Глава 6. Сон в руку
Палочка вздохнула: она уже и не пыталась предугадать, что с ней произойдёт дальше. Возможно, ей предстоит провести в тёмном, но хотя бы тёплом плену всю жизнь. Возможно, тот, кто её сюда поместил, снова достанет свою «игрушку», чтобы развлекаться, гоняя её по квартире. Может быть, хозяева когда-нибудь захотят сменить ковёр на новый и обнаружат её. Вариантов было много. И не всё ли равно, какой окажется верным, если среди них нет того единственного, который пришёлся бы Палочке по душе, – снова стать важной частью оркестра. Или хотя бы просто частью. Правда, Дирижёр должен непременно перед ней извиниться. Но она рада была бы его простить...
***
Тем временем Нилу оставалось открыть последний подарок – довольно тонкий конверт, перевязанный нарядной ленточкой. На лицевой стороне маминым красивым почерком было написано: «ДЛЯ ВСЕХ». Мальчик вопросительно посмотрел на папу, затем они оба посмотрели на маму. Мама хранила загадочное молчание.
– Давай открывай! – поторопил папа сынишку.
Нил развязал ленточку. Конверт не был запечатан, а потому мальчик легко извлёк из него… три билета.
– Завтра, – мама бросила взгляд на часы, которые показывали половину первого первой ночи нового года, – точнее, уже сегодня вечером мы идём на праздничный концерт в филармонию!
– Ура! – воскликнул Нил, который ещё ни разу не слушал «живой» симфонический оркестр. – И палочку с собой возьмём!
– Хорошая мысль, – одобрил папа. – Может быть, и объявления писать не придётся. Спросим у дирижёра. Возможно, её потерял кто-то из его знакомых.
– Где она, кстати? – забеспокоилась мама, не увидев палочки там, куда они её положили.
Нилу уже полагалось быть в постели, а потому родители непреклонным тоном потребовали от мальчика соблюдать «новогодний» режим, который и так сильно отличался от обычного.
– Мы с папой сами поищем, а если не найдём, ты утром продолжишь поиски. Она не могла испариться. Где-то в квартире. И наверняка её стащил Кот (так родители называли домашнего любимца, когда он проказничал).
Нил не стал спорить. Чтобы найти вещь, припрятанную Котькой (так звал питомца мальчик в любое время, так как не проказничал кот, только когда спал), следовало применить дедукцию. А размышлять дедуктивно можно и в постели. Чем мальчик и занялся, едва родители, поцеловав сынишку на ночь, вышли из его комнаты.
Раз палочки нет на столе, значит, Котька её скинул. И то, что ни одна тарелка и ни один бокал не сдвинут, только подтверждают факт, что аккуратным похитителем явился именно кот. Впрочем, других версий по поводу личности воришки и быть не могло. Палочка деревянная, а никаких звуков ни родители, ни он не услышали – значит, пределов гостиной палочка не покидала, потому что только там весь пол занимает ковёр. Правда, работал телевизор, но не так уж и громко.
Родители Нила рассуждали точно так же и на коленках исползали весь ковёр в надежде, что найдут пропажу. Кот им не мешал, но и не помогал: лежал у батареи и дремал, время от времени приоткрывая один глаз, чтобы понаблюдать за тем, как ведутся поиски. Наблюдать было одновременно и забавно, и скучно. Забавно – потому что ползали родители уж очень смешно. Скучно – потому что только он знал, где находится то, что они ищут в таких смешных позах, а потому исход поисков не предвещал никаких интересных неожиданностей. На призывы сознаться, куда он подевал палочку, кот отвечал лишь непроницаемым взглядом зелёного глаза (открывать второй ему было лень).
Когда в квартире стихли все звуки (что, правда, не означало наступления тишины, так как во дворе началось время праздничных фейерверков), Нил вылез из-под одеяла и прокрался в гостиную. Шум, доносящийся с улицы, был ему даже на руку.
Игрушки на ёлке таинственно мерцали в слабом свете, который проникал сквозь окно.
Так же таинственно светились глаза Котьки. На этот раз оба, потому что кота удивило появление мальчика в столь неурочный час. Удивление вскоре сменилось подозрительным недовольством, так как мальчик принялся не просто ползать на коленках, как совсем недавно делали его мама и папа, а целенаправленно двигался вдоль кромки ковра, засунув под него руку. Наконец он добрался до того места, где лежал домашний питомец.
– Подвинься! – приказал Нил.
Котька притворился, что не понимает, чего от него хотят.
Нажитые с возрастом килограммы позволяли ему надеяться, что мальчик не сможет применить к нему силу и переместить куда-либо против его воли.
– Котька, – грозно прошептал Нил (говорить громко он не мог, чтобы не разбудить маму, она спала очень чутко). – Подвинься, кому сказал!
Вместо ответа любимец семьи снова закрыл оба глаза, мол, отстаньте, спать хочу. Однако упорство кота вызвало в мальчике дополнительное подозрение. Обхватив мягкое упитанное тельце за талию (во всяком случае за то место, где она должна была бы находиться чисто теоретически), Нил с трудом приподнял сопротивляющегося питомца и оттащил в сторону.
– Так я и думал! – мальчик помахал палочкой перед носом раздосадованного кота и, довольный, отправился спать. Палочку же, для пущей сохранности, положил под подушку.
Уснул он почти мгновенно, уж слишком утомительным и длинным оказался день. Уснула и Палочка. Она тоже устала от своих невероятных перемещений и беспокойства за непредсказуемое будущее. И приснился им удивительный сон. Удивительный потому, что один на двоих. А ещё – во сне мальчик и Палочка отлично понимали друг друга…
Зал филармонии, украшенный по-новогоднему, сияющий и торжественный, был полон такими же нарядными, сияющими и торжественными людьми, которые пришли послушать прекрасную музыку в исполнении Большого симфонического оркестра под руководством известного дирижёра. Нил держал Палочку в руке, чтобы она могла всё видеть. «Это же мой зал! Моя филармония!» – Палочку охватили противоречивые чувства: и радость, и горькие воспоминания о предательстве. Мальчик и его родители сидели у самой сцены, в первом ряду партера. И не просто в первом ряду, а в центре, так что дирижёрский пульт оказался прямо перед их глазами. Инструменты уже находились каждый на своём месте: первые и вторые скрипки, альты, виолончели, контрабасы, флейты, кларнеты, фаготы, валторны, трубы, арфа,литавры, барабаны… Сердце Палочки билось очень сильно, и она опасалась, что его стук услышат даже барабанные сплетницы, хотя барабаны и стояли в глубине сцены. Услышат – и снова начнут насмехаться. И рассказывать, что отсутствия дирижёрской палочки в оркестре никто и не заметил, настолько ничтожна её роль!
Прозвенел третий звонок, последние слушатели торопились пройти к своим креслам, а на сцену под аплодисменты уже выходили музыканты.
– А где дирижёр? – спросил Нил у Палочки.
– Дирижёр, – голос Палочки дрожал от волнения, – всегда выходит последним. – Оркестр будет приветствовать его стоя, а слушатели – аплодисментами.
Так и случилось: из-за кулис вышел мужчина во фраке. Палочка хотела зажмуриться, чтобы не видеть того, кто так плохо с ней поступил, но не успела и теперь ревниво вглядывалась в своего Бывшего Человека. Он казался чем-то расстроенным. Музыканты встали, люди в зале хлопали, пока он проходил к дирижёрскому пульту. Ещё громче зазвучали аплодисменты, когда он поклонился. Затем мужчина пожал руку девушке со скрипкой, которая находилась к нему ближе всего.
– А почему только ей? – тут же заинтересовался Нил.
– Такова традиция: Дирижёр приветствует Первую скрипку.
А затем… затем наступил странный момент затишья. Мужчина повернулся к пульту, потянулся к нему рукой, хотел что-то взять, но его рука замерла в воздухе на несколько долгих секунд. Как будто бы того, что он хотел взять, неожиданно не оказалось на месте…
– Палочка… У него нет палочки! – догадался Нил.
– Да, у него нет меня, – прошептала Палочка, всё больше волнуясь.
– Так это ОН тебя потерял? – воскликнул мальчик.
Словно ему в ответ, дирижёр тяжело вздохнул. В тишине зала, приготовившегося к нежным нотам увертюры, вздох услышали все.
Нил поднялся с кресла и подошёл к сцене.
– Вот, возьмите, – он протянул обернувшемуся к нему мужчине свою находку.
Тот наклонился, осторожно, словно не веря глазам, взял Палочку из рук мальчика. Люди в зале наблюдали за происходящим почти не дыша, каждому передалось сначала сильное волнение, а потом невероятная радость дирижёра. И не только дирижёра. Лица всех музыкантов сияли, будто оркестр в полном составе (включая барабанные палочки) получил самый долгожданный новогодний подарок!
– Прости меня, – тихо и серьёзно сказал Дирижёр.
И Палочка сразу его простила. Ведь это был её лучший друг. Её Человек и её симфонический оркестр. Лучший в мире!
Вы спросите, как закончилась история? А вот так и закончилась – как приснилось мальчику и Палочке. Бывают ведь сны в руку… Особенно, когда они снятся в новогоднюю ночь.
Дирижёр взмахнул Палочкой – и полилась волшебная музыка. Она то плакала, то смеялась, то увлекала слушателей в таинственную пещеру горного короля, то кружила их в вальсе цветов, то переносила на озеро, по которому плыли грациозные лебеди… Она заставляла сжиматься сердца и наполняла души восторгом… В том числе и душу мальчика восьми лет по имени Нил, однажды нашедшего дирижёрскую палочку и на всю жизнь полюбившего Музыку…