Туман гл. 2

Игорь Теплов
 

— Доброго утра, дорогуша… Меня зовут Александр Сергеевич, как Пушкина… Я ваш лечащий врач, а по совместительству ещё и заведующий отделением… Ну-с, молодой человек, рассказывайте, как у нас дела, что беспокоит и как вы сюда к нам попали — если помните, конечно? — любезно промолвил немолодой лысеющий невролог. У него была острая бородка и очки, как у сказочного Айболита, левая часть лица оставалась неподвижной, а левую ногу он слегка подволакивал. Наклонившись над койкой недавно поступившего пациента, он смотрел на него с нарочитой мягкостью.

— Велосипед мой где?! — негромко, но твёрдо ответил вопросом на вопрос Егор.

— Вы упали с велосипеда?

— Возможно. Я точно не помню. Помню только, что ехал на работу на велосипеде. Где он?!

— Откуда же мне знать, голуба? Я велосипедами не командую. Можно попробовать спросить у бригады скорой помощи — это они вас доставили! — так же негромко, но куда увереннее резюмировал врач.

Но «дорогуша» почему-то всё равно обиделся и достаточно нервно изрёк:

— Тогда откуда мне знать, доктор, как у вас дела? Я только что проснулся в палате, перемазанный какой-то дрянью. У меня страшно болит голова, я потерял свой далеко не дешёвый велосипед и даже не совсем понимаю, где нахожусь. Хотя, судя по интерьеру, догадываюсь: скорее всего, это наша местная городская больничка. Припоминаю, что мне уже приходилось бывать здесь — году, наверное, в восемьдесят втором. Вот уже больше десяти лет прошло, а по отсутствию ремонта хорошо видно, что тут ничего с той поры не изменилось. Подозреваю, дела у вас неважные, Александр Сергеевич, раз вы бесплатно практикуете в этой дыре. А судя по вашему лицу, вы недавно перенесли ещё и инсульт?

Эскулап невозмутимо наклонился ещё ниже над тщедушным, но достаточно придирчивым пациентом, чтобы лучше разглядеть рассечение на его черепе, залитое чем-то, внешне очень похожим на йод.

— Ну что ж, шутите — уже хорошо. А ваши познания в медицине, несмотря на столь юный возраст, говорят о жизненном опыте, — глядя на рану, поцокав языком, он приступил к осмотру и дальнейшему опросу. — Сталкивались с инсультом?

— Приходилось. Мама болела.

— А что сейчас? Поправилась?

— Умерла.

— Сочувствую. А я вот выкарабкался, как видите. Присесть на койке можете? Только аккуратненько, не торопитесь. Опустите ножки вниз. Головку запрокиньте назад… Так… Теперь на бочок направо, пожалуйста, поверните. Хорошо. Теперь налево. Замечательно.

Егор выполнил указание и сморщился: к горлу подступил сладковатый ком тошноты.

— Что, закружилось? Ну, небольшое сотрясение есть. Снимочек сделаем, посмотрим, а так, думаю, ничего страшного, — заученно повторяя текст, доктор извлёк из нагрудного кармана блестящий металлический предмет с чёрным резиновым набалдашником. — Внимательно следим глазками за молоточком. А в каком году, вы говорите, вам приходилось побывать у нас — в двенадцатом? Так детское отделение тогда было вовсе не здесь, оно на Лесной улице, где туберкулёзный диспансер. Я как раз в то время там практиковал. Возможно, мы могли встречаться, и вы немного ошибаетесь. При сотрясении такое бывает. Закиньте правую ножку на левую. Хорошо…

Егор закинул, и врач постучал молоточком по колену.

— Да нет, доктор, какой туберкулёзный диспансер? В восемьдесят втором году я лечился здесь, в этом же неврологическом отделении. Что вы меня путаете? Какой двенадцатый?!

— Я вас совершенно не путаю. Поменяйте ножки местами… Ну а сейчас какой тогда год, по-вашему? Да и сколько же вам могло быть лет в восемьдесят втором? И с каким диагнозом вы тут лежали, стесняюсь спросить? Уж не шизофрения ли? — доктор заулыбался.

— При чём тут моя шизофрения? Лет четырнадцать-пятнадцать мне было. А лежал с эпидуральной гематомой. Сейчас — 1995-й. И что это вообще значит — «по-моему»? Или, по-вашему, раз у меня  была шизофрения, как-то выходит по-другому?!

— Да, не везёт что-то вам с головой. А по-нашему действительно выходит, как вы говорите, несколько по-другому, — задумчиво пробубнил доктор, постукивая по второму колену странного пациента. — Видимо, не всё так гладко, как на первый взгляд. Ложитесь, пожалуйста, обратно на подушечку, не нервничайте, а мы во всём разберёмся. При поступлении в приёмном покое, когда вы пришли в себя, вы сказали, что женаты. Телефончик жены помните? Продиктуйте, пожалуйста.

Егор неспешно улёгся и уже с закрытыми глазами продиктовал свой домашний номер, а потом добавил:

— Только зря всё это. Мы вчера разругались. Она, наверное, к маме ушла…

И, отвернувшись к стене, попытался задремать, утомлённый глупым допросом и обеспокоенный мыслью о неизвестной судьбе недавно приобретённого велосипеда.

Продолжение будет...http://proza.ru/2025/11/16/1102