прислушиваясь.
- Ань? - осторожно позвала Вера и коснулась её плеча.
Та судорожно дёрнулась, схватила со стола телефон и метнулась к комнате-бомбоубежищу. Вера поспешила следом.
За тяжёлой дверью было прохладно и неожиданно величественно, хотя обычному убежищу подобная торжественность полагалась меньше всего. На стенах проступали неровные линии, похожие то ли на горную реку, то ли на застывшую молнию. Кедровые полки держались на медных креплениях, мраморные чаши стояли на лакированных пнях, а полукруг восковых свечей делал помещение сказочно-ненастоящим. После затеянной дядей Яном перестройки всё здесь изменилось до неузнаваемости. Вера впервые видела комнату такой, но рассматривать её было некогда. Аня забилась в угол, закрыла глаза и стиснула наушники ладонями.
«Может, на улице что-то грохнуло, а я не обратила внимания», - подумала Вера, опускаясь рядом.
Они жили в тихом северном городке, и сама Вера войны не помнила. Возможно, Аня в конце лета побывала на юге Израиля и застала ракетные обстрелы из сектора Газа. Другого объяснения такому поведению не находилось. Ждать Орли сразу стало как-то стыдно.
- Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Приди и сохрани, - зашептала Вера. Она обняла Аню за плечи и уткнулась носом в её рыжие волосы.
* * *
Храм собирал Самигину. Здесь не приходилось цепляться за чужое зрение, протискиваться через астральную щель или удерживать себя от расползания тонкой дымкой. В замкнутых стенах колебания сами находили общий ритм, направлялись барельефами, обретали контур в расставленных предметах, а излишки уходили в тщательно выбранные материалы. Возвести всё это могли и человеческие руки, но за точностью исполнения чувствовалось чужое знание. Из одной прихоти и дорогого декора подобное не создавалось. Каждая деталь играла свою роль, а вместе они складывались в подобие астральной линзы, фокусирующей стянутую сюда силу.
У входа распласталась клякса астрального паразита, не способного проникнуть за незримую границу храма. Очевидно, это бесформенное пятно тоже тянулось к тому, что находилось внутри. Однако, заметив Самигину, липкая масса дрогнула, отделилась от преграды и, разбившись на мелкие капли, серым туманом потекла прочь. Распознавать такую мелочь демонесса не стала.
Тем более что внутри маячили две человеческие оболочки, куда более интересные и аппетитные. В одной угадывались знакомый чёрный разрез, упрямство и сладкая потребность кого-то спасать. У другой вместо единственного узкого входа обнаружилось целое решето. Туда Самигина и устремилась. Однако удобной пустоты за множеством отверстий не оказалось.
Дырявое сознание пестрело сложными настройками, обрывками звуков и эмоциональными нитями, которые при малейшем касании сворачивались в бронированные клубки. Стоило приблизиться, как всё вокруг то темнело, словно захлопнувшаяся ловушка, то вспыхивало множеством тревожных сигналов. Зацепиться было решительно не за что. Не успев понять, как это произошло, Самигина снова оказалась снаружи и не спешила возвращаться в этот мыслящий кошмар. Для вселения такая оболочка совершенно не годилась, зато великолепно подходила для призыва.
Тем временем девочка с чёрной отметиной обнимала дырявую оболочку и бездумно шептала: «Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Приди и сохрани». Пустая мантра, отголосок чужой веры, жалкая попытка успокоить себя и испуганную подругу. Однако в храме слова обретали другое значение. Вторая девочка повторяла их внутри, цепляясь за человеческий голос, чтобы не слышать другого. Самигина осторожно прильнула к этому повтору и придала ему форму.
- Приглашение принято, - почти ласково проговорила демонесса.
Глаза второй девочки распахнулись, спина неестественно выпрямилась у стены, а руки схватили плоский светящийся предмет с болтающейся зубастой фигуркой. Человеческая безделушка пропиталась прикосновениями, привычкой и тревогой. В такой оболочке имя могло обрести не только звук, но и форму.
- Святой дух услышал тебя, - прошептала Самигина. - Папа Бен придёт и сохранит.
Отца назвали. Сына назвали. Духа попросили явиться. Для людей это были обрывки разных вер, сшитые в одну фразу. В храме же они превращались в однозначный зов, обращённый к тому, кто не мог перешагнуть порог без приглашения.
После этих слов чёрная отметина на руке первой девочки запульсировала, привлекая внимание Самигины. Почти на поверхности лежали яркие мысли, среди которых впервые проступило имя знакомой оболочки, а вслед за ним и её цель. Проникать глубже не требовалось. Вера ждала целительницу не затем, чтобы та лечила мать. Ей хотелось понять, как подступиться к болезни, на что обращать внимание и за что зацепиться, чтобы потом справиться самой.
Такая голодная решимость понравилась Самигине. Коснувшись намерения, демонесса оставила в сознании Веры крупицу себя. Отныне голос девочки обрёл едва заметную власть. Он мог приглушать чужие сомнения и подталкивать к согласию. Целительнице хватит и лёгкого толчка. А между тем призыв не остался без ответа.
В дырах решета проступила чужая сущность. Закрепиться внутри ей тоже не удавалось. Не найдя опоры, она просочилась наружу и стекла на пол вязкими чёрными каплями, незримыми в мире Гайя. Маслянистая жижа поползла в стороны, отращивая редкие волоски. При соприкосновении со стенами храма отдельные брызги белели и гасли, а тонкие нити опадали, так ни за что и не ухватившись. Слепое нечто ощупывало пространство в поисках подходящей цели.
Ответ нашёлся в руках второй девочки. Светящаяся пластина задрожала, а болтавшаяся на шнурке фигурка дёрнулась следом. Чёрная субстанция потянулась к облюбованной игрушке, обволокла её, собралась в узкую воронку и принялась заливаться в зубастую куколку.
--- --- --- Следующая глава: http://proza.ru/2026/06/29/1038