Продолжение Главы 23
http://proza.ru/2025/12/27/1832
Музыка разбудила память быстрее любого препарата.
Утром Василий встал как по будильнику — в шесть. Я видела, как он делал зарядку, гимнастику, растяжку. И хотя тело было слегка располневшее, оно всё равно дышало той силой, которая была от рождения. Он увидел, что я проснулась, и сказал:
— Пойдём в сауну, я её уже включил, потом завтракать.
В сауне мы сделали три захода в парную, между заходами плавали в бассейне. Причём Василий плавал странно: от одного конца бассейна до другого под водой, не выплывая наружу. Последний раз попробовал проплыть под водой туда и обратно сразу. Но на обратном пути, на середине бассейна, вынырнул и сказал:
— Да, закалка уже не та.
Я подколола его:
— Кое-какие способности у тебя ещё остались неизменными.
После сауны и бассейна мы приготовили лёгкий завтрак. Я позвонила отцам, спросила, придут ли они на завтрак. Гер Мюллер ответил, что они прекрасно позавтракали в санаторской столовой. Там практически ресторанное меню. Наш завтрак был попроще: яичница с помидорами, хлеб, тосты с маслом и, конечно, кофе. В девять, как штык, папаши заявились к нам в коттедж.
— Смотрю, молодые уже готовы. Можно попросить у вас кофе? — сказал Орий.
Мужчины поприветствовали друг друга, меня приобняли и отпустили варить кофе. Дверь в спальню была открыта, поэтому я практически слышала весь разговор.
— Позволь спросить, Василий, для чего тебе эта «Белла Чао»? — спросил герр Мюллер, по ходу надевая контакты, шлем на голову и другие аксессуары для снятия показателей работы мозга, сердца и других функций.
— Знаете, когда вчера я услышал её от Виктории, она напевала её на кухне, во мне всколыхнулось что-то глубокое, непонятное. Вика сказала, что я любил напевать эту песню, когда гостил у неё после обряда, но я никак не могу вспомнить, с чем она связана. Да, я помню, что она использовалась в качестве маршевой, строевой. Помню, как Евгений Михайлович давал задание: под эту песню, с ускорением, один боец выходил против нескольких подготовленных бойцов и кровь из носа должен был их уложить, пока песня не закончилась.
— Ты свои показатели хоть помнишь? — спросил Орий.
— Нет, — ответил Василий. — А что?
— А то, что лучше твоего достижения — пятнадцать бойцов за две минуты, причём у тебя оставалось время «покурить», — никто не смог повторить. Причём, как работал ты, так никто и не смог достичь твоих результатов.
— Да что тут особенного, — начал Василий.
— Особенность в том, что твою работу можно назвать работой на опережение. Но нет, ты не просто угадывал, куда тебя будут бить, куда стрелять — ты не угадывал. Ты просто знал. Поэтому то, как работаешь ты, никто никогда не повторит.
— Хорошо, можно я задам вопрос?
— Конечно, — в унисон ответили братья.
— Зачем я загнал себя в забытьё? Зачем вы потом загоняли меня туда же?
Я замерла, услышав этот вопрос. Стала с нетерпением ждать ответа братьев.
— Видишь ли, Василий, во-первых, никто не знал, что ты так долго продержишься. Во-вторых, те, кто изначально стоял за этим делом, вообще планировали тебя убрать — слишком много знаешь. И мне в своё время пришлось гарантировать, — сказал Орий, — что мы сделаем всё, чтобы ты не помнил о тех делах, которые ты вёл. Конечно, есть недостатки.
— Какие? — спросил Василий.
— Последний раз Пал Палыч с командой поспешили вывести тебя из игры, и кончилось тем, что самый ценный артефакт пропал неизвестно куда.
— Вы думаете, в результате эксперимента я могу вспомнить, где он? — задал вопрос Василий.
— Девять Неизвестных могут надеяться, Урий может надеяться, но я-то знаю, что ты не вспомнишь до тех пор, пока сам не захочешь. А когда ты захочешь — сие неведомо никому, даже нашему отцу Арию. Видишь ли, — продолжил Орий, — Арий воспитывал тебя персонально, и воспитанием занимался также наш дед, и что они могли тебе передать — никто не знает. Как сказал наш отец Арий: «Для каждого из вас своё место, свой узелок в ткани Замысла. Поймите свой путь и исполните его».
Я закончила варить кофе, разлила по чашкам, занесла в спальню, поставила на столик возле кровати и поспешила сделать заявление:
— Я хочу одновременно с Василием войти в состояние погружения по воплощениям. Это возможно?
Гер Мюллер посмотрел на меня, улыбнулся и сказал:
— Мы предвидели заявление с твоей стороны, поэтому подготовились. Ложись рядом, надевай шлем.
Я легла рядом с Василием, надела шлем. Мне также надели остальные контакты и подключили к прибору и компьютеру. Проверив, что датчики работают, сигналы идут на компьютер, герр Мюллер ввёл нам препарат в вену. Я отрубилась практически сразу. «Сначала моё сознание было поглощено тьмой, и тьма разливалась вокруг — чёрная, с фиолетовым оттенком. Потом забрезжил туман, появился лёгкий свет в виде ряби, тьма стала рассеиваться, и я увидела себя на лужайке. Рядом со мной сидел он. Я спросила его:
— Что ты собираешься с ними делать?
Он ответил:
— Ничего. Пока пусть будет на хранении у Двадцати двух старцев. Всё равно без меня их никто не распакует. Я внёс поправки в программу отца: все Матрицы настроены только на меня и на моих потомков. Попыток будет много. Допустим, ты попробуешь в воплощении Артура одной Матрицей разрубить другую, но ничего не выйдет.
— Как это? — спросила я. — Разрубить другую?
— Видишь ли, дорогая, каждый, кто будет видеть Матрицы, будет видеть их по-своему. Ты увидишь меч и камень. Меч, вставленный в камень, — это и есть наша двоичная Матрица с Ланой. Ты попытаешься вытащить меч, то есть мою часть Матрицы, и уничтожить часть Матрицы Ланы. Но у тебя ничего не получится. В результате тебя предаст твоя супруга — Гвиневра — с твоим другом или сыном Ланселотом».
Я выскочила из образа, сорвала с себя шлем и другие контакты, вскочила с кровати, повторяя:
— Этого не может быть. Я так не могла поступить.
Меня трясло. Мысль о том, что одно из моих воплощений хотело уничтожить Матрицу Ланы, приводила меня в шок. Я не знала, что делать. Гер Мюллер подошёл, обнял меня, стал гладить по голове, успокаивать:
— Ну что ты, успокойся. Расскажи, что ты видела. Может, тебе это поможет?
Я подошла к столику, взяла чашку кофе, залпом выпила её, подошла к холодильнику, вытащила бутылку коньяка, налила в стакан и так же залпом выпила.
— Что ж ты такое увидела, дочь?
Я рассказала им всё. Орий и Урий помолчали, а потом Урий сказал:
— Ну что ж, догадки подтверждаются. Никто — ни Девять Неизвестных, ни мы с братом — не сможет распаковать Матрицы, кроме него. А когда он это вспомнит и когда найдёт Матрицы — неизвестно.
В это время Василий зашевелился на кровати, заскрипел зубами и издал мучительный стон. Компьютер показал, что сердце начало бешено колотиться, достигая ста шестидесяти ударов в минуту. Частота продолжала расти и достигла ста восьмидесяти. На отметке сто девяносто пять ударов в минуту тело Василия выгнулось, через минуту оно обмякло, расслабленное, пульс резко упал до двадцати ударов. Я вскочила, обращаясь к братьям:
— Надо что-то делать, такого не должно быть!
Орий остановил меня:
— Не волнуйся, Вика, он на время улетел.
— Куда улетел? Зачем улетел? Что с ним творится? — в панике кричала я, метаясь по спальне.
— Это то, о чём я думаю, брат? — спросил герр Мюллер.
— Думаю, да… — задумчиво ответил Орий. — Его позвал наш Отец. Нам остаётся с тобой и с Викой только ждать. Вика, выпей коньяк и успокойся, — прикрикнул он на меня.
Я села в кресло, потом вскочила, легла рядом с ним на кровать, взяла его за руку и сказала братьям, что так мне спокойнее. Так прошёл час. В комнате висела тревожная тишина, разбавляемая редким звуком компьютера, фиксирующего пульс Василия. Иван и герр Мюллер подвинули свои кресла к окну и сидели оба молчаливые и задумчивые. Я раньше такое наблюдала за Василием и Бейзилом, нередко натыкаясь на картину, когда Василий и Бейзил просто сидели рядом, ни о чём не говоря. Наверное, общение у них происходит на ментальном уровне, но с такой частотой, которая неподвластна никому. Да и мне не хотелось подслушивать «разговор» братьев, если такой был. Я лежала рядом с Василием, гладила его по руке и молила об одном — чтобы он вернулся. Мы провели в тишине ещё минут двадцать и вскоре услышали, что пульс стал повышаться. Братья вздохнули, и герр Мюллер сказал:
— Возвращается, слава Богу.
Вскоре пульс стабилизировался, Василий глубоко вздохнул и открыл глаза.
— Ну что, родные, — сказал он, — заждались? Тут мне пришлось слетать к дедушке, получил от него нагоняй, да и вам привёз его отцовские пожелания.
Я вскочила с кровати, подошла к столику, налила Василию рюмку коньяка, зная, что он попросит, и подала чашку кофе. Василий посмотрел на меня, улыбнулся и сказал:
— Вика, если бы не ты, дедуля мог бы меня не отпустить. Но, глядя на твой привиденческий образ, метающийся за моей спиной, он сказал, что у тебя есть незаконченные дела, возвращайся. Только почему-то ты там была очень-очень молодая, примерно такой, какой я тебя встретил в Статуе Свободы.
Гер Мюллер с братом посмотрели на меня и спросили:
— Объяснись.
Я устало сказала:
— Когда я держала его за руку и умоляла вернуться, я послала призыв к Лане, попросив её помочь мне. Наверное, она смогла почувствовать свою связь с Василием и прилететь за ним, умоляя его вернуться.
Василий посмотрел на меня и спросил:
— Сколько лет сейчас Лане?
— Около двадцати, может быть, чуть больше, — сказала я и добавила: — В этом году будет двадцать.
— Спасибо тебе, дорогая, за тебя и за Лану.
Сделав глоток кофе и выпив залпом рюмку коньяка, Василий поднялся, поправил подушку у себя за спиной и сказал:
— Товарищи командиры, докладываю.
Гер Мюллер и Орий улыбнулись, и Орий сказал:
— Ну что, вижу, что ты уже хорош, раз шутишь. Мы готовы все трое заслушать твой доклад.
— Сначала я сразу же погрузился в своё первое воплощение. Я был у себя в каюте, когда раздался сигнал тревоги. Придя в командную рубку, я спросил у дежурного, что случилось. Он включил монитор, который показал, что вокруг нашей цитадели — звёздного корабля — была огромная толпа людей чинайской наружности во главе с тремя генералами, может быть приближёнными Императора, я не разобрал, гарцующих на трёх коротконогих лошадях перед входом в нашу цитадель.
Один из них выдвинулся немного вперёд и начал что-то кричать на своём языке, махая рукой с зажатой в ней саблей. Я попросил дежурного включить переводчика.
— Эй вы, убогие боги, зачем вы спрятались в своей крепости? Выходите на бой с нами! Сколько бы вас ни было, мы вас всех убьём и заберём ваш Храм себе!
Я усмехнулся и подумал, что, видно, давно чинайцы не получали порку. Необходимо показать им, кто в доме хозяин. Я спустился, оделся в соответствии с их образами, трансформировал свой скафандр в латы воина, взял меч и вышел к ним. Пока я спускался по широкой лестнице, толпа воинов чинайцев замолчала. Только эти трое продолжали что-то орать, показывая на меня своими саблями. Я спустился вниз и обратился к этим трём верховным руководителям чинайской толпы:
— Ну что, кто из вас самый смелый, чтобы сразиться со мной? Я готов сразиться с тремя сразу, попробуем?
Трое на лошадях окружили меня, стали гарцевать вокруг. После моих слов они замолчали, наверное, думали, что делать дальше. Мне надоело смотреть на их довольные самовлюблённые рожи. Я вытащил из ножен то, что они называют мечом, и совершил движение, в результате которого отсёк передние ноги всем лошадям. Если в толпе ещё стоял какой-то гул, то сейчас она полностью замерла и затихла. Все трое вскочили с упавших лошадей и двинулись на меня. Я спокойно ждал. Я знал, что дальше будет — я уже это проходил. Тем же самым ударом я всем троим одновременно снёс головы. Раскалённым мечом я разделил их тела пополам.
После этого я начал спускаться по пологому холму вниз. Всех первых храбрецов, которые пытались меня остановить, я уничтожал достаточно быстро. Вскоре я оказался нос к носу со всей этой толпой. Выделив среди неё так называемых хозяев, я врубился в толпу и, действуя мечом, стал очищать себе путь. Добравшись до кучки хозяев, я уничтожил их. Толпа за мной стала бросаться на трупы своих же соплеменников и жадно поедать их. Я продолжил бой. Мой мозг был отключён от всякого рода сожалений и мыслей — он работал только на одно: уничтожить врага. Наконец я добрался до шикарной красивой повозки, открыл её и увидел там изумительной красоты чинайскую девушку. Ну что ж, мне повезло. Я добрался до их Матки. Значит, это был последний бой, если они на этот бой отправили свою Матку. Я протянул к ней руку, схватил её за косу и выволок из повозки. Приложив меч к её горлу, я выкрикнул на их языке:
— Ты, кто стоишь за всем этим делом, за всей этой битвой, приди сюда! Иначе я её убью!
Один из воинов-чинайцев, который притворялся мёртвым, встал, скинул с себя верхнюю одежду, и я увидел по его регалиям, что это был чуть ли не Император. Он подошёл ко мне, опустился на колени и сказал:
— Прошу тебя, не лишай её жизни, лиши жизни меня.
На что я ему ответил:
— Видишь ли, мне ты нужен, чтобы подписать договор о капитуляции, в котором ты подпишешься под тем, что вы никогда — ни в этой жизни, ни в жизни других поколений — не пойдёте войной на мой народ, что вы никогда не переступите запретную черту, которую построите сами с нашей помощью. А она не нужна мне живой. Оставив её в живых, я оставляю вам возможность крепнуть и набираться сил, чтобы снова пойти войной на нас.
Я помолчал и добавил:
— Завтра, в это же время, я тебя и твоего Императора жду на подписание капитуляции. Если вы не явитесь, я смету всю вашу расу до последнего, а в конце я выверну её, — показав мечом на Матку, — и от вашей расы останется пустое место.
После этих слов я развернулся, схватил Матку за косу и пошёл по лестнице наверх, ко входу в цитадель, таща её за собой. Подойдя ко входу, подождал, когда он откроется, зашёл и затащил Матку за собой. Зайдя в лифт, я спустился в лабораторию. В лаборатории посадил её в кресло, зафиксировал руки, ноги, голову, облепил её датчиками. Я хотел узнать, кто в основе этого существа. Моя догадка подтвердилась: они использовали генетический код, который извлекли из Матрицы моей Ланы. Потом внедрили этот код в обезьяну, добавили в цепочку ДНК код земноводных и после этого оставили на какое-то время в боксе для возрождения. Рождение чинайской расы происходило следующим образом: эту Матку оплодотворил представитель расы Драконов, после этого она вынашивала икру и метала её в озеро, вокруг которого в дальнейшем вырос город Пекин, а у самого озера был построен императорский дворец для Матки и самого Императора. Если завтра сам Император прибудет за своей красавицей, то я знаю, что делать. После снятия показателей я поместил Матку в изолятор, тщательно заперев его на самые секретные коды.
;
На следующий день, в назначенное время, к цитадели прибыл Император чинайской расы, семь генералов, которым я вчера поручил это сделать. Василий замолчал и сказал:
— Ну, а дальше вы знаете: Императору я отрубил голову, генералов заставил подписать капитуляцию.
— Хорошо, это понятно. Что было потом? — спросил герр Мюллер.
— Потом кристалл с Матрицей договора о капитуляции и Матку я через ретранслятор отвёз на Материнскую планету. Я доставил Матку на Совет. Мне было важно понять, кто в Совете предатель или где предатель. Доложил о результатах Первой Экспедиции, которая погибла в полном составе, и о наших достижениях.
На вопрос одного из Старцев, где сейчас Орий и Урий, я ответил просто: «Они работают сейчас под прикрытием, и мне не доложили, где они и с кем они». Один из Мудрецов, Старцев поднялся и задал вопрос:
«Скажите, Эрий, до нас дошли слухи, что вы с отцом изобрели какие-то двоичные Матрицы».
— Ты не запомнил лицо этого Старца?
— Он очень похож на одного из ваших Девяти Неизвестных, — сказал Василий. — Когда Виктория меня познакомила с вами на балу, в той группе людей, которая стояла в сторонке, один из них был заметно бледен. Я запомнил его взгляд, потому что он смотрел на меня очень внимательно, как будто хотел вскрыть меня и узнать, что у меня внутри.
— Хорошо, — кивнул головой герр Мюллер, — я примерно догадываюсь, кто это. Значит, он связан со жрецами Анеле и Лейбом.
— Что было дальше? — спросил Орий.
— Этот же Мудрец потребовал, чтобы Матку доставили в Институт Возрождения, где в своё время работали жрецы Лейб и Анеле. Но я возмутился, и моё возмущение выразилось в том, что я отсёк на виду у Совета голову Матки.
В зале Совета повисла тишина, и только Арий, усмехнувшись, спросил: «Зачем ты это сделал, Эрий?»
— В Институте Возрождения работали два жреца, Лейб и Анеле, которые и создали там, на Земле, эту тварь, которая явилась Матерью всех чинайцев, новой расы, в которой присутствуют гены обезьян, расы драконов и частично арийской расы.
Арий спросил: «Чей генокод использовали для создания этой Матки?»
— В основе — генокод Второй Возрождённой.
Мудрецы зашумели.
— Что это означает? — спросил один из Мудрецов.
— А это означает, что жрецы Лейб и Анеле с помощью технологии вторичного использования Матрицы создавали, или, так сказать, возрождали второй раз тех, кто им был нужен.
Я не рассказал Совету об обряде, который они произвели над моей Ланой, но сказал о том, что жрецы воспроизвели Лану второй раз и меня — в двух копиях. В это время сзади появилась ты, сжала мою руку. Ты, молодая, красивая, с растрёпанными волосами, умоляла меня вернуться. Твой образ был воздушен, как привидение. Дедушка посмотрел на всё это и вынес свой вердикт:
— Я, Арий, Император Вселенной, выношу свой вердикт: останки твари, которую доставил Эрий, поместить в Хранилище артефактов без последующего изучения и исследования. Ну а ты, — он посмотрел на меня, — возвращайся обратно, тем более у тебя там недоделанные дела.
Через ретранслятор я вернулся в Цитадель, вышел из неё, по лестнице спустился к чинайским генералам, которые всё ещё ждали меня. Старший из них задал вопрос:
— Мы решили дождаться тебя, чтобы узнать, что ты сделал с нашей Матерью?
— Ваша Мать в безопасности. Я отправил её в наше пристанище на небесах. Она там будет находиться в изоляторе вместе с кристаллом, где находится Матрица договора о капитуляции, подписанного вами. Напоминаю, что если вы решите напасть на мой народ, то ваша Мать и Матрица с договором будут уничтожены в тот же миг.
Генералы склонили свои головы в знак понимания и согласия. Старший из них сделал шаг вперёд, приблизился ко мне, встал на колено, опустил голову, вытащил из ножен свой меч и сказал:
— Я, генерал Син Бяо, приношу клятву на верность от своего народа вашему народу. Клянусь, что ни наше поколение, ни наши потомки не переступят черту, чтобы сразиться с вашим народом. В знак клятвы я передаю на хранение вам свой боевой меч как побеждённый — победителю. Вы всем нам доказали, что вы Бог Войны. Мы вам благодарны, что вы не уничтожили весь наш народ и что поместили нашу Мать в безопасное место.
Я подошёл ближе к генералу, он встал с колен и вручил мне свой меч. Я покрутил его, посмотрел на других. Под моим взглядом они тоже опустились на колени, опустили головы, обнажили свои мечи, произнесли клятву и вручили мне своё оружие. Я оглянулся на помощника, он подбежал ко мне, забрал всё оружие, кроме меча, который вручил мне старший. Я сказал им следующее:
— От имени своего народа, от имени своей расы, от имени Богов, которые живут в небесной обители, я принимаю вашу клятву и даю вам слово воина, что, если вы не нарушите свою клятву, мы тоже её не нарушим. Ваша Мать будет жить до тех пор, пока ваша клятва будет действовать.
После этого я развернулся и пошёл в Цитадель. Но возглас старшего, который окликнул меня по имени моего деда, остановил меня. Он подбежал ко мне и сказал:
— Воин Арес, разрешите нам нашу страну называть Поднебесной Империей, подчёркивая, что мы навсегда привязаны к вам, к Небесному Императору и Небесной Империи.
Я усмехнулся внутри себя, но серьёзно им сказал:
— Мы разрешаем вам называть свою страну Поднебесной Империей, — повернулся и пошёл дальше.
— Так вот откуда у китайцев название Поднебесная страна, Поднебесная Империя, — засмеялся герр Мюллер. — Это наш мальчик разрешил так им себя называть.
Эта фраза меня рассмешила, я звонко рассмеялась и спросила всех:
— Вино с сыром будете?
Все в знак согласия кивнули. Я вприпрыжку побежала на кухню. Никогда я себя не чувствовала такой счастливой, радостной, полной сил. Я понимала, что братья получили не всю информацию, но даже того, что они узнали, было достаточно, чтобы прекратить эксперимент. Я боялась этих экспериментов, я боялась, что в результате могло произойти непоправимое, и Василий либо погиб бы, либо сошёл с ума. Фу, даже представить себе это не могу. Когда я накрыла столик, расставила фужеры, вино и сыр, Орий, который задумчиво смотрел в окно, повернулся и спросил:
— Скажи, а ты что, не мог Матку уничтожить на Земле? Надо было обязательно везти её туда? Если повёз — почему убил?
Василий вздохнул, закрыл глаза и сказал:
— Я думаю, изначально замысел Первого был прост: если бы он уничтожил Матку чинайского народа на Земле, то, по факту, началось бы самоуничтожение этой расы на Земле. Оставлять же её в живых, в том виде, на Материнской планете, было опасно. Те, кто стояли за жрецами Лейба и Анеле, могли бы воспроизвести эту расу на Материнской планете, и тогда началась бы бойня и у нас, извините, у вас. Арий и прадед знают, как вернуть Матку к жизни, — сказал Василий, кивнув на братьев.
— Да нет уж, ты всё правильно сказал — у нас.
Урий с подозрением посмотрел на Василия и спросил:
— А ты нам всё рассказал, Василий?
Василий замолчал, взял бокал с вином, протянул руку с вилкой к тарелке с сыром, зацепил свой любимый сыр дорблю, сделал глоток, закусил и посмотрел на Ория.
— Да, рассказал всё, за исключением одной маленькой подробности, но он просил меня вам не рассказывать.
— Ты с ним беседовал? — спросил Урий.
— Да.
— И что он сказал? Всё-таки поделись.
— Вы можете успокоить и Девять Неизвестных, и всех остальных: в программе двадцать второго воплощения Первого заложено забвение, сроки и примерно когда он проснётся. Вам не надо стараться заставить меня забыть — я сам забуду.
Все замолчали. Только я задала вопрос:
— И когда этот срок настанет?
— В ближайшее время.
— И когда ты начнёшь просыпаться?
— Об этом я лучше помолчу. Но у нас с тобой хватит времени, Виктория, чтобы насладиться общением друг с другом.
Дальше мы только общались, вели так называемую светскую беседу. Василий рассказал пару смешных анекдотов, потом братья откланялись, и мы остались вдвоём. Закрыв дверь за братьями, я приняла душ и пошла в спальню. Увидев меня, вернувшуюся из душа, он сказал, что тоже пойдёт, примет душ и вернётся ко мне. Я ждала его с нетерпением, но, видно, насыщенный переживаниями день, волнение за Василия, путешествие в прошлое — фактически всё это заставило меня заснуть, как только я положила голову на подушку. Сквозь сон я почувствовала: пришёл Василий, поцеловал меня в темя и тоже лёг спать.
Утром мы традиционно пошли в сауну, в душ, в бассейн. К девяти вернулись в коттедж, я приготовила завтрак. Пока мы сидели, завтракали, пришли братья. Я обратила внимание, что они всё больше и больше становятся похожими друг на друга.
— Ну что, дети, — начал герр Мюллер, — мы пришли с вами проститься. Без нас больше не экспериментируйте с препаратами. Вообще желательно, чтобы вы отдохнули. И персонально тебе, Вика, не забывай, что через неделю ты должна быть во Франции.
— А можно нам оставить пару доз? Я хочу заглянуть в своё прошлое, чтобы понять некоторые моменты.
— И что ты хочешь понять? — спросил герр Мюллер.
— Хочу понять, какие отношения связывали Вторую Возрождённую с Первым.
— Зачем тебе это?
— Поймите, — начала я, — у меня такое чувство, что всё не так просто и наши отношения с Первым строились не только на деловой основе.
Гер Мюллер подошёл, обнял меня и сказал:
— Хорошо, я оставлю вам по паре доз, но только входите по отдельности, чтобы один наблюдал за другим. Вместе этого не делайте, есть риск, что не выскочите.
Я кивнула головой в знак согласия. Гер Мюллер вытащил из своего чемоданчика четыре шприца с готовым раствором. Я аккуратно уложила их в небольшой пакет и положила в ящик прикроватной тумбочки. Гер Мюллер и Орий попрощались с Василием, со мной и вышли из коттеджа. Василий пошёл провожать их до ворот, а я села на кровати и задумалась. Что я делаю? Зачем я терзаю себя? Да, за счёт энергии Грааля я практически не изменяюсь, но он меняется. Надо подсказать ему, чтобы занялся собой вплотную.
Вскоре Василий вернулся, и я задала ему интересующий меня вопрос:
— Скажи, тебе нравится твоё тело?
Он ответил:
— Не очень. А что?
— Почему забросил занятия собой, своим телом? Ты ведь был как Аполлон.
— Я думаю, не последнюю роль здесь сыграла эта операция «Забвение».
— Что, она так может влиять?
— Мозг странно устроен, но суть в одном: если ты забываешь о своём предназначении, о том, что ты делал, как ты делал, ты начинаешь забывать, что ты делал для того, чтобы выполнять своё предназначение.
— Я скажу тебе, что это не оправдание. Бейзил же сохраняет свою стройность, — сказала я.
— Бейзила не пичкали химией и не заставляли забывать, кто он есть. Пойми, Вика, я не оправдываюсь. Я часто во сне вижу себя тем мальчишкой, который бегал, у которого вес был пятьдесят восемь, пульс был постоянно сорок пять, сорок восемь, который мог по холмам преодолеть двадцать километров и даже не задохнуться. Я скучаю по нему. Я хочу, чтобы он вернулся. Но вы же сделали всё, чтобы я забывал о нём. Рано, рано… А что рано? — устало проговорил он.
— Сколько лет мы с тобой знакомы, я всегда спрашивала их и герра Мюллера, зачем тебя держать в таком чёрном теле? Не проще ли было тебя переманить к нам, во Францию, забрать Ланочку…
— И как ты себе это представляешь? Ты со мной и одновременно знаешь, что я должен быть с Ланой. Нет, в этом отношении они всё сделали правильно. Значит, ответ один.
— Какой? — спросила я.
— Таким образом и мой дед, и твой отец спасали меня от Системы, которой я служил верой и правдой все эти годы. Сейчас пройдёт неделя, мы опять расстанемся с тобой, и я, как человек чести, должен опять забыть тебя, нашу встречу, наши разговоры. Если честно, Вика, уже всё это надоело, — устало сказал он.
— Послушай, я выпросила у отца пару доз нам, чтобы мы попытались за оставшуюся неделю вскрыть тайну Третьей силы. Кто они? Что они собой представляют и что они хотят? И вообще, скажи, дорогой, зачем ты всё время нюхаешь мои волосы, как будто хочешь запомнить мой запах?
— Ну ты же помнишь, что сказал Орий: в программе стоит метка на запах, на который реагируют только я или Лана. Я думаю, что, так как Лана твоя дочь, она будет пахнуть точно так же. Может, это поможет найти мне её, потому что я должен забыть, что она Лана, что она Васильевна и живёт в Новгороде.
Я грустно вздохнула и сказала:
— Я верю, ты вспомнишь.
Продолжение, Глава 25
http://proza.ru/2025/12/31/85