Продолжение Главы 1 http://proza.ru/2025/12/06/1377
После встречи в Нью-Йорке мы вернулись во Францию. Дорога домой прошла почти в полном молчании: герр Мюллер занимался бумагами, трое сопровождавших нас братьев переговаривались вполголоса, а я всё никак не могла забыть светловолосого мальчика в синей футболке. Стоило мне закрыть глаза, как я снова ощущала его маленькие руки у себя на шее и слышала мысль, возникшую прямо в сознании: «Тётя, ты очень похожа на мою маму».
Я пыталась убедить себя, что это было внушение, случайная игра воображения или следствие волнения, но внутренне знала: мальчик действительно говорил со мной без слов. И когда герр Мюллер назвал его Первым, он имел в виду не порядок рождения. За этим именем скрывалась тайна, к которой меня пока не допускали.
Вскоре Братство Девяти Неизвестных направило меня на учёбу в Сорбонну. Официально это объяснялось необходимостью получить достойное образование, соответствующее моему происхождению. На самом деле Братству требовался человек, одинаково хорошо понимавший природу материи, устройство человеческого сознания и законы, по которым общества подчиняются незримой власти.
Я изучала физику и математику, но тянуло меня к философии, истории и психологии. Мне хотелось понять не только, как устроен мир, но и почему люди снова и снова повторяют одни и те же ошибки, добровольно подчиняются тем, кто ими управляет, и готовы убивать за идеи, смысла которых порой даже не понимают.
Почти всё свободное время я проводила в университетских лабораториях и библиотеках. Особенно меня увлекала физика высоких и низких температур. Часами я наблюдала за поведением ртути в сильном магнитном поле, меняя условия эксперимента и записывая малейшие отклонения. В ртути было что-то завораживающее: она казалась живой, подвижной, почти разумной, словно чувствовала невидимые силы и отзывалась на них раньше, чем приборы успевали зафиксировать изменение.
Иногда мне думалось, что человек мало чем отличается от этого серебристого металла. Мы тоже считаем свои решения свободными, хотя нередко движемся под влиянием полей, существования которых даже не замечаем.
Учёба поглотила меня целиком. Она помогала не думать о смерти отца, о тайнах двух Братств и о мальчике, которого мне обещали показать вновь. Я жила между лекционными аудиториями, лабораториями и читальными залами, пока однажды во время каникул не вернулась в родовой замок.
Герр Мюллер уже ждал меня.
Он сидел в библиотеке у камина, неторопливо перелистывая старинную книгу. При моём появлении поднял голову и улыбнулся так, словно видел меня не несколько месяцев назад, а расстался со мной только вчера.
— Доченька, у меня для тебя есть выгодное предложение.
Слова его мне не понравились. Когда герр Мюллер говорил о выгоде, речь обычно шла не о деньгах и не о моём личном счастье, а об интересах Братства.
— Для кого выгодное? — спросила я. — Для меня или для Девяти Неизвестных?
Он закрыл книгу.
— Иногда интересы человека и Братства совпадают.
— А иногда человеку просто объясняют, что он обязан считать чужие интересы своими.
В его глазах мелькнуло одобрение.
— Сорбонна пошла тебе на пользу. Ты научилась задавать правильные вопросы.
Оказалось, что «выгодным предложением» был брак с влиятельным местным политиком, руководившим провинцией Лангедок. Он происходил из уважаемой семьи, обладал значительными связями и мог обеспечить Братству необходимое влияние в регионе. Я сразу поняла: речь идёт о династическом союзе, в котором чувства никого не интересуют.
— Вы уже всё решили? — спросила я.
— Совет считает этот брак целесообразным.
— А моё мнение Совет учитывает?
Герр Мюллер выдержал мой взгляд.
— Учитывает. Но надеется, что ты примешь правильное решение.
Я усмехнулась.
— Правильное для кого?
Он не ответил, и этого было достаточно.
Будущий муж оказался человеком воспитанным, сдержанным и вполне достойным. Он не вызывал во мне отвращения, но и любви я к нему не испытывала. Наш брак с самого начала напоминал договор, в котором обе стороны знали свои обязанности и старались не задавать лишних вопросов.
Я согласилась не потому, что меня убедили, а потому, что уже тогда понимала: отказ ничего не изменит. Братство найдёт другие способы получить желаемое, а мне лишь усложнит жизнь. Кроме того, во мне жила надежда, что именно от этого брака родится девочка, о которой когда-то говорил герр Мюллер.
Через девять месяцев я родила дочь.
Совет решил назвать её Ольгой.
Я была слишком измучена после родов, чтобы спорить, хотя само вмешательство Братства в выбор имени раздражало меня. Однако, когда ребёнка положили мне на грудь и она впервые открыла глаза, все сомнения исчезли. Я прижала её к себе и почувствовала такую нежность, какой прежде не испытывала ни к одному человеку.
Ольга росла доброй, живой и удивительно красивой девочкой. Герр Мюллер и остальные братья окружили её вниманием, баловали, привозили дорогие игрушки, книги, маленькие платья и украшения. Муж души в ней не чаял и видел в дочери будущую наследницу дома.
Я тоже любила её всем сердцем, но с каждым годом во мне крепло странное, мучительное ощущение.
Ольга была похожа на меня: те же глаза, линия губ, выражение лица. Она обладала острым умом, добрым сердцем и удивительной памятью. И всё же я не чувствовала в ней ту древнюю силу, присутствие которой ожидала обнаружить.
Я знала, что рождённая мною девочка должна стать прямой наследницей графини де Фуа Старшей. Мне говорили о возвращении, о двадцать втором воплощении и о душе, которой предстоит вновь войти в наш род.
Но, глядя на Ольгу, я понимала: это не она.
От этой мысли мне становилось стыдно. Дочь была ни в чём не виновата, и я ненавидела себя за то, что втайне сравниваю её с кем-то ещё, с девочкой, которая пока даже не родилась.
Когда Ольге исполнилось четыре года, я решила поговорить с герром Мюллером откровенно. Позвонила ему и почти потребовала встречи.
Он жил в Париже, неподалёку от Эйфелевой башни, в квартире, которую сам называл скромной. В ней было всего шесть комнат, хотя для одинокого человека этого более чем хватало. Постоянной прислуги он не держал: приходила экономка, а дважды в неделю приезжала женщина из нашей деревни и приводила комнаты в порядок.
Роскошь герра Мюллера не интересовала. Он мог позволить себе дворец, но предпочитал удобство и тишину. В этом мы были похожи: драгоценности, дорогие наряды и светские приёмы никогда не вызывали у меня особого восторга.
В его парижской квартире я оказалась впервые и сразу почувствовала, что попала не просто в чужой дом, а в другое время. В гостиной стоял почти плоский телевизор с огромным экраном, хотя ничего подобного ещё не продавалось в магазинах. На кухне находился прибор, самостоятельно перемалывавший зёрна и готовивший кофе, а по полу бесшумно передвигался небольшой круглый аппарат, собиравший пыль.
— Откуда у вас всё это? — спросила я, наблюдая, как странный пылесос объезжает ножку кресла.
— Подарки друзей.
— Из какого века эти друзья?
Герр Мюллер улыбнулся.
— Из разных.
Он пригласил меня в гостиную, где уже горел камин. Приготовил кофе с помощью удивительной машины, поставил на низкий столик фрукты и открыл бутылку красного сухого вина.
Мне казалось, он заранее знал, о чём я собираюсь спросить. Его движения были спокойными, но слишком уж неторопливыми, словно он давал мне время набраться смелости.
Когда мы сели друг напротив друга, он поднял бокал и произнёс:
— О чём ты хотела поговорить со мной, дочь моя?
Я поставила чашку на блюдце.
— Именно об этом.
— О кофе?
— О том, как вы меня называете.
Он внимательно посмотрел на меня.
— Продолжай.
— Сколько себя помню, вы зовёте меня дочерью. Так обращались и другие братья, поэтому раньше я не придавала этому значения. Но теперь хочу услышать правду. Вы мой отец?
В комнате стало очень тихо. За окнами шумел вечерний Париж, потрескивали поленья в камине, а герр Мюллер медленно поднёс бокал к губам, сделал глоток вина, затем отпил кофе.
Он не выглядел удивлённым. Скорее усталым, как человек, который слишком долго ждал неизбежного вопроса.
— В этой жизни — нет, — наконец произнёс он.
Я не сразу поняла смысл ответа.
— Что значит «в этой жизни»?
— Твоим отцом в нынешнем воплощении был барон де Грайи, потомок домов де Грайи и де Фуа. Он любил тебя и имел полное право называться твоим отцом. Но семь с половиной тысяч лет назад, когда мы с братом прибыли на Землю, ты действительно была моей дочерью.
Холод пробежал по моей спине.
Я смотрела на герра Мюллера, пытаясь определить, шутит ли он, но его лицо оставалось серьёзным.
— Как меня звали?
— Здесь, на Земле, тебя называли Ланой.
Имя отозвалось внутри неожиданной болью. Мне показалось, что я уже слышала его не раз, возможно, во сне, но после пробуждения каждый раз забывала.
— Значит, я и есть Лана?
Герр Мюллер не ответил сразу.
— Ты несёшь её родовую и энергетическую линию. Но история сложнее простого повторения одной и той же души. Согласно расчётам Братства, именно ты должна была родить двадцать второе воплощение моей дочери Ланы — ту, которая завершит прерванный круг.
Я замерла.
Перед глазами возникло лицо Ольги.
— Значит, моя дочь — это она?
В голосе моём прозвучала надежда, хотя в глубине души я уже знала ответ.
Герр Мюллер опустил взгляд.
— Увы, солнце моё. Ольга — замечательная девочка, и у неё будет собственное предназначение. Но она не является тем воплощением, которого мы ожидали.
— Почему?
— Мы ошиблись в выборе её отца. Твой муж оказался не тем человеком, от которого должна родиться Лана.
От этих слов во мне поднялся гнев.
— Вы выбрали мне мужа, убедили вступить в этот брак, а теперь спокойно говорите, что ошиблись?
— Мы опирались на расчёты.
— А я опиралась на ваше слово!
Я вскочила с кресла. Вино в бокале дрогнуло, несколько капель упали на стол.
— У меня есть дочь, которую я люблю. Есть муж, которому Братство отвело роль удобной политической фигуры. И теперь вы говорите, что всё это было ошибкой?
Герр Мюллер позволил мне высказать гнев и лишь после этого тихо произнёс:
— Рождение Ольги не было ошибкой. Ни один ребёнок не может быть ошибкой. Ошибочным оказалось лишь наше предположение о её роли.
Я отвернулась к камину.
Он был прав, но легче от этого не становилось.
— Кто же должен стать отцом Ланы?
— Русский.
Я медленно обернулась.
— Как его зовут?
— В старых записях имя обозначено как Бейзил.
— Бейзил?
— В русском произношении — Василий.
У меня перехватило дыхание.
— Так звали близнецов.
— Да.
— Я должна ждать, пока они вырастут?
Герр Мюллер посмотрел на меня так странно, что я сразу поняла: снова подошла к тайне, которую мне не собирались раскрывать полностью.
— Когда близнецы вырастут, перед ними будет стоять другая задача.
— Какая?
— Они должны вернуть наследство графини де Фуа Старшей.
Я понизила голос:
— Святой Грааль?
— Не только его. Грааль невозможно отделить от той системы власти и ответственности, которой когда-то обладала графиня.
— Где находится это наследство?
Герр Мюллер откинулся на спинку кресла.
— После революции в России значительная часть имущества дворянских и императорских домов осталась на территории страны. Золото, камни, документы, реликвии — всё это было собрано и помещено в государственные хранилища.
Далее он рассказал мне версию событий, хранившуюся в архивах Братства. Согласно ей, Орден Красной Звезды способствовал падению монархии, а затем через специально созданные структуры организовал изъятие ценностей. Одной из таких структур стал Гохран. Человеком, получившим доступ к важнейшим тайнам, был Юровский, официально связанный с гибелью семьи Николая Второго.
— Но мы знаем, что императорская семья не погибла, — сказала я.
— Знаем.
— Тогда зачем понадобилась легенда о расстреле?
— Если бы Николай официально оставался жив, изъять имущество императорского дома было бы юридически невозможно. Даже тайные системы власти вынуждены соблюдать законы, которые сами создают.
— Какие ещё системы?
— Денежная Держава.
Это название прозвучало торжественно и одновременно тревожно.
— Что такое Денежная Держава?
— Пока тебе рано знать все подробности. Сначала ознакомься с материалами.
— А если я не хочу?
— Придётся захотеть.
Я раздражённо посмотрела на него.
— Почему?
— Потому что в сорок четыре года ты должна вернуть себе роль Матери Денежной Державы и право владения Святым Граалем.
Он сделал паузу.
— Сумма цифр твоего возраста составит восемь. Знак бесконечности. Именно в это время два близнеца должны провести обряд возвращения.
— Те самые мальчики?
— Да.
Передо мной вновь возникли два одинаковых лица и металлический чемодан, в котором один увидел пять камней, а другой — девять и ещё нечто невидимое.
— Каким образом дети, пусть даже выросшие, смогут вернуть мне право на Грааль?
— Для этого будет воспроизведён древний обряд, связанный с графиней де Фуа Старшей.
Я почувствовала, как холодеют ладони.
— Тот самый, во время которого её пытались казнить?
— Да.
— И меня тоже должны казнить?
Герр Мюллер едва заметно улыбнулся.
— Не упрощай, доченька. Никто не собирается тебя убивать. Мы воспроизведём последовательность событий поминутно: в тот же год цикла, в тот же день и в тот же час, когда восемьсот лет назад проявилась сила Грааля.
— И близнецы будут участвовать в этом?
— После специальной подготовки. К тому времени им исполнится двадцать восемь лет.
Я долго молчала, ощущая, что каждое новое объяснение не проясняет тайну, а лишь открывает за ней следующую дверь.
— Можно я буду называть вас отцом? — спросила я.
Лицо герра Мюллера смягчилось.
— Конечно, дочка. Мне это будет приятно.
Впервые произнесённое слово далось мне странно легко:
— Отец, тогда расскажи, какую роль играет Первый.
Он поставил чашку на стол.
— Ты уверена, что хочешь знать?
— Если мне предстоит стать Матерью Денежной Державы, участвовать в обрядах и распоряжаться силой Грааля, я должна понимать, кто находится рядом со мной.
Некоторое время он всматривался в огонь, а затем заговорил:
— Семь с половиной тысяч лет назад мы прибыли на Землю в составе Второй космической экспедиции.
— Второй?
— Первая экспедиция перестала выходить на связь. Позднее выяснилось, что она почти полностью погибла. Наш отец направил меня и моего брата выяснить, что произошло. На Материнской планете остались наши семьи и дети, а с собой мы привезли их Матрицы, чтобы при необходимости возродить родные линии здесь.
Я слушала, боясь пошевелиться.
— Лана стала Первой Возрождённой, — продолжил он. — Моей дочерью. У моего брата был сын. Тот светловолосый мальчик, которого ты держала на руках в Нью-Йорке, и есть Первый — сын моего брата и возлюбленный Ланы.
У меня сжалось сердце.
— Возлюбленный?
— На Материнской планете они были семьёй. У них остались дети и внуки. Здесь же они оказались разлучены и уже двадцать два воплощения пытаются найти друг друга.
Перед глазами вновь возник взгляд мальчика. Теперь его мысленная фраза обрела иной смысл.
«Ты очень похожа на мою маму».
— Но ты только что сказал, что Ольга не является воплощением Ланы.
— Не является.
— Значит, я должна родить другую девочку?
— Да.
— От человека по имени Василий?
— Да.
Я прошлась по комнате, пытаясь собрать мысли.
— Тогда всё просто. Я поеду в Россию, найду этого человека, рожу девочку и привезу её сюда. Мы сами воспитаем её и подготовим к предназначению.
Герр Мюллер покачал головой.
— Ты не сможешь привезти её.
— Почему?
— После рождения ты больше её не увидишь.
Эти слова ударили меня сильнее, чем я ожидала.
— Что значит «не увижу»?
— Девочка останется в России. Она будет расти в другой семье.
— Я не позволю.
— Это записано в Хрониках Акаши.
— Хроники не могут требовать, чтобы мать отказалась от ребёнка!
— Они ничего не требуют. Они лишь показывают наиболее вероятную линию событий.
— Значит, её можно изменить?
Он промолчал, и это молчание я восприняла как надежду.
— Какая судьба её ожидает? — спросила я.
— Трудная. Она переживёт много испытаний, потерь и опасностей. Но в конце концов встретится с Первым.
Я замерла.
— Что значит «встретится»?
— Согласно Хроникам, после многочисленных испытаний она станет его женой.
Во мне что-то болезненно сжалось.
Я ещё не была связана с Первым никакими отношениями и не имела на него никаких прав. Он оставался для меня лишь загадочным мальчиком из Статуи Свободы, существом, коснувшимся моего разума. И всё же при мысли о том, что однажды он будет принадлежать моей будущей дочери, я ощутила странную, почти постыдную ревность.
— А разве он предназначен не для меня? — спросила я.
Отец внимательно посмотрел на меня.
— Нет, дочь моя. Не путай силу, которую почувствовала рядом с ним, с предназначением. Ты связана с Первым, но не как его избранница. Он должен встретить Первую.
Я отвела взгляд.
В тот момент мне впервые стало страшно от самой себя. Я ещё не родила Лану, но уже ревновала её к мужчине, которого почти не знала. Это чувство было нелепым и недостойным, поэтому я спрятала его так глубоко, как только могла.
— Ты сам сказал, что их встреча почти невероятна, — произнесла я.
— Почти.
— Значит, не всё предрешено.
— Никогда ничего не бывает предрешено окончательно.
Я упрямо подняла голову.
— Тогда разреши мне поехать в Россию. Я найду Василия и рожу Лану. Ольге уже четыре года, её отец души в ней не чает и воспитает настоящей баронессой. Я выполню то, ради чего родилась.
Отец допил вино, прикрыл глаза и долго молчал.
— Как я объясню это Совету?
— Скажи, что я должна проверить близнецов.
— Им уже по тринадцать лет. Они вступают в сложный возраст.
— Тем более им необходим контроль. Нужно убедиться, что они не попадут в уголовную историю или иную передрягу.
Герр Мюллер открыл глаза. По лёгкой улыбке я поняла, что он разгадал мою уловку, но не собирался сразу её отвергать.
— Ты уже всё решила?
— Да.
— А что скажешь мужу?
— Что выполняю поручение Братства. Он знал, на ком женится.
— Линии ваших судеб будут идти рядом до самой его смерти.
— Это не мешает мне выполнить предназначение.
Он покачал головой, однако в его взгляде появилось одобрение.
— Хорошо. Я вынесу вопрос на Совет.
Я снова села в кресло.
— Как мне найти отца Ланы?
— Сердце подскажет.
— Это не ответ.
— Настройся на его образ. Когда увидишь нужного человека, ты узнаешь его.
— Дай хотя бы одну настоящую подсказку.
Герр Мюллер задумался.
— Его зовут Василий. Он родился в тех местах, где, согласно одной из версий древней истории, Вещий Олег победил хазар.
— Огромная Россия, неизвестный мужчина и одна историческая загадка. Прекрасная подсказка.
— У тебя есть знания, архивы и агенты Братства. Остальное зависит от тебя.
Я посмотрела на огонь. Теперь пламя казалось мне картой, на которой вспыхивали и гасли дороги, города и человеческие судьбы.
Где-то в огромной стране жил мужчина по имени Василий. Он ещё не знал меня, не знал Братства и не подозревал, что одна случайная встреча изменит жизни множества людей.
Где-то рос Первый — светловолосый мальчик, способный говорить без слов.
А мне предстояло родить девочку, которую я не смогу воспитать и которая однажды станет женщиной, предназначенной Первому.
В тот вечер я покидала квартиру герра Мюллера с тяжёлым сердцем. Париж сиял огнями, над крышами возвышалась Эйфелева башня, прохожие смеялись и спешили по своим обычным делам, не подозревая, что где-то совсем рядом тайное Братство решает судьбы ещё не родившихся детей.
Через неделю собрался Совет Девяти Неизвестных. Заседание продолжалось несколько часов. Я не присутствовала при обсуждении и ждала решения в соседней комнате, вслушиваясь в приглушённые голоса за тяжёлой дверью.
Наконец меня пригласили войти.
Девять мужчин сидели за круглым столом. Отец находился среди них, но не посмотрел на меня, пока старший из членов Совета не зачитал решение.
Мне разрешалось отправиться в Советский Союз под чужим именем. Официальной целью поездки было наблюдение за развитием близнецов и предотвращение любых обстоятельств, способных нарушить их подготовку.
Об истинной цели — поисках человека, от которого должна была родиться Лана, — в решении не говорилось ни слова.
Но все присутствующие понимали, зачем я на самом деле еду в Россию.
Я поклонилась Совету и приняла поручение.
Так начался путь к дочери, которую мне предстояло родить, потерять и искать всю оставшуюся жизнь.
Продолжение, Глава 3
http://proza.ru/2025/12/06/1444