Вместо предисловия
«Сейчас эта тема под запретом здесь, в месте, которое служит убежищем для написания этих воспоминаний, изложенных участником событий от первого лица. Но автор выражает надежду, что время запрета вскоре закончится, поскольку нам, землянам пока суждено жить в мире ограниченном нашей планетарной сферой, лишь изредка боязливо высовывая свой нос в небольшую часть солнечной системы, наивно полагая , что более в мироздании нет ничего похожего на нас...».
« Скорей бы пройти эту чёртову точку!» - я надвинул на глаза противосолнечный щиток шлемофона, поскольку после обязательного противозенитного манёвра солнце переместилось влево и вперёд по курсу, залив внутренности кабины расплавленным золотом своего полуденного сияния.
Хоть сегодняшний полет ничем не отличался от иного обыденного задания, грызло меня какое-то интуитивно - противное чувство. Это чувство появляется , возникая сразу и вдруг, перед каким-нибудь неприятным вывертом судьбы, и в недвусмысленности такового предупреждения я за пять с половиной десятков своей жизни имел немало оснований убедиться. Поэтому, поднимая самолёт с взлетно-посадочной, которая находилась за две сотни километров от линии военного соприкосновения, и сейчас во время полёта я пребывал в отличие от других дней своих фронтовых будней в каком-то нервно - настороженном состоянии. Что само по себе было достаточно иррациональным. Ведь каждый полет на сопредельную сторону, которая за время конфликта с каждым днём все больше насыщалась различными видами противовоздушной обороны, щедро поставляемыми ей великодушными союзниками, мог окончиться для меня трагически. Но, если бы все было так гладко, как обещали в начале этого противостояния, если бы не натолкнулись мои коллеги по лётному ремеслу на такую противовоздушную мощь, в течении нескольких боевых дней последнего месяца основательно проредившими порядки наших военно-воздушных сил, то и не сидел бы я сейчас в кабине этого штурмовика, не делал бы очередной разведывательный вылет, а оставался бы серым отставником, коротающим пенсионные дни в провинциальной и захолустной дыре, названия которой большинство населения страны никогда не слышали.
Я, несмотря на своё взвинченное состояние, опять вернулся к мыслям о правильности своего выбора месячной давности. Ведь не был он спонтанным, и пенсионного обеспечения мне, как офицеру запаса, на не хитрую провинциальную жизнь вроде бы было достаточно с учётом иногда случавшейся подработки. Но, когда, явившись по вызову в казённое здание, я выслушал предложение о контракте по своей бывшей лётной специальности, что-то во мне перевернулось. Как будто через пыльное окно того кабинета, где мне сделали предложение, ворвался этот режущий ветер реактивных высот. А собственно, чем мне ещё было заняться на моем жизненном склоне? Так получилось, что вот уже десять лет я безнадёжно один, и не имею перспектив обрести рядом родную человеческую душу. Как я не умер тогда во время чудовищного запоя? После того как судьба лишила меня в одночасье всех, кто был мне дорог.
« А ведь я тогда умышленно не прекращал пить все те беспросветные дни, я хотел уйти из этого мира, ставшего для меня во внезапно свалившемся одиночестве просто неподъемным грузом!» - подумал я, разглядывая появившийся внизу и немного сбоку от меня остров, который и был основной целью моей разведки.
Островок этот, недавно оставленный нашими войсками, представлял собой бесплодный кусок каменной почвы площадью около пяти квадратных километров. Форсировав режим работы двигателя, я прошёл, километрах в двух от него в стороне. Визуально эта каменная плешь на морской глади выглядела безжизненно.
« Какого черта командованию взбрело делать сюда авиаразведку?! Со спутника не видно что -ли, что кроме помета от чаек здесь ни черта нет! - злобно подумал я, снижаясь и проходя над островом на предельно малой высоте, отчего рассевшихся там бакланов просто сшибло звуковой волной, - Или у них и спутники закончились?!».
Привыкнув все делать основательно, я ещё раз проутюжил остров звуковой волной в обратном направлении и резкой свечой ушёл вверх. Ну, все вроде, задание разведки выполнено, можно заваливать самолёт в вираж и брать курс домой. Грызшая меня тревога затихла и, если и не ушла совсем, то сильно ослабила свою хватку.
Вой охранного комплекса резанул бритвой по только что появившемуся спокойствию. Ракетная атака! Черт! Видимо, не такие уж идиоты у нас в штабе! Стартовать ракете кроме как с проклятого острова было неоткуда. Когда ж эти черти успели завести сюда ракетный противовоздушный комплекс, да ещё и так хорошо замаскировать его?
Никакой паники у меня не было, все действия в подобного рода ситуациях отточены пройденной службой. Уйдя в вираж и усилив новую траекторию изменением угла тяги двигателя, я одновременно активировал БКО (бортовой комплекс обороны), который усеял мой инверсионный след множеством ложных тепловых целей.
«Так! - подумал я, охваченный азартом боя. - Сейчас я пропашу вашу каменную лепёшку свинцом!»
Пальцы сбрасывают предохранители, активируя ракеты, скорострельные пушки заглатывают боекомплект. В оптике стремительно растут очертания чертова острова. Повторный вой тревоги и беглый взгляд на дисплей заставляют меня отменить атаку, так как на самолёт идут ещё три ракеты. Откуда эти -то, черт возьми! Видимо пропустил я какую-то водную цель, или лодка противника всплыла – сейчас не до раздумий! Потом узнаю, откуда эти сюрпризы! Прижимаюсь к морской поверхности и резко вертикальной свечой ввинчиваюсь в небо. Но, дьявол их побери, видимо за период моей отставки вооружение сделало не один, а просто множество шагов в прогрессе вооружения. Моя уловка не срабатывает, и одна из преследовавших меня ракет взрывается в точке траектории, в которой мы должны были разойтись с ней в противоположные стороны. Поражающие элементы рвут хвостовое оперение моей машины. Двигатель отключается, напоследок высветив красными значками критические неполадки на дисплее. Рву рычаг катапульты, но ожидаемого взрыва пиропатронов, которые должны были отстрелить фонарь кабины, одновременно выбросив и моё кресло, не происходит.
« Да, что за…?!» - в голове лихорадочно несутся мысли, глаза же следят за несущейся мне навстречу водной поверхностью.
Ещё и ещё раз пытаюсь задействовать катапульту. Тщетно. Удар. Темнота…
ЭПИЗОД 1. ЗА ПОРОГОМ
Когда я вышел в отставку и осел в своём небольшом городке на «малой родине», у меня в избытке появилось свободное время. И чтобы не «закольцеваться» в дремотной пенсионной жизни я стал навёрстывать упущенное в своём самообразовании. Много читал, в основном мою любимую фантастику. Когда же я внезапно остался один на этом свете, то после того, как оправился от утраты, стал изучать различные теории посмертного нашего существования. И не то, чтобы меня убедили труды Майкла Ньютона и других исследователей, но, во всяком случае, они вселили какую-то уверенность в том, что после смерти нашего физического тела мы из Вселенной не уходим, а просто переходим в иное бытие.
Поэтому, когда я себя осознал после моего последнего боя, то сначала, ещё не открывая глаз, прислушался к своему телу. Мои ощущения явно говорили о том, что я его ощущаю. Не было чувства невесомости и прочего «парения» души, о чем говорили изученные мною труды. Веки мои были закрыты и, наверное, поэтому перед взором была полная темнота. Хотя откуда мне и исследователям, написавшим читанные мною книги знать – как именно мы видим и чувствуем, после того как ушли за порог бытия? Но, с другой стороны по старику Декарту: «Я мыслю, следовательно я существую.» И я вроде бы именно мыслю, а не чувствую. Но опять-таки если мне это не кажется. Может, так и должно быть? По крайней мере, нужно определить, где я. Не исключено, что я до сих пор в кабине своего почившего штурмовика в воздушном пузыре из-за сохранившейся после удара о воду какой-то герметичности фюзеляжа. А бренные останки боевой машины лежат на дне моря недалеко от злополучного острова. Ну, для того, чтобы убедиться в своём местонахождении, надо открыть глаза, ибо иными органами чувств этой информации не получить. В ушах полная тишина, осязание тоже не даёт определить, где я. Единственное, что я могу констатировать, это наличие свободного дыхания. Правда, воздух какой-то очень тёплый, даже горячий . Но какого-либо движения этого воздуха в виде сквозняка или там ветерка не чувствуется. Неужели я всё-таки по-прежнему заперт в кабине, и потеря сознания после падения на морскую поверхность это только отсрочка перед настоящим концом?! В кровь резко поступает адреналин. В мои распахнутые инстинктивно глаза проникает какой-то мягкий свет розовых, перемешанных с фиолетовыми, тонов. Этот свет мягко струится как -будто отовсюду. А сам я нахожусь по первому впечатлению в центре какой-то сферы. Я не могу определить даже на чем, собственно, лежит моё тело. А то, что тело моё ещё существует, я убеждаюсь, поднимая свои руки и поднося их своему лицу. Беглый осмотр также дает мне понять, что на мне по-прежнему одет летный комбинезон. На голове, правда, нет шлемофона. Я поднимаю согнутые ноги к животу. Тело не подаёт никаких болезненных симптомов. Но что же это за розово-фиолетовая темнота вокруг? И если я не среди обломков самолёта, то где же я, черт побери?! Значит, все-таки я погиб? Значит, нет широко известного всем, светового тоннеля? Или я прошёл этим тоннелем, просто ничего не запомнив. Хотя все люди, пережившие кратковременную кончину в виде клинической смерти, однозначно утверждали, что были в световом тоннеле после момента смерти, а до этого наблюдали своё тело со стороны. Так, а может быть, все произошло просто несколько мгновений назад, и именно сейчас я увижу своё бренное тело, расплющенное ударом чудовищной силы, и начну своё путешествие по световому тоннелю с поверхности Земли к вместилищу всех духовных сущностей Вселенной? Может, я слишком тороплю события этого нового для меня мира? Странно, что мне свойственны те же земные эмоции… Впрочем, ожидание, продлившееся по земным меркам минут десять не привнесло никаких изменений в окружающую меня обстановку. Так, нужно что-то делать, наверное? Нужно как-то исследовать, насколько это возможно, моё новое пространство. Пытаюсь встать. Это даётся на удивление легко. Странное ощущение. Я стою на своих ногах. Я чувствую привычный вес своего тела. Но не могу никак рассмотреть поверхность, на которой стоят мои ноги. От этого кружится голова. Однако ж, я все-таки пилот. Собираюсь, концентрируясь на тусклом всполохе розового цвета впереди меня, головокружение проходит. Осматриваюсь. Вокруг меня, сколько я могу видеть, только чёрное пространство с теми же цветовыми сполохами во всех направлениях. Делаю сначала один шаг вперед, потом еще несколько. Ничего не меняется. Я останавливаюсь в полнейшей растерянности. Чувствую, что и без того горячий, воздух вокруг меня стал как будто на десяток градусов жарче, что он осязаемо уплотнился, приобретя почти физическую твёрдость. Я невольно отступаю назад. Пространство подёргивается рябью.
- Как ты себя ощущаешь? – голос из ниоткуда дробится эхом, как будто я в земных горах…
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ