Глава XVI http://proza.ru/2026/01/04/106
XVII
Лаура проснулась посреди ночи. Никита крепко спал. Она облокотилась на подушку и минут пять любовалась его профилем. Когда ещё ей выпадет возможность разглядывать его так близко, так открыто и не таясь, внимательно изучать каждую чёрточку, каждый выверенный штрих этого прекрасного и мужественного лица. Прямой нос, тонкий, но решительный, большие глаза с длинными густыми ресницами, четкие широкие скулы с бархатистой кожей, высокий лоб, густые соломенные пряди волос, широкие соболиные брови, выступающий точеный подбородок и губы... такие губы, которые бывают только на картинах или у античных мраморных богов. Серебристый мягкий свет, проникающий в узкий зазор между плотными гардинами, выкрадывал из объятий ночи эти штрихи редкой поэтической красоты и гармонии. Лаура осторожно, но продолжительно, поцеловала его в щетинистую щеку.
Порыв сильного высотного ветра гулко ударил в плотно закрытые окна. Стекла, чуть дрогнув, отразили атаку стихии, но по ту сторону послышался приглушенный, мощный и недовольный рёв. Лаура оторвалась от ненаглядного очарования Никиты и подняла глаза. Между гардинами можно было заметить мелкое суетливое движение в свете ночных огней. Она не поленилась, встала и подошла к окну.
- Боже мой! Какая красота!
Лаура стояла босая и в чём мать родила. Несмотря на снежное неистовство за окном, здесь было тепло и хорошо. Под ногами ощущалась приятная теплота дерева. Захотелось больше обзора на всю эту новогоднюю круговерть, к тому же она опасалась разбудить Никиту шорохами, поэтому решила выйти на веранду. Пройдя через обширное и высокое помещение гостиной, Лаура раздвинула стеклянную перегородку. Вопреки ожиданиям, оттуда не повеяло холодом, несмотря на кажущиеся такими холодными и ненадежными панорамные окна. Она решилась и босой ногой ступила на чёрный с прожилками мраморный пол. Но он оказался даже теплее, чем в гостиной. Лаура обратила внимание на столик. Удивительно, но от красивого полупрозрачного подсвечника всё так же мерно исходило тёплое свечение, хотя прошло уже более двух часов. Она заглянула внутрь: маленький огонёк прижился поверх остатка фитиля на самом дне и уверенно сиял оттуда, освещая всё пространство таинственным мерцанием. Вроде бы и не нарушались никакие законы физики и естества, но всё-таки грезилось в этом что-то волшебное и обнадёживающее, чудилось некое необъяснимое таинство и присутствие чего-то живого, осознанного и непостижимого.
Лаура на минуту погрузилась в приподнимающую над обыденностью волну своих ощущений и тихой радости. Полюбовавшись этим маленьким чудом, притаившимся в своем стеклянном пристанище, она оглянулась на стекла, которые так же огораживали её, Никиту и весь этот тёплый, уютный и впечатляющий мир его жилища от огромного ледяного ночного мира, свирепствующего снаружи. Она подошла вплотную к витражам, за ними простиралась бескрайняя столица. Лаура смотрела на Москву, а Москва, казалось, смотрела на неё мириадами подрагивающих полусонных огней. И оставалось только надеяться, что её, совершено нагую, позволившую себе сегодня поддаться чувствам и потерять голову, не видно со стороны. Да и кому смотреть? В такой-то час да на такой высоте.
Город заносило мягким пушистым густым снегом. Внизу всё уже было любовно накрыто плотным белоснежным одеялом. Не осталось ни одного острого угла, ни одной прямой линии. Лишь истончившиеся темнеющие прожилки улиц, ярко и нарядно освещенных золотистыми гирляндами фонарей, прокладывались заново и робко редкими проезжающими машинами. Набухшее низкое небо светилось жемчужным сиянием и казалось живым и мыслящим.
Где-то на крыше завывал зверь. То рьяно гневался, то грустно поскуливал. Иногда он со всей силы ударялся о что-то металлическое, пытаясь ворваться внутрь, чтоб расхитить их тепло и уединенность. Иногда мягко царапал крышу и стены острыми когтями и ухал. Но никто его не пускал. Словно это была крепость, высокая башня из сказки. И Лаура улыбнулась своим мыслям, и на пару минут позволила почувствовать себя принцессой. А где-то там в постелях, несомненно, лежал принц, защитивший ее от ледяного страшного дракона.
Налюбовавшись на завораживающую зимнюю живописную историю, ей захотелось пройтись по владениям рыцаря Никиты. Рассмотреть, как у него тут всё. Она вернулась в гостиную. В царящем полумраке мало что можно было разобрать, но с вечера, пока они пили тут кофе, она примерно запомнила расположение мебели и планировку. Свет ей не хотелось включать, это испортило бы атмосферу, к тому же, он попал бы в спальню через открытый проем и мог разбудить хозяина. По центру гостиной раскинулся огромный низкий широкий диван современного дизайна. Лаура провела рукой по его замшевой поверхности, ласкающей пальцы. «Во время вечеринок на нем разом человек тридцать поместится, не меньше», - усмехнулась она, представив себе, какие праздники жизни можно закатывать в таком месте. Ноги утонули в мягком и пушистом, как трава, ковре. Она посмотрела вниз — её темные ступни затерялись где-то в этой молочной плюшевой густоте.
Стена напротив прозрачной дугообразной перегородки веранды была украшена большим мозаичным панно из разноцветных кусочков древесины разных ценных пород. Оно повествовало сцену какого-то античного праздника: прекрасные грациозные полуобнаженные нимфы с человеческий рост в танце демонстрировали полуприкрытые прелести своих идеальных точеных фигурок и посылали зрителю улыбки с миловидных изнеженных большеглазых и тонконосых лиц. У их ног преданно возлежали не менее грациозные, но мускулистые и хищные ягуары с горящими желтыми глазами и белыми острыми клыками, то ли готовые защитить этих дев и разорвать каждого, кто посмеет приблизиться, то ли намеренные при первом удобном случае воспользоваться и подчинить их себе. Лаура подошла поближе и стала рассматривать удивительную и сложную картину в технике маркетри. Сложно было и представить, сколько на это ушло денег, времени, труда и мастерства. Рядом на консоли из черного дерева с перламутровыми и латунными вставками она заметила эффектную массивную статуэтку: огромная, размером с небольшую собаку, изящная черная пантера в крадущейся позе из отполированного черного агата. Лаура провела пальцами по ее глянцевым прохладным изгибам от носа до кончика хвоста.
Глаза совсем привыкли к мраку и стали замечать всё больше деталей, свечения со стороны улицы теперь вполне хватало. Она ещё раз окинула взглядом обстановку. Затем прошлась по другим смежным помещениям: бильярдная, библиотека, столовая, небольшой домашний кинотеатр… И везде её встречали самые изысканные ткани и материалы в отделке и мебели, натуральный камень и дерево, а в библиотеке оказался большой мраморный резной камин — сейчас потухший, но судя по пеплу и аккуратной стопке дров рядом вполне настоящий и действующий. Пространство наполняли красивые и необычные предметы со всех уголков Земли и всевозможных культур, расставленные и развешенные тут и там, — в них слышался шепот духа квартиры и её хозяина. «А он ещё и недоволен: «лишь четверть этажа!» Смешной ты, Никита Константинович», - хмыкнула его гостья и качнула головой. «И как же меня занесло в эту сказку, да так высоко — аж в «четверть пентхауса» на 49 этаже? Каким внезапным порывом ветра? Ещё вчера вечером, наряжаясь лишь с целью весело провести время на корпоративе среди коллег, могла ли я представить? И почему из всех именно я? За ним столько стройных красоток увивается. Видимо, сильно перебрал. Утром проснется и пожалеет».
Но Лаура не хотела грустить сегодня. Что будет, то будет. А сейчас она решила наслаждаться каждым моментом, пока есть возможность. И увлёкшись, переходя из комнаты в комнату, она на какое-то непродолжительное время представила себя хозяйкой всего этого. Но больше этих грёз грели фантазии побыть хозяйкой его сердца: «Почему бы не помечтать, пока я ещё здесь».
Лаура дошла и до ванной комнаты. Коснулась центрального сенсора выключателя на входе.
- Ого! Красотища, - прошептала она.
Сразу же внимание привлекла стена из янтарного оникса с внутренней подсветкой. Светилась только она, и Лаура решила не включать остальное. Пройдя чуть дальше, краем глаза слева в полумраке заметила какое-то движение, и испугавшись, что кто-то ещё вошел, она вздрогнула. Но тут же тихонько рассмеялась — это было её собственное отражение в большом зеркале. Зеркало заполняло всю высоту и в ширину было метра полтора, отчего казалось, что там проем в точно такую же ванную. И эта какая-то невысокая полная темнокожая девушка просто бесстыдно уставилась на неё из той, параллельной квартиры.
Пожалуй, за всё время своего пребывания здесь это зеркало не упражнялось в отражении подобных девушек. С такой фигурой и цветом кожи. Лаура смутилась. Она не привыкла видеть себя обнаженной в полный рост. Покрутившись и оценив своё тело со всех боков и сзади, Лаура грустно и критически заметила, что килограмм 20 было бы не лишним сбросить, а так же подтянуть местами.
- С января запишусь на фитнес и в бассейн, - пообещала она своему отражению, и отражение кивнуло ей пушистой, слегка взлохмаченной головой.
Лаура приблизилась к нему и всмотрелась в свою шевелюру. Так и есть — она выудила светлый волос и улыбнулась. Этот был не из числа ее мелированных прядей. Этот волос был коротким, с ширину ладони, и прямым. Она медленно протянула его между пальцев и бережно опустила на полку рядом. Можно было бы взять с собой на память, но… нет, таким она заниматься не будет. Что с ним делать? В рамочку под стекло и любоваться им всю оставшуюся жизнь, вспоминая эту ночь? Эту ночь она и так никогда не забудет. Он не её мужчина, и никогда её не будет. А упавшие крохи с него она не намерена собирать и коллекционировать. Надо себя уважать. Не сходить с ума и продолжать жить дальше.
Лаура решила отвлечься от нахлынувших эмоций и продолжила рассматривать, как Никита обустроил свой дом. Это, конечно, была не просто ванная комната, а настоящий алтарь самолюбования. Сразу становилось понятно, кто тут хозяин. Кругом зеркала и подсветка, отделка из камня и латуни, мозаика на одной из стен, тоже изображающая античный сюжет, но на тему купания и выполненная из эмали и стекла. Объемная ванна ласкающей глаз плавной формы из черного матового камня. Из такого же материала и длинная подвесная столешница с двумя раковинами. Ванна бога. Но судя по предметам, аккуратно расставленным вокруг одной из раковин, можно было надеяться, что он всё-таки немного человек: обычная зубная щетка в стаканчике, наполовину выдавленный тюбик зубной пасты, бритвенный станок, пенка для бритья, расческа, довольно ограниченный набор основных уходовых средств в баночках и флаконах. Контейнер и пинцет для контактных линз. Кто бы мог подумать, он ещё и очкарик, только никому этого не показывает. Вполне себе человеческий комплект. Кажется, Лаура ожидала чего-то большего, чего-то особенного. Но ничто из предметов гигиены не выдавало, что здесь по утрам приводит себя в порядок небожитель с электрически-сапфировым взглядом.
Обойдя владения, она направилась обратно в спальню. Но проходя через гостиную, теперь обратила внимание на силуэт ёлки на фоне окон, которая стояла совсем не украшенная, сиротливая и заброшенная. Лаура подошла поближе и сразу почувствовала едва уловимый ни с чем несравненный аромат хвои. Взялась за липкую смолистую веточку и глубоко вдохнула. Она заметила, что на ёлке все-таки присутствует одна гирлянда и решила включить её. Тёплый неяркий свет от маленьких хрустальных шишечек заполнил пространство, и всё сразу преобразилось, представилось иначе. Рядом с ёлкой стояли раскрытые и запечатанные упаковки с игрушками. «Хорошо, что он не держит кота. Это было бы вечно заброшенное, никому не нужное животное. Неужели не нашел полчаса, чтоб украсить ёлку? Чем он так занят?»
Лаура лишь вздохнула и решила все-таки хоть немного развесить игрушек и мишуры. Она открывала коробки и только изумлялась их содержимому: «Какая же красота! Видимо, ручная работа. Сколько же такое стоит? И какой смысл иметь столько денег, если ни на что не хватает времени? Если даже себе праздник и настроение не можешь создать, не то что окружающим. Так безобразно гулять, напиваться... И чего ему в жизни не хватает? Несчастный человек. Неприкаянный какой-то. Похоже, права Даша, и ему действительно бывшая девушка разбила сердце».
Через двадцать минут ёлка преобразилась и сияла теперь через блестящую мишуру и стекло игрушек настоящим новогодним чудом и непременным обещанием исполнения самых заветных и чистых желаний. Лаура приглушила свет хрустальных шишечек на самый минимум, отчего вокруг стало ещё таинственней, а сердце затрепетало, как в детстве, когда всё только начиналось, и не было потерь и боли, но переполняло лишь чувство несомненного незыблемого счастья на всю долгую-предолгую жизнь впереди. Она отошла на пару шагов, обозрела получившуюся красоту и направилась в спальню.
Но задержалась на пороге, остановленная видом другого рода красоты, будоражащей взрослую женскую часть ей сердца. На просторной низкой кровати, среди шелковистых простыней и одеял благородного цвета тауп с серебристо-сизым отливом, спал Никита. Раскинув свои мускулистые руки, с обнаженным рельефным торсом, возлегающий на подушках, словно главный приз, словно виднеющийся из развернутой серебристой обертки подарок к Новому Году.
Лаура аккуратно прилегла рядом. Он спал очень крепко и был такой, какой есть, естественный и ничем не приукрашенный: ни выверенным покоряющим взглядом, ни отработанной улыбкой, ни отточенными манерами, ни острым словом, ни дорогим костюмом. Запрокинув светлую голову чуть набок, он довольно громко храпел. Веки и пальцы его подергивались, возможно, ему что-то снилось. Взъерошенный, ненавязчиво пахнущий алкоголем, табаком и потом. Лаура улыбнулась. Где бы она ещё лицезрела Никиту Константиновича в столь разобранном виде? Но несмотря на все эти нюансы самого обыкновенного человеческого естества, он всё равно оставался невероятно привлекательным, красивым как Аполлон, и перебивая запах перегара, от него веяло неописуемым и ни с чем не сравнимым запахом желанного роскошного мужчины.
Она снова поцеловала его в шершавую щетинистую щеку. На этот раз он почувствовал. Всхрапнул напоследок, повернулся на бок, приоткрыл глаза и заморгал. Даже в тени, посреди глубокой январской ночи, его взгляд светился синевой и, казалось, наполнял эту тьму легким электрическим сиянием. Никита так ясно смотрел, и на мгновение Лауре показалось, что он сейчас сильно удивится ее присутствию и спросит, кто она такая и что делает в его постели. Но вопреки переживаниям, он уверенным движением притянул ее к себе и поцеловал так крепко и нежно, словно между ними были долгие отношения, а не кратковременная случайность.
***
Утром Лаура снова проснулась первой. Таинственность новогодней ночи, с ее флером волшебства и параллельного измерения, растаяла в утреннем свете, открывающем явную истину и являющем неприкрытую реальность. Лаура тихонько вылезла из-под одеяла, взглянула на себя, на Никиту, и ей захотелось прикрыться. И вообще, она прекрасно понимала, что пора одеваться и уходить. Чем раньше, тем лучше. Чтоб не разговаривать, чтоб он не смотрел на нее трезвыми и непонимающими глазами, не задавался вопросами, не мучился сожалениями и не мучил её. Лучше вообще потихоньку одеться и незаметно выскользнуть. Пусть думает, что ему это всё по пьянке приснилось.
Она сидела на краю кровати в нижнем белье, спиной к Никите, собираясь неслышно надеть колготки. Он наблюдал за её движениями на фоне светлеющего окна. Чернокожая полноватая девушка в черном кружевном белье, пахнущая сладко-дорогим «Gold» Coach, озорные кудряшки-спиральки, разбросанные по округлым пышным блестящим плечам...
- Ты откуда здесь такая?
Лаура вздрогнула и резко обернулась, досадуя, что он проснулся и застукал её.
- В смысле, откуда? Мы ночь вместе провели…
- Нет, это я в состоянии вспомнить, - ухмыльнулся Никита. - Откуда к нам приехала?
- Ниоткуда. Я живу здесь.
- Москвичка, что ли?
- Да.
- А… Ну а родители откуда? Или бабушки с дедушками.
- Папа здесь родился, а его родители приехали из Бразилии, из Ильябелы.
- Илья-бе-ла-а?! - протянул он с изумлением и облокотился на подушку, запустив длинные тонкие пальцы в густые взъерошенные волосы цвета карамели. - Я думал, из Африки откуда-то. Ничего себе. Что ж им в Ильябеле не жилось? Зачем променяли этот рай на Москву?
- Там, может, и райское место, но дедушка инженер. Тут гораздо больше платили, перспективы были, да и пригодились его знания. А ты откуда знаешь про Ильябелу?
- Да так, люблю путешествовать. Читал, видел фотки. Собирались… собирался съездить туда как-нибудь.
- Понятно.
- А ты сама была там?
- Нет.
- Жаль. Красивые места.
Никита помолчал, задумавшись о чем-то своем. Лаура задержала взгляд на нем, но снова отвернулась и стала рассматривать себя в маленькое зеркальце, пытаясь смахнуть кусочки осыпавшейся туши с нижних век.
Никита снова подал голос:
- А мама откуда?
- А мама с родителями, ты удивишься, но они приехали в середине 90-х из Англии.
- Наверное, не удивлюсь. А в Англию они откуда приехали?
- Они там родились. Там давно уже их предки жили, несколько поколений.
- Понятно.
- А предков их в Англию давно ещё привезли с Соломоновых островов.
- Это оттуда, где темнокожие люди рождаются со светлыми волосами?
- Именно. Ты и это знаешь?
- Я много чего знаю. Только все эти знания не сделали меня счастливее. А ты красивая, - вдруг заметил он, бесцеремонно похлопывая ее по пышному обнаженному бедру.
Лаура фыркнула:
- Спасибо, конечно... Приятно, что ты заметил это сейчас при свете дня, а не вчера в полутьме вечера и своего сознания.
Никита тихонько рассмеялся:
- Ох, женщины... Что вам ни скажи, на всё найдется список претензий и правок.
Пока Лаура справлялась с тонкими колготками, Никита зашуршал чем-то в тумбочке со своей стороны. Она потянулась за платьем и в этот момент почувствовала, что он дотронулся до её талии, слегка оттянул пояс колготок и просунул туда пару бумажек. Лаура опешила от такой самоуверенности и наглости. Они, конечно, были близки, но она не разрешала ему теперь делать с собой всё, что ему взбредет в голову, хватать её за тело и лезть под бельё. Она же себе не позволяет такого с ним, не лезет к нему под одеяло и не распускает руки лишь потому, что ей так хочется и теперь всё можно. Лаура нахмурилась, развернулась и выудила из колготок три купюры по 5000 рублей.
- Что это?
- Это тебе. Бери.
- Как проститутке?
Никита завис на секунду, а затем расхохотался.
- Поверь, шлюхи за ночь берут гораздо больше. И одеваются лучше, - он оценивающим взглядом пробежался по ее полуобнаженному телу.
- С возвращением, Никита Константинович.
- Что? - не понял он.
- Ночью ты был более обходительный и ласковый.
- Ты сама начала про шлюх.
Лаура ничего не ответила и отвернулась. Вот и сказочке конец.
- Купи себе что-то. Не знаю, прозрачную блузку или особенное нижнее бельё. Ты красивая, - он провел пальцами по ее лопатке, - надо себя ценить и не жалеть на себя. Пока молодая.
- Нет, я не возьму. Не надо.
- Да ладно, чего ты? Это же не оплата. Ты подарила мне ночь. Я хочу подарить что-то в ответ. Если бы я за тобой ухаживал вчера, мы бы куда-то пошли, я бы все равно это на тебя потратил. А скорее всего и больше. Бери, не глупи. Ладно, я пока в душ, а ты там это… прости, забыл, как тебя зовут… Луиза?
- Лаура.
- Точно, Лаура. Как оденешься, на кухне там найди себе позавтракать. Бери всё, что хочешь. Потом я отвезу тебя домой или такси вызовем.
Лаура была более чем разочарована — даже имя её не вспомнил. Пока Никита пошел в душ, она полностью оделась, собрала свои вещи и уже намеревалась уходить, но вдруг взгляд её зацепился за одну вещицу:
- Ах, точно. Ты даже имя моё забыл, и конечно, не вспомнишь, что проиграл мне вчера спор и обещал отдать что-то дорогое. Да ты и сам не знаешь, что тебе дорого. Поэтому возьму то, что для тебя действительно близко, ближе некуда, а для меня ценно. Ценнее твоих денег, золота и дорогих штуковин, расставленных по квартире.
Когда Никита вышел из душа, Лауры и след простыл. Не было и следов, что она завтракала. Деньги лежали на шелковистой постели благородного цвета тауп с серебристо-сизым отливом. Три купюры по 5000.
- Какие мы все гордые.
Он не стал заморачиваться и переживать.
Нет, так нет.
Продолжение следует...