Предыдущая глава: 137. "Потрясение"
http://proza.ru/2025/10/31/1930
Покинув Салават и добравшись до Уфы, вот уже вторые сутки я скиталась по уфимскому вокзалу, дожидаясь своего поезда на Тихорецк. Билет мне удалось купить, что уже само по себе являлось удачей (в летний -то сезон!), но надо было ещё как-то переждать эти двое суток до поезда. Мест в привокзальной комнате отдыха, разумеется, не было, в городских гостиницах — скорее всего, тоже, но я туда и не рыпалась, лишних денег у меня не было, а в залах ожидания все сиденья были заняты людьми, народ лежал даже на привокзальном полу, подложив под голову свои сумки или чемоданы.
Это было ниже моего достоинства — разлечься так вот на полу, и я стойко коротала часы на ногах, время от времени перемещаясь со своим элегантным лёгким чемоданом молочного цвета из одного конца вокзала в другой. Даже присесть на свой чемодан я не могла, это был хлипкий новодел — не чета проверенным временем старинным фибровым чемоданам с металлическими уголками, на которых точно можно было посидеть.
К концу вторых суток я уже просто изнемогала и поймала себя вдруг на том, что я сплю стоя. Надо сказать, что я была привычна к недосыпам, не спать одну ночь — это для меня как раз плюнуть, поэтому у меня даже возник спортивный интерес — сколько я смогу выдержать без сна. И вот к исходу вторых суток мозг начал сам отключаться на какое-то короткое время, хотя тело продолжало находиться в стоячем положении. Честно сказать, я больше переживала за свой чемодан, чтобы его не украли, чем за то, что могу грохнуться на пол во время этого экстремального вертикального сна. Как в тумане, села я в поезд и едва коснулась головой подушки, как тут же провалилась на много часов в беспробудный сон, очнувшись только уже недалеко от Тихорецка.
К тому времени, как мне приехать в гости в Георгиевск, отец жил уже в своей отдельной квартире, во время учёбы Вера часто навещала его на выходных, а теперь, в июле, она уже постоянно находилась там — каникулы! Все мы были рады безмерно нашей встрече, делились друг с другом разными новостями и своими достижениями, переживаниями, впечатлениями.
Отец, как водится, вдохновенно знакомил нас со своими стихами и баснями — мы мужественно терпели испытание поэзией, хотя Вера иногда и вставляла свои критические и с юмором "шпильки", которые отец уважительно выслушивал, я же деликатно помалкивала, не желая огорчать отца какими-то замечаниями; я уже понимала — как всё-таки хочется творческому человеку иногда поделиться своим сокровенным, выношенным в душе, а потом ещё и выраженным в слове, после многих творческих мук. Я видела, как отец мучительно подыскивал так нужное слово или рифму, порой и нас подключая к этому процессу, так что, поневоле, мы тоже становились как бы участниками этого странного и удивительного действа — стихосложения.
Свободные, аки птицы, днём мы с сестрёнкой, если не было слишком жарко, бродили "по местам нашей боевой славы", по излюбленным местам, навещали родственников и знакомых. А тёплыми южными вечерами мы все втроём: отец, Вера и я, выходили на спортивную площадку и, усевшись там на лавочке, тихонько пели разные песни в два, а то и в три голоса. Понятное дело, третий голос вёл отец своим приятным баритоном, а мы с Верой прыгали с первого на второй голос, заменяя друг друга, а то и переходя на унисон. Но всё равно получалось красиво и задушевно, такие песни украшали и одухотворяли наши вечера, как-то сплачивали нас.
"Бабье царство" отца, получившее отставку, плавно переместилось в Нинкину кооперативную квартиру, здесь же на Берёзке. Нинке, работавшей на стройке на тяжёлой, но хорошо оплачиваемой работе —бетонщицей, удалось за короткое время накопить нужную сумму на первоначальный взнос, а тут как раз сдавался новый кооперативный дом, где она и получила свою квартиру. Личное счастье пока обходило её стороной, поэтому она вся растворялась в заботах о доме и семье, в фанатичном поддержании чистоты и порядка в квартире.
Отец со своим бывшим "семейством" не встречался и, похоже, таким желанием вовсе не горел. Ему хватало общения с нами, а тут ещё на несколько дней к отцу дальняя родственница Галя приехала из Магнитогорска с просьбой о помощи. Она мучалась головными болями и ничего ей не помогало. Когда-то, много лет назад, отец гипнозом снял ей эти боли на долгий срок, но вот они опять начали мучать женщину, и она проделала не ближний путь в надежде на помощь. Отцу, конечно, льстила эта её горячая вера в его паранормальные способности, но, с другой стороны, надо было быть осторожным, потому что он не мог заниматься таким лечением без медицинского образования.
Нам с сестрой было интересно наблюдать, как проходят сеансы гипноза. В один из таких сеансов мне пришла в голову идея: надо проверить, может ли Галя под гипнозом видеть то, что происходит в данный момент в совсем другом месте. Я зашептала отцу:"Спроси, спроси, что делает сейчас её семья там, на Урале". Отец внушил ей, что она сейчас переместилась мысленно домой, и попросил рассказать о домочадцах — кто чем занимается. Пока Галя перечисляла занятия своих близких, я вдруг скептически подумала:"А кто проверит?! Мало ли чего можно наплести нам тут..." Я опять зашептала отцу: "А спроси её, что я делаю сейчас!" И метнулась на кухню дохлёбывать свой оставленный несколько минут назад на кухонном столе суп в тарелке. Галя получила новое задание и, после небольшой паузы, во время которой она как бы вглядывалась во что-то, хоть и сидела с закрытыми глазами, ответила, что я на кухне ем суп. Мне хотелось закрепить результат, и, высунувшись из-за дверного косяка, я громко зашептала:"Спроси, что теперь ем?" И, опять скрывшись на кухне, стала спешно жевать сладкое печенье. К нашему изумлению, Галя слегка напряглась, но ответила правильно, хоть и с запинкой:"А сейчас вроде печенье ест"...
КАК она могла это ВИДЕТЬ? КАКИМ неведомым нам органом? Мы были весьма озадачены... Одно дело — внушение чего-то загипнотизированному человеку, другое — когда ни сам гипнотизёр, ни гипнотизируемый не знают, что происходит на кухне — ведь я могла там делать что угодно. И что это за штука такая — подсознание? На что оно способно, какую мощь в себе скрывает?! Но эти горизонты были столь далеки от нашего понимания, что мы с Верой даже не стали слишком заморачиваться, а приняли наше новое открытие как данность. Жаль, что мы, поражённые произошедшим, прекратили испытания. После такого эксперимента мой скептицизм по поводу гипноза и его возможностей сильно поубавился. А Галя на следующий день уехала домой, получив значительное облегчение: головные боли поутихли, хоть и никто не знал — на какой срок.
Продолжение: Глава 139 "Я ДОМОЙ еду!"
http://proza.ru/2026/01/02/150