«Если ты кого-то обидел в Одессе — даже не извиняйся. Уже поздно. Тебе припомнят это лет через восемь, под борщ и на свадьбе чужого человека.»
В 2012 году тётя Соня устроила новогодний ужин. Были салаты, нарезка, тосты, и даже приглашённый баянист — племянник Розы Львовны, с подозрительно грузинской внешностью, но хорошим слухом.
Все были довольны. Кроме Гены.
Гена — муж её троюродной племянницы, зануда, программист и еврей по документам, а не по духу.
Когда тётя Соня выложила своё коронное блюдо — «Сельдь под шубой с сюрпризом» — Гена сказал:
— А вы знаете, что майонез — это трансжир?
Вот с этого всё и началось.
Она не ответила. Лишь моргнула правым глазом и сказала:
— Ой, Гена, какая ты интересная личность. Почти как салат без картошки — вроде и ешь, а радости нет.
С тех пор она молчала. Восемь лет.
Гене она ничего не говорила. Здоровалась с ним холодно. Борщ наливала с пузырьками. На фото его кадрировала. А в 2020-м, на свадьбе дочери того самого баяниста, вдруг заговорила.
Свадьба шла своим ходом: лимонад, «Семечки Бандурина», торт в форме гепарда. И тут, при всех, поднимается тётя Соня:
— А помните, как один человек сказал, что мой майонез — это трансжир? Так вот, я с тех пор каждый Новый год ставила угощение без него. И знаете что? Все говорили: «что-то не то». Вот и живите с этим, Гена. Пусть это будет ваше наследие.
Гена поперхнулся шампанским.
Невеста ахнула.
А баянист заиграл мелодию из фильма «Месть».
А тётя Соня добавила, закусывая корнишоном:
— Я не злопамятная. Я просто хорошо организованная. Я не мщу. Я жду момента. И у меня терпение, как у бабы Яги в отпуске.
Продолжение следует http://proza.ru/2025/12/24/971
Творческий союз Веры и Сусанны Мартиросян