Продолжение Главы 26
http://proza.ru/2026/01/01/1194
— Дальше не надо. Слушай, Вик, у нас осталось очень мало времени. Мне надо вернуться и понять, такое ощущение, что я нащупал ниточку, ведущую нас к Третьей Силе. Но прежде чем ты введёшь мне препарат, и я потом погружусь в воспоминания, я хочу, чтобы ты знала, куда я должен залезть и что я должен вспомнить. Ты помнишь книгу, которая лежала у меня на тумбочке возле кровати в больнице?
Я напряглась, включая память.
— Да, я вспомнила, ты читал достаточно редкое издание для советской печатной промышленности. У тебя лежала книга из серии «Фантастика и приключения» писателя Лавкрафта.
— С детства у меня было влечение к подобного рода литературе. У наших братьев Стругацких тоже были произведения про всяких червей, негуманоидные цивилизации, паукообразных и так далее. И когда я устроился работать на НПО «Сибирь», один из первых фильмов, который мне удалось посмотреть из серии запретных, — «Легенда о белом черве». Потом появился фильм «Некрономикон», стало много печататься литературы, и я купил полное собрание сочинений Лавкрафта. Честно скажу, я тогда не понимал, почему меня тянуло ко всем этим тварям. А сейчас хочу я тебе рассказать то, что мне поведали страницы моего двадцать второго тома Книги Судьбы.
Я пришёл к мысли, что это надо записать, и я, будущий, вместе с Ланой запишет это. У нас с Ланой наступил очередной сложный период в материальном плане, не в отношениях, и вдруг в один день к нам залетело достаточное количество средств, которое позволило нам съездить в ваш «Ашан» и закупиться, тем более мы ожидали приезда младшенькой из лагеря. В «Ашане» я обратил внимание на женщину, очень красивую, от которой шла энергетика, на которую я реагировал. Я почувствовал, что эта женщина как-то связана с нами. Потом увидел, что она некоторое время, как привязанная, ходила рядом с нашей Алёнушкой, и поразился их сходству: одинаковые фигуры, рост, цвет волос. В какой-то момент они оказались вместе, и до меня дошло, что это кто-то из вас. Я обращал внимание Ланы, но она не реагировала, была занята своими мыслями.
На следующий день я утром после гимнастики принимал душ, вышел на контакт с Бейзилом, и он подтвердил, что это была Ольга — моя невестка, своячница, кузина. Потом я вошёл в контакт с Ольгой. Причём мы с нашей Ланой сделали напиток — смесь какой-то турецкой пасты с вытяжкой красного корня, золотого корня и так далее. И на меня это подействовало странным образом. Я пообщался с братом, с Ольгой, узнал, что ты после просмотра фотографий ушла к себе, заперлась. Я пришёл к тебе. У окна стояли наши два кресла и столик. Ты села в своё, сказала, что никого не пускаешь в это кресло, что оно ждёт только меня. Мне стало тепло от этого. Я странно посмотрела на Василия и подумала: ведь я об этом ему не рассказывала. Поняв, что сейчас я слышу что-то про будущее, включила все свои шесть чувств. Василий продолжил:
— Посидев с тобой, прикоснулся своим полем к тебе, успокоил и отправился обратно к себе, к своей Лане. И тут меня прошибло. Из меня вдруг полезла информация, которой я не ожидал. Сейчас прошу, Вика, запиши, потому что я потом могу забыть и вспомнить об этом только двадцать лет спустя.
Итак, когда МИР распаковался благодаря энергии любви, эта энергия была в виде скопления множества, я бы сказал, энергетических душ. Вместе с МИРом распаковалась Вселенная, и на этот энергетический шар под названием Любовь стали прилетать и прилепляться большое количество всяких энергетических бесхозных тварей, которые летали в ещё не оформившемся до конца МИРе. Для того чтобы спасти свою Любовь, Род Всевышний отправил её в Запрещённую Реальность под названием Явь. Часть тварей осталась на ней, и в Запрещённой Реальности они преобразовались в разного рода древних тварей. До поры до времени эти твари занимались только собой и не видели, что на Матушке Земле стали появляться другие цивилизации.
— Почему Земля? — спросила я.
— Потому что Земля, в переводе с мыслимых и немыслимых языков, означает одно — замёрзшая Любовь.
Так вот, эти твари стали обретать сознание. Следующим этапом они стали объединять сознание в одно общее поле. Объединяться они стали вокруг одного наиболее мощного создания, которого Лавкрафт назвал Ктулху. Их сознание стало «просыпаться», и они увидели, что на «их обители» появились другие хозяева. Они занялись уничтожением и подчинением этих новых «хозяев» их «обители». Невообразимая боль, которая пронзила Матушку Землю, дошла до Рода, и он поручил своему любимцу исправить ситуацию. Объединённое сознание Ктулху смогло проникнуть на нашу Материнскую планету и начать вербовать себе сторонников. Но моральный дух был настолько силён, что ему ничего не удалось сделать. Единственно, кого он смог окучить, — это одного из Мудрецов, отвечающего за биоинформационные технологии. Ему этого было достаточно.
Вот так и образовалась Третья Сила, которая стала бороться с нами. Когда мой прадед поручил нашим отцам возглавить Вторую Экспедицию на Матушку Землю, чтобы понять, почему Первая Экспедиция не смогла запустить энергетический центр Меру, в задачу которого входила очистка планеты от всякого рода энергетических вампиров типа Ктулху, и был задуман план по дискредитации Первой Ланы, в которую изначально была заложена функция управления Меру. Мудрец, отвечающий за биоинформационные технологии, нашёл единомышленников в Институте Возрождения, сделал их копии, которые внедрил в экспедицию.
— А что стало с оригиналами? — спросила я.
— А оригиналы пошли на корм Ктулху. Поэтому остались только две копии — Лейба и Анеле. Сейчас пришло время мне погрузиться в воспоминания «прошлых лет».
Я провела все манипуляции, приготовила препарат, двойную дозу для вывода Василия из состояния Забвения, сделала укол и стала ждать. Я понимала, что вторичное погружение в один день чревато непредсказуемыми последствиями, но в то же время понимала всю важность того, что он мне сейчас рассказал. Если он сейчас докопается до сути, найдёт ответы на вопросы, то у нас с герром Мюллером окажутся в руках знания, которые помогут всем нам выйти из этой сложившейся запутанной ситуации. Часа через два я стала беспокоиться. После проверки пульса он вообще упал до пяти ударов в минуту. Василий был на грани комы. Всё, решила для себя я, пора действовать. Я запустила процесс восстановления. Но даже после того, как прокапала первая капельница, пульс не восстанавливался. Показатели сердца и давление были те же. Я поставила вторую капельницу. Я начала паниковать, не знала, что делать. Позвонила герру Мюллеру, он обругал меня на чём свет стоит, бросил трубку.
Минут через пять в дверь постучали. Я открыла дверь — за ней стояли ребята из реанимационного отделения. Они быстро подготовили аппаратуру для реанимации сердца. Оказывается, в своё время герр Мюллер подарил им аппаратуру, в том числе мобильную для дефибрилляции сердца. Врачи начали процедуру реанимации. И только на третьем повышении напряжения сердце заработало, частота пульса поднялась до сорока ударов в минуту, он задышал, открыл глаза и спросил:
— Зачем?
Я поблагодарила ребят, они сделали ему укол, забрали аппаратуру и ушли. Он молча наблюдал за их действиями и, когда они ушли, опять спросил:
— Зачем?
— А что я, по-твоему, должна была делать? Пульс практически нулевой, ты ни на что не реагируешь, давление ниже всякой нормы. Я позвонила отцу. Всё, что происходило дальше, это происходило по его распоряжению. Где ты был? — закончила вопросом я.
Он посмотрел на меня и сказал:
— Сначала кофе, потом рассказ. Не дашь кофе — ничего говорить не буду.
Я поняла, что он в норме, с облегчением вздохнула и побежала делать кофе. Когда я занесла кофе в спальню, я увидела, что он уже встал, делал упражнения, чтобы размять затёкшее тело. Мы сели в кресла за стол, и он начал свой рассказ:
— Знаешь, выражаясь молодёжным языком, Первый был крутым чуваком. Умом я всё принимал, понимая из ваших рассказов и из тех видений, которые мне приходили, насколько он для всех вас важен.
— А для тебя?
Он поднял руку и сказал:
— Прошу тебя, постарайся не перебивать. У нас не так много времени, мне надо успеть тебе всё рассказать.
— Что значит «успеть»? — спросила я.
— А то и значит, — сказал он, — примерно через сутки у меня включится механизм Забвения.
Сделав глоток кофе, он продолжил:
— Пока шёл процесс погружения, мой мозг лихорадочно искал ниточку, факт, который смог бы вывести меня на сведения или на саму Третью Силу. Ум отказывался принимать информацию о Ктулху, считая это вымыслом писателя Лавкрафта. И в первый раз меня вынесло в середину двадцатых годов двадцатого века.
Я оказался в кабинете с зашторенными окнами, температура в кабинете была плюс пятнадцать–шестнадцать градусов. За столом сидел сам Лавкрафт. Он с огромным удивлением уставился на меня и спросил:
— Кто вы? И как вы сюда попали?
Я подошёл к столу, сел, посмотрел на него и спросил: — О чём пишешь, Говард? Он посмотрел на меня, как-то успокоился и сказал:
— Хочу описать свои сны. Они в последнее время меня преследуют. Я понимаю, чтобы избавиться от них, я должен их описать.
Я посмотрел на него и сказал:
— Тот, кто тебе снится, имеет своё имя. Зовут его Ктулху. В своё время он и подобные ему прилепились к нашей планете в качестве вампиров и долгое время за счёт этого жили. Их ничто не волновало. Им никто не мешал пользоваться нашей планетой, пока не появились мы. И тогда они объединились. Главным выбрали Ктулху.
Твой мозг оказался наиболее восприимчивым к принятию от него информации, что позволит ему донести через тебя сведения об их существовании, об их целях и «хотелках» по отношению к нашей Земле. У меня к вам просьба, Говард: я вам сейчас покажу пару методик сонастройки с Ктулху. Мне необходимо, чтобы вы записывали от них любую информацию, «переваривали», а дальше бы писали и издавали книги, рассказы на эту тему.
— Что это вам даст? — спросил он.
— Это отвлечёт его на некоторое время от жителей Земли, и жители Земли будут воспринимать Ктулху и других древних как выдумку, сказку.
;
После этого я показал ему пару методик медитации, сонастройки с информационным полем Ктулху. Убедившись, что у него всё получается, я отправился дальше. Я понимал, что мне необходимо попасть в то время, когда Первый только начинал свою деятельность на планете Земля. Мне очень хотелось попасть в Начало. Через некоторое время я вновь оказался на поле, усеянном множеством трупов воинов чинайцев. Я шёл по полю, утопая по колено в трупах и зловонной зелёной жиже их крови. Выйдя на середину поля, я воздел руки кверху и крикнул:
— Кто ты, стоящий за всем этим? Приди ко мне. Я желаю тебя увидеть.
В небесах раздался гром. Я собрал всю свою внутреннюю силу, вспомнил, кто во мне, кто я, и стал ждать. Недалеко от меня заколебалось пространство, потом оно затуманилось, прояснилось, и я увидел Его. Мы некоторое время наблюдали друг за другом. Мой рост был несоизмерим с ростом того образа, который явился ко мне. Я усмехнулся, направил в его многочисленные глаза свою силу и сказал:
— Прими свой истинный облик и размер и встань передо мной!
Он ответил:
— Я такой, какой я есть. И что ты сделаешь со мной, букашка?
Я ответил:
— Если хочешь жить, то сделай то, что я тебе сказал.
Он превратился в туман. Через некоторое время туман стал крутиться, как смерч, и вот передо мной появился истинный он — с двумя глазами, с кучей щупалец на подбородке. Образ примерно тот, которым его рисовали иллюстраторы книг Лавкрафта. Он посмотрел на меня и начал наш разговор с вопроса:
— Что ты хочешь, землянин?
— Я хочу, чтобы ты и всё твоё племя покинули планету. Вы здесь не нужны.
— Послушай, я не знаю, кто ты такой смелый, но мы здесь, на этой планете, раньше всех вас. Мы с тех незапамятных времён, когда она ещё не была в этой Реальности. Мы с ней и на ней с того самого времени, когда наш Хозяин распаковал МИР.
Жестом руки я образовал два валуна, на которых можно было сесть. Сел сам и предложил ему сесть. Он сел и снова задал вопрос:
— Так кто ты?
Я подумал и решил сказать правду:
— Я тот, кому дали право давать жизнь и забирать её. Я тот, кому ваш Хозяин поручил разобраться с вами. И либо вы выполните то, что я говорю, либо я уничтожу всех вас. Ты видишь это поле?
Он поглядел по сторонам и сказал:
— Что ж, впечатляюще. Но если Хозяин дал тебе такое право, то ты должен знать, что мы не можем исчезнуть с этой планеты, пока она находится в этой Реальности. Увы, среди вашего народа есть отступники, которые приняли мою веру и будут следовать ей, несмотря ни на что.
Я подумал, и у меня родилась идея: а что, если энергия древних настолько слилась с энергией Земли, что разделение их может спровоцировать негативные последствия для самой планеты? Дальше я сказал ему:
— Нам с тобой обоим надо подумать. Ровно через день встречаемся здесь, на этом месте. У каждого из нас должно быть готовое решение. Ты согласен, Ктулху?
— Интересно, ты меня назвал… Но я согласен. Нам обоим надо посоветоваться: тебе со своим Разумом, а мне со своим. Я очень надеюсь, что Хозяин примет правильное решение.
Он поклонился мне и исчез. Я усилием воли направил своё сознание на Материнскую планету, на Совет Старших Мудрецов. Меня уже ждали. Арий обратился к Мудрецам с небольшой речью:
— Уважаемый Совет, я просил бы отнестись к моей просьбе с пониманием. Мне необходимо переговорить с моим внуком отдельно и после этого донести до вас ту информацию, которую он сочтёт нужным донести до вас. Прошу вас с пониманием отнестись к моей просьбе.
Тот самый Мудрец, которого мы заподозрили в предательстве, взял слово и сказал: — Что за тайны вы скрываете от Совета? Совет должен знать всё. Арий холодно посмотрел на него и сказал:
— Я надеюсь, что вы и все остальные члены Совета с пониманием отнесётесь к моей просьбе.
Самое интересное, что, несмотря на то что я находился между мирами, временами, пространствами, я чётко ощущал время нашей реальности, и на то, на что в том пространстве ушли сутки, для меня было пять минут, которые я потратил на обдумывание того, что я мог бы ему предложить. В эти пять минут я успел посетить Совет Мудрецов на Материнской планете. Когда мы вышли с Арием в соседний зал, я ему сразу сказал, на кого я наткнулся на планете Земля.
— Дедушка, я воззвал к нему, и он явился. Завтра мы с ним должны встретиться, я ему должен предъявить наше решение, а он — своё. Что делать, если не согласится с нашим решением?
— А что ты хочешь ему предложить?
— Я уже предложил ему и его собратьям покинуть планету, но вся проблема в том, что они не могут этого сделать. Дело в том, что они присосались к планете, когда она была ещё в нашей реальности, и покинуть её они могут только в нашей реальности. А в Яви они это сделать не могут, и у меня, по моим ощущениям, сложилось мнение, что, если я уничтожу его и весь их Разум, с Матушкой Землёй может произойти казус. Это первое, что я хотел сказать. Второе: у него появились последователи, которые будут действовать, даже несмотря на то, что я их ликвидирую.
— Послушай, Эрий, только что ты сам сказал, что их ликвидация может вызвать необратимые последствия для Матушки Земли. Конечно, может и не вызвать. Рисковать мы не имеем права. Можешь ты заставить его и всю их братию погрузиться в вечный сон?
— А что нам это даст? — спросил я.
— Время. Время, чтобы решить эту проблему. И потом, его последователи, оставшись без него, начнут нервничать, совершать ошибки, и мы сможем нейтрализовать всё, что было, всё, что будет и всё, что есть сейчас. Давай на этом остановимся.
— Что мы доложим Совету? — спросил я.
— Давай скажем, что мы берём тайм-аут на размышления, потому что ситуация очень сложная. Ты расскажешь всё Совету, но о нашем решении — никому ни слова. Ты разбирайся там, а я буду разбираться здесь.
Мы вышли в зал Совета, доложили о ситуации, и я вернулся на Землю, чтобы продолжить операцию, которую мы согласовали с Арием. Перед тем как встретиться с тем, кого я называю Ктулху, я встретился с Орием и Урием, доложил ситуацию. Они одобрили моё решение, сказали, что на всякий случай подстрахуют меня. Настало время встречи. На встрече Ктулху был один, я тоже. Он больше не изображал из себя гиганта, был спокоен, как будто уже принял какое-то своё решение. Я начал первым.
— Я надеюсь, у тебя было время, чтобы узнать, кто я и как я действую. Я знаю, что ты понимаешь: если у меня есть хотя бы пятьдесят процентов шансов на успех, я действую. Уничтожив тебя, у нас может произойти только два варианта развития событий: либо Земля освободится от своих присосок и начнёт процветать, либо она взорвётся вместе с вами, и мы вместе с ней. Но шансы, что мы победим, есть. По этому случаю вашего отказа от моего предложения ты знаешь, что я сделаю.
Он молча выслушал меня и спросил:
— Что ты предлагаешь?
— Я предлагаю тебе и твоему племени заснуть вечным сном до тех пор, пока я не вернусь и не дам вам команду «проснуться».
— И сколько нам спать?
— Я же сказал: пока я не вернусь и не дам вам команды «проснуться». А это будет только в том случае, если я найду решение для нашей с вами проблемы.
Он помолчал и сказал:
— Мы, объединённый разум древних, согласны с твоим предложением. Мы знаем, что ты сдержишь слово.
После сказанного он исчез. Буквально через мгновение я услышал ментальный вызов Ария:
— Эрий, они приняли наше предложение?
— Да, дедушка, он не отказался и ушли «спать», но я думаю, что их разум всё равно будет посылать им импульсы, искать того, кто расскажет о них миру.
— Внук, ты знаешь, когда это будет?
— Примерно через семь с половиной тысяч лет. Найдётся человек, чей мозг откроется для общения с Ктулху.
— Интересно ты его назвал.
— Это не я, это тот писатель, который будет с ним общаться.
— Как себя ведёт наш подопечный? — спросил я Ария.
— Не появлялся на Совете уже три дня. Отпрашивался в связи с плохим самочувствием.
— Я думаю, что он был на постоянном контакте с Ктулху, а когда контакт пропал, он перестал понимать, что ему надо делать.
— Хорошо, дедушка, разбирайся дальше сам. Я надеюсь, у меня хватит и времени, и воплощений, чтобы понять, какую Игру они затеяли против тебя и Совета. Затевая Игру против вас, они что-то задумали, и мне это надо понять. Пойму я это здесь.
В это время меня пронзила молния, и вы прервали моё общение с дедом. Я ответила ему:
— Меня же не было рядом с тобой, поэтому откуда мне было знать, где ты, с кем ты? Меня волновали только твои показатели, а по ним ты тихо умирал, и я не могла допустить этого.
Тут раздался телефонный звонок. Я подняла трубку и услышала голос герра Мюллера:
— Как он?
— Всё нормально, отец, правда, он сообщил, что по срокам завтра у него включается программа Забвения.
— Я не понял, почему завтра, ведь он сам должен регулировать эти процессы.
— Не знаю, отец, спроси у него сам.
Я передала Василию трубку, стала слушать, о чём он говорит с отцом. А сказал он следующее:
— Я узнал, что программа включится завтра, из своего последнего путешествия в Хроники Акаши. Дело в том, что, чтобы исключить постоянное химическое воздействие на свой мозг, я запрограммировал себя сам и составил график своего отключения. Сделал это после того, когда понял, что ни вы, ни мои местные блюстители не оставите меня в покое. Сейчас я впаду в самое длительное забвение. Пару раз проснусь, благодаря Вике, но ненадолго.
;
После этого он положил трубку. Я обняла его сзади, прислонив голову к спине, спросила:
— Зачем?
— Так решил Он, Вика, ещё много-много веков назад. И по-другому он не мог.
Я села в кресло, допила его кофе, которое приготовила ему, и задумалась. Конечно, если Первый проснётся, то ситуация непредсказуемо изменится. Могут проснуться древние, могут проснуться все знания Мудрецов в нём, и тогда он сам станет опасностью номер один для планеты Земля. Тот Первый понимал это, поэтому заложил в свою программу график пробуждения и забвения только для того, чтобы отслеживать общую ситуацию, которая творится на нашей планете. Пока я размышляла, он лёг на кровать и уснул. Я подошла к нему, растормошила его и задала вопрос:
— Почему ты не хочешь «просыпаться», Первый?
Он посмотрел на меня и спросил:
— Зачем?
— Ты ведь можешь изменить всё.
Он опять спросил:
— Зачем? Я уже несколько раз «просыпался» и увидел, что ничего не меняется, что мир по-прежнему катится в пропасть.
— Это что ж, ты хочешь, чтобы Третья Сила победила?
Он долго молчал, потом произнёс:
— Скажу тебе честно, Вика, всё зависит от нашей встречи и жизни с Ланой. Может случиться так, что я с ней даже не встречусь.
Я ответила:
— Попробуй только. Я сделаю всё, чтобы вы встретились.
Он опять спросил:
— Зачем?
— Слушай, задолбал ты меня этим вопросом, Соломон треклятый. Помнишь, я была на ваших учениях? Я видела конец вашей тренировки, когда вы в конце выстроились и сказали хором все вместе: «Если не я, то кто же?» Так вот, сейчас я тебе говорю: если не ты, то кто же вернёт Матушку Землю в исходное состояние? Это ты просыпался с Ланой и пять раз спасал Землю. Не помнишь? А в Хрониках всё написано. Поэтому сейчас я говорю тебе: если не ты, то кто же?
— А знаешь, когда мы родились, маме оставили только меня, и папа тоже сначала думал, что я один у него. Он где-то нарвал огромный букет чайных роз, прибежал к роддому и кричал: «Валя, спасибо за сына!»
Мама тогда была в раздумьях, по факту хотела со мной вернуться в Ашхабад и с отцом не иметь никаких дел. Что-то у них произошло, и она была обижена. Но приехал дедушка, и, по факту, мама, не выходя из роддома, стала женой отца, а я стал сыном своего отца. Оформили всё задним числом, но легенда эта в семье сохранилась.
— Послушай, а разве так можно — задним числом оформлять и брак, и ребёнка?
— Ты же была в Мары. Маленький военный городишко на краю Вселенной, а тут приезд целого генерала КГБ, и весь мир стоял по стойке смирно, выполняя волю старика. Как мама потом сказала: «Попробовала бы я его не послушать — осталась бы совсем одна».
— Послушай, Василий, давай на завтра вызовем герра Мюллера и твоего деда, мы им всё расскажем, что узнали. У них будет более полная картина, чем та, которую они узнают из докладных записок.
— А слушай, Вика, если у тебя не будет вопросов, давай ляжем спать, а то что-то тяжело мне всё это далось. А с предложением я твоим согласен, давай, вызывай их.
Ночью Василий спал очень беспокойно. Я предположила, что это были последствия двух последних путешествий за один день. Время от времени я сама просыпалась и прислушивалась к его стонам и словам, которые он иногда произносил. Очень часто поминал имя Гертруда, Гатль. Меня в этот момент разрывала ревность к той прошлой Лане — Гертруде. Под утро я забылась крепким сном и проснулась оттого, что кто-то щекотал мой нос пушинкой от подушки. Это был Василий. Он глядел на меня, улыбался, потом произнёс:
— Что, соня, пошли завтракать. Наши папаши уже прилетели, завтракают в санаторской столовой. Хочешь, пойдём к ним?
Я деланно возмутилась:
— А ты что, не приготовил завтрака?
— Ну почему ж, холостяцкий завтрак готов, но, может, тебя интересуют ресторанные завтраки?
— Нет уж, вкуснее завтрака, чем из твоих рук, я никогда не пробовала.
Я накинула халат, и мы пошли на кухню-столовую завтракать. На завтрак была вкуснейшая овсяная каша, тосты с маслом и, что меня удивило, непонятно откуда взявшиеся круассаны.
— Откуда в вашей стране круассаны?
— Знаешь, пока ты спала, я сбегал в Сокольники, там есть небольшая пекарня, называется «Французская», и купил круассаны. Они почти такие же, какими потчевала нас во Франции твоя нянька.
Мы позавтракали, привели себя в порядок и стали ждать отцов.
Продолжение, Глава 28
http://proza.ru/2026/01/02/134