Это эссе стало откликом и приглашением к обсуждению вот такой важной новости:
С 1 января 2026 года профессия медиатора официально внесена в государственный классификатор ОКПДТР под кодом 202023.
Более того, теперь по Общероссийскому классификатору занятий медиатор отнесён к группе 2619: «Специалисты в области права, не входящие в другие группы». Это принципиально важное событие. Рядом в этой группе стоят нотариус, следователь, юрист-консультант.
Для внешнего наблюдателя всё это бюрократические формальности. Но для практикующих медиаторов и тех, кто наблюдает за развитием этой сферы, — это символический рубеж, своего рода «точка невозврата». Государство поставило штамп: «Профессия существует».
Государство дало медиации не просто «прописку», а определённую профессиональную идентичность. Медиатор с точки зрения официального учёта — теперь юридический специалист.
Эти новации — не техническая деталь. Это мощный сигнал, который задаёт вектор развития всей профессии на годы вперёд и ставит перед сообществом фундаментальный философско-практический вопрос: сохранит ли медиация свою суть, получив «юридический» формат?
Что стоит за этим штампом? С одной стороны — легализация, возможность официального трудоустройства, основа для совершенствования стандартов. С другой — фундаментальный вопрос: не подменит ли формальное признание живую суть профессии? Как профессиональный философ и медиатор, я вижу здесь классическую коллизию формы и содержания, института и миссии.
Что на самом деле открывает код «202023»? Нельзя недооценивать практическую пользу этого шага. Государственный классификатор — это язык, на котором говорят бюрократические системы. Теперь в него включено слово «медиатор». Это позволяет:
- Легитимировать профессию в глазах скептиков. Для многих потенциальных клиентов, особенно в бизнес-среде, запись в классификаторе — сигнал серьёзности.
- Выстроить образовательные траектории. Появляется основа для создания внятных, признанных программ подготовки, а не только краткосрочных курсов.
- Интегрировать медиацию в работу государственных и корпоративных структур. Отдел по работе с персоналом или служба защиты прав потребителей теперь могут официально ввести в штат медиатора.
От себя добавлю код — это фиксация ассертивности профессии на социальном уровне. Она обрела границы через формальный язык и право голоса в системах учёта и регулирования. И это имеет не только положительные последствия, но и несет в себе угрозу того, что код может стать ограничительной рамкой, причем не только на бумаге.
Причина в том, что у любой формализации есть обратная сторона — риск потери конгруэнтности. В нашем случае конгруэнтность профессии — это её внутренняя суть, её «душа»: добровольность, нейтральность, ориентация на диалог, а не на формальный вердикт.
Что происходит, когда живая, гибкая, глубоко психологическая практика попадает в жёсткие рамки классификатора и потенциального будущего в виде бюрократического профстандарта?
1. Риск подмены цели. Главным показателем эффективности может стать не качество разрешённых конфликтов и удовлетворённость сторон, а количество выданных сертификатов, проведённых процедур или внесённых в реестр специалистов. Суть замещается отчётностью.
2. Риск бюрократизации духа. Как сохранить принцип добровольности и конфиденциальности, если над медиатором нависнет требование отчитываться перед руководством? Независимый посредник рискует превратиться в контролируемого служащего.
3. Риск создания касты «официальных» медиаторов. Классификатор может стать инструментом для создания закрытого клуба тех, кто не только соответствует формальным, легко проверяемым критериям (определённое образование, членство в конкретной СРО), но и интересам «своих» (во всем многообразии критериев их определения) людей в медиации.
Проще говоря, ассертивность (признание, формальный статус) может начать работать не на воплощение конгруэнтности (подлинной миссии медиации), а против неё.
Профессия, получив код, рискует потерять кодекс — внутренний этический стержень.
Встает непростой вопрос: кто будет вписывать смыслы в новые рамки? Какое содержание мы, как сообщество медиаторов, вложим в эту новую форму?»
Государство дало рамку. Но наполнить её смыслом — наша задача. Если мы делегируем это чиновникам или узкой группе ориентированных на свои корпоративные интересы лоббистов, мы получим мёртвую, формальную конструкцию.
В заключение хотелось бы сказать о важном различии между штампом и печатью доверия. Внесение в классификатор — это не финиш, а старт нового, более сложного периода самоопределения медиации.
Образно говоря, профессия выходит из «коучинговых» и «тренинговых» ниш и попадает в поле зрения государства, возлагающего на медиацию большие надежды. Теперь нам предстоит самая трудная медиация — медиация между логикой государства (порядок, контроль, стандарт) и духом нашей профессии (гибкость, доверие, человечность). И, возможно, ещё более сложная медиация - между сообществами самих медиаторов.
Полагаю, что наш успех будет измеряться не тем, сколько медиаторов получит удостоверения с кодом 202023, а тем, сможем ли мы удержать суть практики и миссии медиаторов, обретя новый статус.
(продолжение темы - "Медиация - между правом и диалогом" http://proza.ru/2026/01/15/1125)