Эллис… Кажется, я помню каждое ее движение, каждый ее взгляд, улыбку… Но сколько раз я уже ложился в анабиоз? Сколько перелетов я уже совершил? Эллис, наверное, уже успела состариться и умереть. Ее внуки уже, наверное, сами стали дедушками и бабушками. Помнила ли она меня? Виноват ли я перед ней? Я не знаю. Я помню нашу первую и последнюю встречу перед моим отлётом в космошколу.
Утро моего последнего дня дома выдалось солнечным. Был конец мая. Я проснулся около десяти, пролежал немного, потом встал, потянулся, выглянул в окно мансарды, где была моя комната. Отец уже был в саду, задумчиво курил между яблонями. Мама, наверное, тоже встала. Вчера мы легли поздно. Все говорили, обсуждали моё поступление в космошколу, мою дальнейшую судьбу. Предкам было нелегко. Ферма отца обанкротилась, мы увязали в долгах. Моё поступление немного облегчало ситуацию. Космошкола обеспечивала курсантов жильем, питанием и всем необходимым и таким образом, уехав учится, я снимал с родителей бремя расходов, связанных со мной. Мама время от времени начинала плакать, обнимать меня. Я и отец пытались ее как-то успокоить. Я был возбужден от радости, что прошел отбор, что начинаю наконец-то самостоятельную жизнь, хотя, периодически меня охватывало сомнение, правильно ли я делаю, что оставляю родителей. Может, стоило остаться, устроиться на работу и таким образом помочь родителям? С другой стороны, стать космонавтом была моя давняя мечта, никак не связанная с финансовым положением семьи. Да и работу сейчас найти довольно трудно. Я видел, как трудно моей матери свыкнуться с моим отъездом. Отец тоже переживал, но в целом с пониманием относился к моему выбору, ибо сам в свое время хотел пойти по этой стезе.
Я сделал несколько упражнений на растяжку, принял душ, побрился и спустился вниз. Мама с сестренкой была уже на кухне. Готовили завтрак.
– Привет, обезьянка, – сказал я сестре и потрепал ее по голове.
– Привет, космонавт.
Это было приятно.
– Я приготовила твои любимые оладьи, – сказала мама.
– Спасибо
Выглядела она нормально, только круги под глазами говорили о бессонной ночи.
– Мам…
– Что?
– Мам, извини меня, пожалуйста…
Это то, что я должен был тогда сказать. Встать на колени и просить прощения и благословения. Должен был поцеловать ее руку. Не как мужчина целует руку женщины, а как сын целует руку матери. Руку, которая утешала, укрывала, ласкала, вытирала слезы. Руку, которую я когда-то клал под щеку вместо подушки…
Я знаю, я имел право на выбор, я имел право решать, чему посвятить свою жизнь. Но я должен был покаяться… Вместо этого я просто сказал:
– Пойду позову папу.
Под конец завтрака отец спросил:
– Какие планы на день?
– Должен занести некоторые вещи Полю. Я у него давно брал. Нужно вернуть.
– К обеду ждать? – спросила мама.
– Постараюсь
– Что тебе приготовить?
– Мам, ничего, не беспокойся.
– Я просто пытаюсь урезонить свой материнский инстинкт, хочу тебя накормить получше перед дальней дорогой. Ладно, сынок, сделаю что-нибудь из того, что ты любишь.
Было это сказано с какой-то обидой, но тогда это как-то прошло мимо моего сознания. Или моё тогдашнее сознание не хотело знать эту обиду? Или это сейчас моя совесть добавляет в то воспоминание обиду, которой никогда не было? Я не знаю…
– Мам, действительно, ничего не надо, не беспокойся
– Приготовлю твой любимый суп с фасолью.
– Спасибо, – ответил я.
Я помог убрать со стола, потом поднялся к себе, отобрал вещи, которые должен был вернуть.
Пока я собирался, сортировал и складывал в сумку вещи, которые возьму с собой, стало жарко. Я посмотрел на экран инфора, чтобы проверить статус Поля. Пульс у него был 120. Похоже он уже проснулся и делает зарядку. Кроме книг, я взял ещё несколько ненужных мне вещёй, которые могли пригодиться племяннику Поля.
На улице уже во всю светило солнце. Я посмотрел по сторонам. Уютные двух-трехэтажные коттеджи, черепичные крыши, белоснежные стены. Старые платаны. Скоро я уеду и скорее всего, никогда больше не увижу это место. На мгновение мне стало страшно. Помимо воли я представил, как мои постаревшие, одинокие, брошенные мной родители выходят на эту улицу, чтобы погреться на солнышке, чтобы найти кого-нибудь, с кем можно было бы поговорить. Они так и не дождались сына. У них нет будущего, они не ждут радости. Впереди только медленное угасание… Я почувствовал укол совести. «Может не надо?» – подумал я. «Ну почему не увижу? – оборвал себя я, – увижу!» Я представил себя в парадной форме офицера, возвращающегося в отчий дом. Приветливые прохожие, машущие мне дети, улыбающиеся девушки, идущие навстречу… И гордящиеся мной родители, встречающие меня у ворот. «Отучусь в школе, сделаю пару рейсов на новых кораблях и вернусь. Мама зря переживает», – сказал я сам себе.
Во дворе у Поля было тихо. Дверь открыла незнакомая девушка. Красивая. От неожиданности я даже не сообразил, что надо поздороваться.
– Здравствуйте, – сказала она.
– Здравствуйте, а Поль дома?
– Да, минуточку. По-оль! – Крикнула она в глубину дома.
– Кто это? – сказала бабушка Поля появляясь из-за спины девушки
– Здравствуйте, миссис Смит, это я Джон.
– А-а, заходи сынок.
– Не, ничего, я просто должен…
– Проходи-проходи! Морса попьешь. Жарко уже, поди, на улице?
– Да.
– А в доме прохладно, садись.
Я сел на предложенный диван в холле. Бабушка Поля села в кресло напротив.
– Эллис, принеси нам морсу, пожалуйста – сказала она.
Потом, повернувшись ко мне:
– Ну что, я слышала ты нас покидаешь?
– Да, миссис Смит
– Не страшно?
– М-м-м… Вы знаете, я с детства как-то… Всегда хотел стать космонавтом.
– Ну, это ведь только детские мечты?
Появилась Эллис с подносом, который она положила на журнальный столик между нами. Какая она… Высокая. Глаза большие. Почему я до сих пор не видел ее у Поля?
– Эллис, познакомься, это Джон, он друг и одноклассник Поля. Джон, это Эллис – двоюродная сестра Поля, моя внучка.
– Очень приятно, – сказал я вставая.
– Мне тоже, – сказала Эллис, протягивая мне руку.
Я пожал руку, мы сели. Эллис села рядом с бабушкой Поля. Мы вели непринужденную беседу в которой Эллис ничего не говорила. Я отвечал на вопросы бабушки Поля и ни разу не посмотрел на Эллис. Кажется, она на меня тоже не смотрела. Что-то изменилось. В груди моей появилось что-то, что казалось немного мешает дышать. Каждый раз вдыхая, я чувствовал какой-то призрачный жар в груди.
– Что, простите? – кажется я задумался и пропустил вопрос.
– Я говорю, как родители отреагировали на твоё решение?
– Ой, им немного тяжело, им кажется они меня вряд ли теперь когда увидят.
– Разве это не так?
– Ну, я же пока никуда с планеты не улетаю. Мне учиться ещё пять лет. Буду приезжать на каникулы. Они могут приезжать ко мне. И знаете, одна из причин, почему правительство сейчас активно набирает курсантов в космошколы это то, что пару лет тому назад ученые наконец-то совершили прорыв. Им всё-таки удалось создать технологию подпространственного перехода. Скоро состоится первый экспериментальный полет первого корабля такого рода. Я думаю, к тому времени, когда я закончу космошколу, мы уже будем летать на таких кораблях. Сроки полета к звездам на них сократятся до нескольких месяцев. Впереди нас ждут массовые полеты к звездам. Не сразу конечно, но…
Говоря это, я смотрел на лицо бабушки Поля, а боковым зрением пытался видеть Эллис. Мне было приятно, что она слышит то, что я стану сначала курсантом, а потом космонавтом. Хотелось произвести впечатление. Но она как-то не выражала особого интереса к нашему разговору. Просто сидела, держа в руке стакан с морсом на коленях, и никак не участвуя в разговоре.
– А вот Эллис решила стать пси-программатором.
– Интересная область. Вы, значит, очень хорошо знаете математику? – обратился к Эллис.
И пожалел. Потому что почувствовал, что, смотря на нее краснею. Не надо было к ней обращаться!
– Да, неплохо, – ответила Эллис.
– Ну, это она скромничает, – сказал Поль, появляясь в комнате.
Это было как нельзя кстати, надеюсь, никто не заметил моего конфуза.
– Привет, дружище! – протягивая мне руку, сказал он.
– Привет, как дела?
Я встал, мы пожали друг другу руки.
– Если у тебя в космошколе возникнут проблемы с математикой, физикой, можешь смело обращаться к Эллис. Она три раза выигрывала планетарные олимпиады по математике. Ей ещё в детстве два раза хотели дать Нобелевскую премию, но она все время убегает от преследующего ее Нобелевского комитета, – улыбаясь во все лицо, сказал Поль.
Он явно подтрунивал над своей двоюродной сестрой.
– Не верьте ему Джон, – сказала она, улыбаясь, – Поль просто шутит.
Охренеть! Какая красивая улыбка! Как обидно! Кажется, я опять покраснел…
– Я думаю, в его шутке только доля шутки, а остальное – правда.
– О-о! – протянул Поль.
Он ещё что-то хотел сказать, но я опередил, чтобы перевести разговор на другую тему.
– Поль, я тебе книжки твои принес. Вот, – сказал я.
– Спасибо. Ты мне лучше привези что-нибудь оттуда.
Поль показал пальцем в потолок.
– Постараюсь. Но будет это ещё не скоро.
– Ничего. Я потерплю. Ты когда уезжаешь?
– Завтра утром, самолётом.
– Во сколько в аэропорту будешь? Мы тебя проводим.
– Да не стоит, не беспокойся.
– Да?
– Точно.
Мы потрепались пару минут ни о чем, потом я откланялся, сказав, что должен идти ещё по делам. Поль проводил меня, и когда входная дверь за нами на крыльце захлопнулась, мы обнялись.
– Поль, ты извини, у меня не получается устроить прощальную вечеринку… У предков сейчас ситуация не очень…
– Да ну-у! Не переживай из-за таких пустяков! Мы ещё с тобой пива попьем! Мужик, ты самое главное держись там. Встретишь инопланетян, не бзди. Сразу из бластера, пиу-пиу!
– Надеюсь, я встречу прекрасную инопланетянку, которую не надо будет пиу-пиу.
– Ее надо будет – Он два раза звонко поцеловал воздух в такт «пиу-пиу».
– Мы рассмеялись.
– Ладно, – сказал я, – Я буду приезжать на каникулы.
– Действительно, не пропадай, – уже тихо сказал Поль.
– Увидимся ещё. Наверное… Пиши.
– Окей.
Мы ещё раз пожали друг другу руки, и я ушел, не поднимая на него глаз, не оглядываясь. Кажется мне в глаз попала соринка. По телу пробежали мурашки. Мы с Полем были друзьями с пятого класса. Много чего было. Игры, проказы… Самое главное, мы много мечтали вместе. Оба мечтали стать космонавтами, но потом Поль всё-таки передумал и теперь станет юристом. Ему даже ехать для этого никуда не надо. Местный универ имеет вполне адекватный рейтинг. «Вот и все, – крутилось у меня в голове, – вот и все.... Детство закончилось.»
Продолжение http://proza.ru/2026/01/15/1077