Продолжение Главы 20
http://proza.ru/2025/12/20/1383
Санаторий должен был стать местом восстановления, но спокойствие оказалось обманчивым.
Я прилегла на кровать и провалилась в сон. Спала без всяких видений, проснулась оттого, что почувствовала чей-то взгляд на себе. Открыв глаза, увидела Василия. Он стоял у спинки кровати, опершись на неё и, улыбаясь, разглядывал меня.
— И долго ты будешь лежать, лежебока? Пора вставать. На сегодня я все капельницы принял, можем ехать.
Я встала и сказала:
— Пойду распоряжусь, чтобы нас приготовили к переезду, и закажу машину.
Я вышла в больничный коридор, подошла к медсёстрам, позвонила по внутреннему телефону доктору Лео. Вскоре он появился, сам лично проверил показатели Василия, отдал все распоряжения и попрощался со мной. Вскоре к нам поднялся шофёр, взял наши вещи, и нас на машине скорой помощи отвезли в санаторий «Сокольники». Там нас встретил сам главврач санатория, отвёл в отведённые нам апартаменты. Василий обрадовался, увидев, что там есть банный комплекс с бассейном, и сразу же напросился у главврача в баню.
— Послушай, — сказала я, — у меня же нет купальника. Как мы пойдём в баню?
Василий с искренним недоумением посмотрел на меня и спросил:
— А нам что, вдвоём требуются купальники? — и рассмеялся.
Расположившись в апартаментах — отдельный коттедж с гостиной, кухней, спальней (когда-то его готовили для родов Терешковой), — и взяв полотенца, мы спустились в баню. Баня оказалась финской, без веников, о чём Василий сожалел. Посидев в парилке, мы вышли в предбанник, там уже был накрыт стол: стояли чай, квас. Закутавшись в простыни, мы стали разговаривать.
— Василий, мы остановились с тобой на том, что задались вопросом, зачем герру Мюллеру нужно было, чтобы часть энергии короны Соломона вошла в меня. Ты тогда предположил, что это из-за Ланы.
— Да, и основания для этого самые прямые.
— Какие? — спросила я.
— А вспомни своё отношение к Лане до обряда и после обряда. Даже съездила к ней в гости.
— Да, когда у вас в стране начались волнения, ваш Союз стал трещать по швам, я испугалась за неё и поехала проверить, всё ли у неё хорошо.
— Ну и как? Проверила?
— Не успела. Её отправили в гости к родственникам на юг.
— И что было дальше?
— Что-что, поехала на юг искать Лану, а нашла свою тётку.
— Какую тётку?
— А помнишь, герр Мюллер рассказывал, что у моей матери была сродная сестра-бастардка, которая сбежала с русским парнем из Сопротивления в Россию?
— И что?
— Ты представляешь, она оказалась матерью моего Василия, отца Ланы.
— Так саму Лану видела?
— Так, мельком. Поведение её было такое же, как у меня в её возрасте. Меня больше в тот момент заинтересовал вопрос, как уберечь Лану от неправильных поступков. Она уже стала пить какой-то ваш крепкий напиток.
— Водку, что ли?
— Нет, нет, самодельный.
— Самогон называется.
Помолчав, я продолжила:
— Я долго не заморачивалась, надеясь, что моральный облик русских выше, чем во Франции, и что ребёнка не тронут, поэтому вернулась в Москву со спокойной душой.
— И что, тебе не хотелось приголубить, приласкать её? — спросил он.
— Хотелось, — ответила я и добавила, — я даже хотела её увезти, сделала запрос герру Мюллеру, но он мне отказал, мотивируя это тем, что девочка должна пройти свою школу жизни.
— Ну и как тебе её школа? — спросил он.
— Не трави душу. То, что она испытала и испытывает, врагу не пожелаешь.
— Так, может, сейчас есть смысл забрать её, оторвать от всего этого?
— Знаешь, впервые у меня появилось желание забрать её, когда я её увидела на юге. Фактически увидела себя — такую же юную, бесшабашную, мечтающую о принце на белом коне. Если бы я могла хотя бы предположить, через что моей девочке пришлось пройти, я бы не оставила её.
Василий молча постучал ложкой в чашке, размешивая сахар, потом задумчиво сказал:
— Ну что ж, это дело прошлое, его уже не изменить. Надо думать о будущем. Надеюсь, память мне не сотрёте, как всегда?
— Я надеюсь, что таких указаний не будет, я очень не хочу делать это. Я хочу, чтобы ты помнил меня.
Он встал из-за стола, подошёл ко мне, прижался ко мне со спины и стал обнюхивать и копошиться в моих волосах.
— Ну что ты делаешь? Что ты пристал к моей голове? — игриво возмутилась я.
— Я запоминаю тебя. Ну а теперь хватит чаёвничать, пошли в сауну, — сказал он.
Мы парились часа три. Он делал массаж моему распаренному телу, и я кайфовала. Когда мы добрались до спальни, мы просто вырубились и проспали безмятежным сном до самого утра. Утром пришла сиделка и поставила капельницу. Василий молча подчинился, и после капельницы мы пошли готовить завтрак. Пока я суетилась на кухне, пришёл главврач санатория, провёл общее обследование, сказал, что всё в норме, хоть завтра можно в космос. За завтраком мы продолжили наши разговоры.
— Судя по всему, Третья Сила появилась на Материнской планете, — начал он. — Но технология изготовления вторичной копии из Матрицы разработана отцом Первого, Орием, значит, можем допустить, что он каким-то образом причастен к Третьей Силе? И ядро Третьей Силы находится на Материнской планете или где-то рядом.
— То есть ты хочешь сказать, что Орий, который возродил Двадцать Двух Мудрецов здесь, на Земле, используя разработанную им же технологию, изначально предвидел развитие такой ситуации? — спросила я.
— Как ты думаешь, Вика, что такое Хроники Акаши?
— Выражаясь современным языком, информационный банк данных Вселенной.
— Правильно, и мы чуть что говорим: это записано в Хрониках Акаши. А может, в Хрониках Акаши не просто информация о событиях, которые были, есть и будут? Может, это и есть информация о замысле Бога?
— Интересный у тебя подход. Но я склоняюсь к тому, что Хроники Акаши — это анализ и выводы из той информации о событиях, которые были и есть, а вывод — то, что будет.
Он внимательно посмотрел на меня, слегка улыбнулся и сказал:
— Видно, ваш род за века своего существования научился выживать, и не только с оружием в руках, но и с помощью знаний.
— А то, — гордо вскинув голову, ответила я.
— Значит, примем за основу твоё умозаключение о том, что Хроники Акаши представляют собой аналитические выводы о прошедших и предстоящих событиях. Тогда возникает вопрос: кто эти выводы делает и вносит их в Хроники?
— Мне кажется, что этим как раз и занимается Совет Мудрецов, Совет Двадцати Двух, — сказала я.
— Ты хочешь сказать, что Совет Мудрецов как раз и есть та самая Третья Сила? — спросил он.
Я задумалась, а он продолжил:
— Если Совет Двадцати Двух и есть Третья Сила, то какова их цель? Зачем они задумали и запустили всю эту канитель?
— Ты хотел сказать — Игру? — уточнила я.
— Можно и так. Но всё-таки я думаю, они не являются основными игроками, а выполняют чью-то волю, — сказал он.
— Из редких высказываний герра Мюллера я сделала заключение, что их было двое, два брата — Орий и Урий, — начала я. — Если Урий, или копия копии, здесь, на Земле, в лице герра Мюллера, то где же твой отец, Первый?
— Мой отец в Туркмении.
— Не ёрничай, ты же понимаешь, что я спрашиваю о другом отце? — слегка возмутилась я.
— Всё я понимаю, Вик, это я так, разрядить ситуацию. Слушай, Вик, а мы что, будем только анализировать и обсуждать?
— На что ты намекаешь?
— Подожди, я намекаю на баню, на бассейн, на прогулки по парку. А ты о чём подумала?
— Фу на тебя, извращенец, — сказала я.
После завтрака я собрала посуду, быстро её помыла, и мы пошли в бассейн. В закрытом бассейне было много отдыхающих, а в открытом бассейне с подогретой водой — никого. Вот мы там и решили поплавать. После бассейна вернулись в коттедж, приняли душ, потом занялись делом, ради которого я приехала. Всё пролетело, как в забытье. Я провалилась в сон, и у меня опять было видение. Я очнулась от крепкого запаха кофе. Он приготовил кофе, пожарил яичницу и пригласил меня к столу. За столом я произнесла:
— Знаешь, дорогой, мне опять снился сон, достаточно странный.
— Если не секрет, расскажи, — сказал он, отодвинув от себя тарелку и сделав глоток кофе.
Я поковырялась в тарелке, кушать не хотелось, отодвинула её, пригубила кофе и начала свой рассказ:
— Когда я провалилась в небытие, я увидела себя сидящей на камне. Сзади меня возвышалось сооружение, очень похожее на звездолёт. Внизу, в долине, сверкала под солнечными лучами гладь озера. Озеро и гора, на которой возвышался звездолёт, были окружены цепью гор со снежными вершинами. Я силилась вспомнить, где я читала про это место. В это время в звездолёте открылся портал, и из него вышел человек, очень похожий на герра Мюллера. Рядом с ним шёл ты. Я поняла, что это был Первый и его отец Орий. Они подошли к соседнему валуну, сели, и у них был разговор, который весь я не запомнила, но общий смысл помню. Они как бы меня не замечали. Орий задал вопрос:
— Почему ты не остановил Лану, когда она уходила?
— Понимаешь, отец, Возрождение меня в этом теле, Ланы в её теле, возбудило во мне какие-то чувства, незнакомые и волнующие. Я почувствовал и до сих пор чувствую дикую тягу к ней. Но после того, как она согласилась на проведение обряда, в моей душе возник гнев, я никак не мог его подавить. Когда она уходила, моё сердце разрывалось на куски. Половина сердца тянулась к ней, а другая половина била меня по мозгам и требовала, чтобы я поднялся и остановил её.
— Так почему же ты не сделал этого, сын?
— Дело в том, что вместе с гневом в моём сердце трепетало ещё одно чувство.
— Какое, сын?
— Я бы назвал это чувство, которое можно описать одним словом.
— Каким?
— Моё. Как она, моя жена, моя женщина, посмела отдаться другому?
— Но она же думала, что это ты.
— Хорошо, один — можно было бы списать на это, если бы был один. Но она изначально общалась с двумя.
— Что она тебе сказала? Объяснила как-нибудь своё поведение, свой поступок?
— Рассказывала, что её опоили каким-то местным напитком, и она потеряла контроль над собой.
— Ты в курсе, сын, что в Матрицу Ланы был заложен механизм управления Энергетическим Центром? И сделано это ещё было на Материнской планете, на последнем этапе формирования Матрицы.
— Отец, технология Матрицы — это твоё изобретение?
— Увы, сын, я только её усовершенствовал, а технология была дана моим дедом, твоим прадедом, потому что то, что мы называем Матрицей, изначально называлось Свет Божий. Этот Свет даёт жизнь, и этот Свет может забрать тот, кто даёт.
— А при чём тут моя Лана?
— А при том, что в Матрицу Ланы было заложено дублирующее устройство управления Энергетическим Центром Матушки Земли.
— Ты говоришь — дублирующее? А где же основное?
— На этом моё видение прервалось, потому что ты заварил ароматный кофе.
— Ну вот, опять я виноват.
— А ты всегда будешь виноватым, — сказала я.
— Объясни, — попросил он.
— А ты догадайся сам.
— Догадываться я, конечно, не буду, но хотелось бы тебе рассказать свой сон, или видение.
Я пригубила кофе и сказала:
— Я слушаю тебя, дорогой.
— Так вот, я увидел только себя, то ли Первого, в отсеке звездолёта. По центру стояло кресло, над креслом на специальном устройстве располагался шлем для снятия показателей мозга, на подлокотниках кресла было по два держателя. Герой моего видения подошёл к пульту, на котором была клавиатура с непонятными для меня знаками и символами. Он что-то набрал, вставил в устройство кристалл, сам сел в кресло полуобнажённый.
— Это как? — вставила вопрос я.
— Как-как, в одних плавках. Он сел, на его запястьях и предплечьях замкнулись держатели, на лодыжках ног тоже замкнулись держатели, в результате он оказался скованным по рукам и ногам. Сверху на голову ему опустился шлем с контактами, и я понял, что начался процесс программирования мозга.
— А как ты думаешь, он сам себя программировал?
— Скорее всего да, потому что он был один, и программу в компьютер вводил он сам.
— Что было дальше? — спросила я.
— А дальше программирование закончилось, держатели опустили его руки, ноги, шлем поднялся наверх. Он встал, подошёл к столику, выпил приготовленную чашку с водой.
— Чашку?
— Чашка или пиалушка, в общем, я воспринял её как чашку.
— Что было после этого?
— После этого он опять сел в кресло и отрубился. И вот тут начинается самое интересное.
В этот отсек с компьютером зашёл Первый, но в возрасте, скорее всего его отец или дядя.
— Почему ты так решил?
— Да потому что они были близнецами, только Орий постарше Урия на какое-то время.
— Интересно, и здесь близнецы. Что было дальше? — спросила я.
— Он подошёл к Первому и сделал ему инъекцию в три точки. Первая инъекция была под левым ухом, вторая — в левое предплечье, и третья — в вену на левой руке.
— Как ты думаешь, кто это мог быть, Орий или Урий? — спросила я.
— А знаешь, меня интересует другой вопрос: что делал с собой Первый? Если у вашего Братства Неизвестных есть какой-то эликсир, который погружает в прошлые жизни?
— Что ты задумал?
— Если я двадцать второе воплощение Первого, то я могу погрузиться в него и понять, зачем он это сделал. Пойми, не мог Первый просто так отпустить Лану, не верю я в это. Скорее всего, там опять был Второй рождённый, который изображал Первого.
— Да, — задумчиво произнесла я, подумав: «Интересный поворот развития событий».
На какое-то время я отключилась и почувствовала «приход» Графини, которая сказала мне:
«А сейчас, дорогая, будь внимательна и очень осторожна. Возьми за правило: во всех разговорах с ним ставь мощную ментальную защиту. А то, как я погляжу, эти Девять Неизвестных гуляли у тебя в голове, как у себя дома». Я очнулась оттого, что он хлопал меня по щеке.
— Ты где была, Вика, что видела?
Я настроилась на защиту, как учил меня дядя Мюллер, и только после этого сказала:
— Ко мне приходила графиня де Фуа и сказала, что все наши разговоры слушают Девять Неизвестных. Поэтому нам необходимо во время наших бесед ставить защиту от проникновения в нашу голову.
— Слушай, я правильно догадываюсь, что технология проникновения в нашу голову строится на теории об Едином Однородном Поле Сознания, проще говоря, Едином информационном поле Вселенной, так сказать, предбаннике Хроник Акаши, и наша задача — суметь затеряться в этом информационном поле Вселенной?
— Да, ты прав, и технология защиты достаточно проста, — сказала я. — Многие думают, что достаточно окружить голову зеркалом вокруг или зеркальным шариком, куполом, забывая о том, что тело тоже само по себе вибрирует и выдаёт в пространство энергию и информацию: температуру, болезни органов, в общем, много чего подобного.
Поэтому самое простое — помещать всё тело в кокон, зеркальный снаружи, но прозрачный внутри.
— Ясно. А ты спроси у королевы, — начал он.
— Графини, — поправила я.
— Хорошо, графини. Так, когда мы с тобой спим, они тоже видят?
— Наверное, — ответила я, — но если мы будем предохраняться и ставить защиту заранее, то вполне возможно, что они ничего не увидят.
— Ясно. И всё-таки давай вернёмся к возможности погружения меня в самое первое воплощение. Есть ли у Девяти Неизвестных такой состав?
— Хочешь, я при тебе позвоню герру Мюллеру и спрошу?
— Почему бы нет? Давай.
Я полезла в чемодан, где у меня была телефонная трубка, которую можно было подключить к телефонной розетке и звонить куда угодно. Что мы и сделали. На том конце провода ответили:
— Слушаю тебя, дочь. Что-то срочное?
— Да, мы тут со Старшим хотели бы спросить у тебя, есть ли в арсенале Девяти Неизвестных препарат, который позволяет погрузить сознание в прошлые воплощения? — спросила я.
— Зачем он вам?
— У Старшего и у меня участились видения, связанные с нашими прошлыми воплощениями, но от них только ещё больше вопросов, а хотелось бы получить ответы.
— Вы где сейчас расположились?
— В санатории в Сокольниках.
— Хорошо, ждите меня, завтра утром я буду у вас.
Я положила трубку, отключилась от сети, задумчиво посмотрела на Старшего и сказала:
— Он хочет прилететь завтра утром. — Я немного помялась, а потом сказала: — Знаешь, я взяла с собой эликсир жизни, — начала я.
Он прервал меня и спросил:
— Тебе что, не хватает меня?
— Нет, что ты, вполне хватает, поэтому я его и не использую. Но если мы смешаем его чуть-чуть с кофе или чаем, вполне возможно, что мы сможем погрузиться в наше прошлое.
— А дозировка тебе известна? А то накапаешь, потом будет не до прошлого.
Я рассмеялась и сказала:
— Давай начнём с одной капли на чашку кофе — и на двоих.
— Что ж, давай попробуем, — ответил он.
Сказано — сделано. Я налила кофе, достала эликсир жизни и капнула одну каплю в чашку. Разлила смесь по двум чашкам, выпила сама и дала выпить ему. Мы закрыли коттедж и пошли в спальню — на всякий случай, чтобы не попасть в неудобную ситуацию и не пораниться. Скажу честно, мы еле добрались до кровати, рухнули в неё как подкошенные. Сначала моё сознание оказалось в глубокой темноте и тишине, потом я услышала звон металла, похожий на звон ударяющихся друг о друга мечей, крики на старофранцузском. Я открыла глаза. Я стояла на башне крепости Монсегюр в белом монашеском одеянии, с короной на голове. Внизу, за стенами крепости, крестоносцы бились с отрядом защитников крепости. Защитников было в десятки раз меньше, чем крестоносцев. Чуть поодаль я разглядела на верхушке холма епископа Беньона, который также глядел на меня. Видя гибель своих соратников, друзей, у меня возникло желание прекратить всё это. Я подняла руку вверх и махнула ею. Беньон заметил мой жест, поманил к себе крестоносца и что-то сказал ему на ухо. Крестоносец, который, скорее всего, был командором, подозвал другого с трубой, и тот протрубил остановку боя. Бой остановили.
Четырём старцам, которые стояли рядом со мной, я сказала:
— Сегодня ночью вы покинете крепость Монсегюр и унесёте с собой знания о Святом Граале.
Один из них обратился ко мне:
— Матушка, мы не можем покинуть тебя, оставив одну на растерзание этим нехристям.
— Не называйте их так, у них своё понимание учения Христа, — сказала я, — но вам необходимо сегодня же, всем Советом и Братством Добрых людей и Братством Неизвестных, покинуть крепость Монсегюр.
— Но ты же можешь погибнуть.
— Но зато будете спасены вы, а я надеюсь, что наша вера спасёт меня.
Поглядев вниз, я увидела, что епископ Беньон отправил к нам парламентариев. Я спустилась вниз к воротам крепости. Открыв ворота, мы впустили парламентариев, и они вручили мне письмо от епископа Беньона, в котором он ставил условия. Условия заключались в следующем:
Я сдаюсь на милость Беньона, он отпускает всех братьев-катаров и их последователей на волю, а крепость Монсегюр разрушают как основу возрождения учения катаров. Слушая парламентёров, я понимала, что Беньон не сдержит своего слова и попытается обмануть — или обманет — и меня, и Братство. Чтобы оттянуть время, я вынесла свой вердикт:
— Я, графиня Эсклармонда де Фуа, прошу у епископа Беньона время подумать до утра.
Главный из парламентёров ответил:
— Мы передадим вашу просьбу епископу. Надеемся на ваше разумное решение, графиня.
Вдруг раздался голос. Я увидела графиню со стороны, с левого боку. Она повернула голову в мою сторону и сказала:
— Теперь ты узнаешь всю правду. Запомни всё, что здесь будет происходить. Особенно обрати внимание на прощание с Братством катаров, Братством Неизвестных и Советом Четырёх.
— А то, что будет делать Беньон и его прихлебатели? — задала вопрос я.
Графиня отвернула голову, кивнула в сторону тамплиеров, которые пришли с ультиматумом:
— Видишь тех двух, которые стоят за главным в шлемах, закрывая своё лицо? Они не хотят, чтобы я их увидела раньше, иначе может разрушиться вся магия их действия. Но, увидев их, ты всё поймёшь. А теперь вперёд, не будем терять время. Действие препарата скоро начнёт заканчиваться, — сказала она.
Всё стало мелькать, как в ускоренном фильме. Вот наступила сцена, когда графиня прощалась с Советом Двадцати Двух. Они находились в подземелье крепости, перед входом в пещеру горы Монсегюр.
— Об этих пещерах знал только тот, кто всегда был со мной в самые трудные минуты, защищал меня, воспитывал и сделал из меня ту, что я есть, — обратилась графиня ко мне.
Этот человек стоял у входа в пещеру, держа факел. Он как будто услышал, что разговор идёт о нём, и осветил факелом своё лицо. Если бы я стояла рядом с графиней, я бы отшатнулась. Передо мной, в монашеском одеянии, стоял герр Мюллер. Он посмотрел на меня, хотя знал, что меня здесь нет, и сказал:
— Помни.
Дальше графиня обратилась к мудрецам:
— Вы должны покинуть замок с этим человеком, спасти свои жизни, но прежде всего спасти учение и знания, которые вам даны.
Один из мудрецов вышел и сказал:
— Ты же знаешь, дочь наша, что одним мановением руки мы можем разметать всё это войско, уничтожить их.
— Уничтожим их — придут другие. Не будем нарушать ход истории, который прописан в Хрониках. Я вас прошу, исчезните в пещерах горы Монсегюр, растворитесь в толпе, но сохраните наше Братство, наше дело, нашу веру.
Все Двадцать Два Мудреца преклонили головы перед графиней, потом каждый подошёл к ней и поцеловал её в темя. После этого они друг за другом, следуя за другом графини, покинули подземелье. Графиня поставила крест на вход, и пещера закрылась. Вход просто исчез. Я была поражена. Опять сцены стали мелькать, как в ускоренном фильме. Вот наступило утро. Графиня стояла у ворот, за ней стояли в белых монашеских одеяниях воины-катары. Ворота начали долбить. Графиня махнула рукой, и двое воинов сняли тяжёлый брус и открыли ворота. С дикими криками в ворота ворвались крестоносцы и окружили воинов-катаров вместе с графиней. Последним, в окружении крестоносцев, вошёл епископ Беньон. Подойдя к графине, он сказал:
— Графиня, вы обещали дать ответ утром, но вы его не дали.
На что она ответила:
— Солнце только встаёт, утро только наступает. Вы, в своём нетерпении уничтожить Братство катаров и меня, совершаете ошибку.
— Не думаю, что я совершаю ошибку. Да и на всё у меня есть папина булла, которая отпускает все мои грехи за совершённые мною действия. Поэтому я поступаю так, как хочу поступать. Графиня, вы готовы мне дать Святой Грааль?
Графиня молчала. Беньон махнул рукой, всех осаждённых вместе с графиней вывели из крепости и повели вниз. Внизу, у подножия горы Монсегюр, располагалась деревня, в центре которой была очень большая площадь, на которой местные ремесленники и земледельцы по праздникам устраивали ярмарки. Оставшихся в живых защитников крепости Монсегюр и графиню связали верёвкой и загнали в свиной загон, как свиней. В полночь катары затянули «Отче наш». Молитву они произносили с распевом, и получилась великолепная песня. Прибежал епископ Беньон и стал требовать, чтобы катары прекратили петь молитву. Я встала, подошла к Беньону и спросила:
— Епископ, вы же служитель Божий, почему вы возмущаетесь, когда они поют молитву? Или вы служите не Богу, а дьяволу? — сказала она.
— Из ваших грязных, нечестивых ртов не должны звучать святые слова, — сказал он.
— А знаете, Беньон, как называют нас в народе? В народе нас зовут Чистыми, а у Чистых не может быть грязного рта. Вы и ваши крестоносцы служите дьяволу. Это вы нечестивцы. Это вы дали слово и не сдержали его. Бог всё видит.
Графиня отвернулась и пошла к своим братьям.
Продолжение, Глава 22
http://proza.ru/2025/12/20/1664