Начало произведения: http://proza.ru/2026/01/14/554
Главы 9-10: http://proza.ru/2026/01/19/1280
Глава 11.
Проводив Грету взглядом, Марк допил остатки кофе, помыл стакан и подошел к столу, уперев в него обе руки. Он наклонился, прожигая взглядом Энрике.
— Если что, ты не в моем вкусе, — проговорил тот, не понимая, чего хочет от него Марк.
Кочевник улыбнулся и ответил с ухмылкой:
— Я знаю, кто в твоем вкусе. Всего лишь хочу сказать, что для всех будет лучше, если ты будешь держаться от нее подальше.
Энрике резко встал и, обойдя стол, подошел вплотную к Марку.
— Повтори, — произнес он спокойно.
— Ты все прекрасно слышал, — ответил Марк. — Не сбивай ее с пути.
— С какого? — закипал Энрике. — Того, где она хочет умереть? Это ты ее надоумил?
Марк не отступал. Оба мужчины не разрывали зрительного контакта и казалось, воздух вокруг них трещал от напряжения. Энрике сжал кулаки, мысленно уже ударив по самоуверенному лицу кочевника.
— Она сама все решила, я лишь предложил вариант. И я обещал помочь ей, — твердо говорил Марк. — Я уважаю ее решение, потому что понимаю ее, как никто другой. И никто не помешает мне выполнить обещание. Даже ты. Уж тем более ты.
— А вариант того, что она передумает, ты не рассматриваешь? — не отступал Энрике. — Может, она уже сомневается, но ты давишь на нее.
Кочевник чуть расслабился и отошел:
— В том-то и дело, что сомневается. Только сама еще этого не понимает. И для нее же лучше, если она будет меньше с тобой общаться. Ты вызываешь ненужные ей воспоминания.
Энрике слегка улыбнулся, словно разгадав самую сложную загадку в своей жизни. Потом сильнее. А затем и вовсе рассмеялся:
— Ты ревнуешь, мужик. Точно. Ты ревнуешь.
Марк усмехнулся, но в его глазах отчетливо виднелась злость:
— С чего? Мы идем с ней умирать, а не строить планы на светлое будущее.
— Но пока вы не умерли, никто не может запретить вам жить, чувствовать и желать, — ответил Энрике. — Ты говоришь, что Грета не понимает, что сомневается? А ты понимаешь, что она для тебя нечто большее, чем просто напарник по смерти?
Марку не нравился этот разговор. Сквозь зубы он проговорил:
— Я тебе сказал…
— Я тебя услышал, — перебил его Энрике невозмутимо. — Но мне плевать на то, что ты сказал. Она не твоя собственность. Она уставшая, вымученная, несчастная, но живая женщина. И поверь мне, Грета будет делать только то, что решит сама. Чем бы это решение ни было.
Марк с издевкой произнес:
— Думаешь, знаешь ее только от того, что был знаком с ней в школе? Ты видишь в ней прежнего человека, из прошлой жизни. Но она уже давно не та, что была раньше. Как и мы все.
— Ты ошибаешься. Да, я вижу в ней ту Грету: живую, яркую, страстную, амбициозную и сильную. Именно потому, что она и есть такая — настоящая. Запрятанная под коркой сарказма, ненависти и злости, — Энрике снова уверенно подошел к Марку и сказал. — Я сделаю все, чтобы она жила и хотела жить.
С этими словами Энрике покинул столовую, оставив Марка наедине со своими намерениями. И пусть кочевник только попробует встать у него на пути. Он больше никогда не позволит себе потерять Грету Гарсиа.
Тем временем сама Грета наблюдала за одним из жителей, которому сегодня выпала очередь быть в карауле. Возле выхода наверх, у тяжелой металлической двери каждую ночь оставался дежурить один из мужчин. Грета так и не поняла необходимость. Но догадывалась, что, возможно, пока ветер не стих и песок окончательно не улегся, в пустыне все же промышляли паразиты. Понимая уязвимость жителей, они могли воспользоваться обстановкой себе в угоду. Растащить то, что осталось в домах, или чего хуже, узнать про подземное убежище. Тогда всем пришлось бы тяжко. Паразиты были сильными, безжалостными и жестокими. Нападали ночами и толпой. Убить они, конечно, никого не могли. Но оставить без еды, ценностей и вещей — это легко. Избить, поиздеваться — им всегда за радость. Причем не разбирали, мужчина перед ними или женщина. Переваловцы не могли допустить подобного. В бункере слишком много ценных и важных ресурсов. И людей.
И вот сейчас Грета наблюдала за караульным в ожидании, когда он откроет дверь и пойдет на осмотр обстановки.
Тяжелый рюкзак тянул вниз, и Грета периодически поправляла его, стараясь быть бесшумной и незаметной. Сейчас часовой повернет тяжелый замок, выйдет, и Грета тихо прошмыгнет за ним. Никто и не заметит. Пока еще должно быть темно, до рассвета есть время. И дальше свой путь она продолжит одна.
Грета все решила за секунды. За те секунды, когда уходила, оставив готовых кинуться друг на друга мужчин. Оставаться здесь более невыносимо. Марк давил на нее, сомневаясь в ее решении. Но тем не менее тянул время, хотя уже могли бы выдвинуться. Ведь буря почти утихла, а к обычным ветреным дням она привычная.
«Вот и проверь мою решимость, Марк. Когда меня не увидишь больше», — думала Грета, отгоняя от себя мысли, что она поступает некрасиво.
И Хоффман. Его вообще не должно было быть. Она даже не вспоминала о нем за все годы своей жизни. А теперь каждый раз, когда она его видела, ладони девушки становились влажными. При внезапных прикосновениях дыхание учащалось.
«Я становлюсь дурой рядом с ним, как школьница. Хотя он мне даже в школе никогда не нравился», — размышляла Грета. Но понимала, что сейчас все изменилось. Она по-другому стала реагировать на него. И непонимание природы этих странных, неуместных, несвоевременных и никому не нужных чувств ее пугало.
Поэтому она решила уйти. Не прощаясь и не объясняясь ни с кем. Ведь разговоры с этими двумя у нее все равно не складывались. По крайней мере так, как того хотелось. Она мысленно благодарила за все кочевника, за то, что помог ей проделать этот путь, за то, что понял ее и выслушал. Особенно за тот разговор в Домаче. Была благодарна Энрике за его терпение и тихую ненавязчивую заботу и защиту. За приятные секунды теплых воспоминаний, не вызывающих боли и слез. И Линду за ее молчаливое понимание и участие.
«Но дальше я сама. Все нервы мне вытрепали, так еще и в голову залезли. Даже во сне от вас покоя теперь нет», — поругалась про себя Грета и оживилась, услышав звук открывающегося замка.
Дверь издала противный скрип, и мужчина скрылся в темноте лестничного пролета.
Грета аккуратно приоткрыла дверь комнаты, огляделась по сторонам и тихо, почти не дыша, двинулась в сторону выхода.
Она легко преодолела достаточно большое количество ступеней. Когда Марк нес ее сюда, ей показалось, что они очень быстро оказались на месте. Она и не думала, что все это время они находились на такой большой глубине. Все-таки, строители оправдывали свое имя. Таких технологий и приспособлений в современном мире Грета еще не видела. Хотя она и правду про существование остального мира таким, какой он есть, до недавнего времени и не знала.
Как она и думала, рассвет пока не наступил. Но темно было еще и из-за того, что ветер поднимал пески. Сильный ветер. До конца он не стих, и на секунду в голове Греты промелькнул страх и осознание опасности ее затеи. До этого она была не одна, Марк своими советами и опытом умело направлял путешествие. Сейчас же Грета могла полагаться только на себя и впервые она всерьез засомневалась. А потом разозлилась. Нет, она решила и она пойдет одна. Жила же она одна до этого? Справлялась? Легко. Сейчас ничего не изменилось. Глядишь, и легче будет рассчитывать только на себя. С каких пор ей нужны помощники?
Мысли подстегнули ее, и нахмурившись, Грета уверенно шагнула за порог, пока не вернулся часовой.
Она не смогла понять, в какой части поселка находился вход в подземелье. Все было занесено песком, и в темноте не разглядеть. Грета натянула платок, завязанный на шее, на нос и рот, и двинулась вдоль стены. Ноги тонули в песке, что-то острое неприятно кольнуло стопу, и Грета машинально сморщилась от боли. Но расслабляться и жалеть себя было некогда. Надо уйти как можно дальше, пока никто ее не хватился.
Почти дойдя до края строения, Грета услышала шорох за углом. Скорее всего, часовой возвращался на свой пост. Она прижалась к стене, всем существом желая слиться с ней. Не удержалась, шлепнулась в песок и замерла, сидя в нанесенной ветром кучке. Мужчина прошел мимо, не заметив ее.
Грета еще немного посидела. Убедилась, что караульный вошел в бункер, и, только выдохнув с облегчением и собираясь подняться, услышала разговор. Говорили двое: быстро и нервно. В следующее мгновение она услышала громкое и отчаянное:
— Грета!
«Черт… Энрике, чтоб тебя, неугомонный ты засранец», — выругалась Грета.
Она сидела и не собиралась выходить. Пусть хоть обкричиться, она не выйдет.
Мужчина несколько раз громко позвал и исчез в темноте входа в подвал.
«Ради всего святого, только не собирай поисковый отряд. Не разочаровывай меня», — тихо проговорила Грета.
Только голос Энрике стих, она подскочила и что есть силы рванула вперед, не разбирая дороги.
Она бежала по вязкому песку, проваливаясь почти по колено, и мечтала как можно дальше уйти и скрыться из виду. Энрике в любом случае сейчас вернется, но надо поднажать, постараться и остаться незамеченной.
Услышав позади очередные крики, Грета прыгнула к стене дома и легла вдоль нее лицом вниз. Радовало, что Энрике был один. То есть, пока она слышала только его голос. Хотя, наверняка кто-нибудь еще пошел в другую сторону.
«Конечно, и Марк теперь в курсе, как же без него», — размышляла Грета, выплевывая песок.
Крики снова прекратились. Глаза немного привыкли к темноте и песчаному мраку. Грета подняла голову и прищурилась, чтобы оглядеться. Но тут же зажмурилась от яркого света, бьющего в глаза.
В следующую секунду свет погас, и нашедший громко сказал:
— Нашел!
Марк. Это был он. Пока Энрике отчаянно пытался докричаться до нее, кочевник молча ее нашел. Словно знал, куда идти.
«Никуда от тебя не деться», — выругалась Грета про себя и увидела протянутую руку Уиндфри.
Грета бессильно уронила голову на руки. Издав тяжелый вздох, больше похожий на хныканье, она схватилась за руку кочевника и поднялась. Сквозь песчаную пелену замаячил свет приближающегося фонарика.
— Грета! Ты с ума сошла? — Энрике подбежал и крепко прижал ее к себе. — Я думал ты… Боже, Грета…
Девушка не могла пошевелиться. Этот вихрь ощущений от неудачного побега лишил ее всех эмоций.
Она с трудом выбралась из сильных объятий Энрике, подняла сумку и пошла обратно в бункер.
«Все равно я свалю отсюда. Как же вы меня все достали»,— ругалась Грета мысленно.
Оказалось, что она не успела дойти даже до конца улицы. Шансы на то, что ее не найдут, были ничтожными. Для этого мужчинам нужно было хватиться ее сильно позже.
И что было ироничным — она прыгнула в песок к стене у самого дома Энрике.
Войдя в комнату, Грета собиралась закрыть за собой дверь, но ее попытка не увенчалась успехом. Энрике буквально влетел следом за ней:
— Грета, чем ты думала? — он не кричал, не ругался, но его голос был крайне тревожным. — Неужели ты не понимаешь и не осознаешь опасность, которой себя подвергла?
Грета гордо вскинула голову и ответила:
— И что? Если бы я знала, что могу умереть среди песков, и что нужно только выйти в бурю, я бы сделала это еще сто раз! Но этого не будет! — она медленно придвигалась к мужчине. — А вы со своими советами и заботой уже в кишках у меня сидите!
Энрике покачал головой.
— Смерть не страшна, кто сейчас об этом не знает. Но Грета… — он аккуратно стряхивал песок с ее лица. — Паразиты. Даже думать жутко, что они с тобой могли сделать.
Грету словно током прошибло. Вот как раз о них она вообще не думала, загоревшаяся своей идеей побега. Только теперь Грета не понимала, бежала она от этого места или от самой себя?
— Зараза… — она уперла руки в бока. — Я о них вообще не вспомнила.
Энрике снова притянул ее к себе:
— Я бы себе никогда этого не простил. Грета, верь или не верь, но я не хочу тебя терять, — он отстранился и посмотрел ей в глаза. — Называй это, как хочешь и думай, что хочешь, но я просто больше не могу тебя потерять. Пусть ты идешь к смерти, да, я понимаю. Можешь называть меня эгоистом, но в то время, что у нас есть… Я не хочу быть без тебя.
Глава 12.
Энрике вышел из комнаты, оставив уставшую и растерянную Грету в кипящем котле из своих мыслей. Не зная, что ей делать, она решила хотя бы смыть с себя песок и послевкусие своего позорно провалившегося плана.
Часовой, видимо, чувствующий легкую вину от того, что не углядел, кивнул Грете, проходя мимо.
Стоя в душе, Грета оперлась руками о стену и закрыла глаза. Вода стекала по ее волосам, заливая лицо. Песок был везде. Казалось, он даже пробрался во все внутренности. Грета с трудом вымыла его из волос, смыла остатки пены и со скрипом повернула вертушку крана. В этот момент ей показалось, что кто-то вошел. Она постояла немного, но потом решила спросить:
— Кто здесь?
Глубоко в подсознании она знала, что услышит именно этот голос:
— Я предполагал, что ты можешь так сделать, — проговорил Марк. — Но не в такую же погоду. Думал, сейчас мы выберемся, когда стихия уляжется, и она точно слиняет.
Грета усмехнулась. Марк говорил без упрека, а с чувством понимания и даже уважения.
— Зачем тогда пошел искать? — спросила Грета.
— Мы договаривались идти вместе. А я не хочу в такую погоду гулять по пустыне, — словно шуткой ответил Марк. — Поэтому, уж дождись меня, пожалуйста. Не уходи.
Но Грета чувствовала его беспокойство. Пусть Марк и не сказал бы этого никогда, но он переживал не меньше Энрике.
«Они меня точно с ума сведут, — подумала Грета. — И как хорошо. Просто буду веселой дурочкой и никаких проблем».
Грета переоделась в чистую футболку, тонкие льняные штаны и вышла из кабинки. Марк все еще стоял у двери.
— А если бы я не переоделась? — Грета слабо попыталась возмутиться. — Ты бы хоть предупредил, что еще здесь.
На что Марк ответил:
— Вот уж не думаю, что тебя бы это смутило.
— Ты прав. Мне все равно, — пожала одним плечом Грета.
Марк подошел и, будто изучая девушку, долго всматривался в ее лицо. Затем прищурился и сказал:
— Свалилась ты на мою голову.
И ушел, оставив Грету в еще большем замешательстве.
— Ты сам меня позвал! — крикнула она ему вслед. — Умник.
Возвращаясь к себе, Грета заметила, что в столовой собралось много жителей. Совместный завтрак с обсуждением насущных проблем и планов стал для них своего рода традицией.
Грета уверенно прошагала мимо, стараясь не смотреть в их сторону.
— Грета, — Энрике догнал ее. — Ты забыла.
Он протянул ей баночку с робустой. Грета так разозлилась во время утреннего разговора с Марком, что сбежала из столовой, совсем забыв про свой драгоценный подарок от Криса.
— Спасибо, — сказала она и, резко взяв из рук мужчины банку, направилась к себе.
Оказавшись в своей комнате, Грета поставила кофе на шкафчик и села на кровать. Она зарылась руками в еще мокрые волосы и до боли стянула их. Ей не нравилось, как Энрике действовал на нее. Эти эмоции Грета давно похоронила в себе и ни один мужчина, встречавшийся на пути за всю ее долгую жизнь, не имел ни малейшего шанса на то, чтобы пробить эту холодную броню. Но сейчас она не могла контролировать то, как отзывалось ее сердце и начинало скакать, как молодая глупая козочка. Сбежав отсюда подальше, Грета бы смогла с этим справиться. Имея четкую цель, дорогу, в идеале ведущую к смерти, она бы не думала о нем. А если бы Хоффман попытался пробраться в ее голову, она бы все равно справилась. Но вот так, когда он постоянно где-то рядом, когда Грета слышит его голос, как он разговаривает с друзьями, решает проблемы, смеется. Как уверенно шагает по коридорам. Как смотрит на нее…
— Зараза… — выругалась Грета и от злости швырнула с кровати подушку.
Вскочила и со всего размаху хлопнула деревянной створкой шкафа. Та с возмущенным скрипом отскочила и ударила девушку в плечо. В ту же секунду под горячую руку попали полотенца, коробки, банки, стоявшие на комоде, и с грохотом полетели на пол. Зазвенела и раскрылась шкатулка. Оттуда выпала фотография семьи и заколка-пчелка.
Грета упала на четвереньки и подползла к ней:
— Нет, нет, нет. Прости меня, родная, — она погладила некогда блестящую заколку и взяла в руки фотографию.
Слезы сами покатились из глаз. Грета поцеловала фотокарточку и прижала ее к груди.
— Простите меня… Я запуталась, — она сидела на полу и в тишину сквозь слезы шептала. — Я никогда не предам вас. Я не буду жить без вас. Простите меня…
Тихий осторожный стук прервал ее одиночество, и все внутри снова сжалось.
— Оставьте меня все, — в отчаянии крикнула она изо всех сил. — Если сюда кто-нибудь сейчас войдет, я за себя не отвечаю.
За дверью послышалось:
— Я хотел сказать, что согрел тебе кипятка для кофе. И сделал бутерброд, — произнес Энрике. — Все разошлись, тебе никто не помешает.
Слезы Греты потекли с новой силой:
— Это невыносимо… Ты невыносимый, — шептала она. — Почему нельзя было просто пройти мимо это проклятого поселка? Почему именно сейчас? Почему эта чертова буря именно сейчас? — говорила она уже громче.
— Грета… — Энрике тихо приоткрыл дверь, вошел и присел рядом, бережно обняв девушку. — Ты ни в чем не виновата.
Мужчина непонятным образом понимал ее. Понимал ее смятение и вину за даже мысль о возможности жить дальше.
— Как? Меня разрывает на части. Если бы вина была физической, я бы просто взорвалась, — Грета разрыдалась и прижалась к Энрике, вцепившись ему в плечо рукой.
Мужчина тихо прикоснулся губами к ее мокрой макушке и закрыл глаза, глубоко вдыхая ее запах. Он хотел ей помочь, хотел забрать всю вину и боль. Но Грета не позволила бы, даже если такое было бы возможно. Она слишком упрямая, резкая, сильная. Но ей нужно хоть иногда давать слабину. Вот так, через рыдания, через разговор с другим человеком. Он готов быть с ней в такие моменты, лишь бы ей было хоть чуточку легче.
Энрике ничего не говорил. Он был рядом, когда Грета дошла до грани, до душевной агонии. И то, что она позволила вот так сидеть с ней, рыдающей и прижимающей к сердцу фотографию, позволила увидеть свою обнаженную боль… Говорило лишь о том, что она сломлена. И Энрике не мог оставить ее один на один с собой. Пусть она потом очнется, отчитает его и накричит, что вошел, когда запретила. Пусть даже побьет его. Пусть даже на его месте сейчас мог бы оказаться Марк, или вообще кто-нибудь другой. Важнее всего то, что она доверилась другому человеку, скинула маску злости и грубости.
Грета не знала, сколько прошло времени, прежде чем она немного успокоилась и отстранилась от Энрике:
— Я тебе всю футболку обсопливила. — шмыгнула она носом.
Энрике улыбнулся:
— Зато такой ни у кого больше нет. С соплями Греты.
Она устало посмотрела на него:
— Хоффман, найди мне занятие. Давай я буду вам шить. Давай уберусь во всем бункере. Я скоро чокнусь от бездействия.
Энрике внимательно слушал ее, все так же сидя на полу:
— Придумаем что-нибудь.
— Раз уж свалить мне не удалось, и мы торчим здесь…
— Кстати, об этом. Буря закончилась, песок понемногу оседает, — Энрике улыбнулся. — Завтра планируем выходить наверх и начинать разборы завалов.
Грета оживилась и подскочила с пола. Тут же вытерла слезы и, уперев руки в бока, закивала:
— Да, я тоже буду. Вот и займусь полезным делом.
Энрике тоже поднялся и с улыбкой произнес:
— Я, конечно, понимаю, что ты в отличной форме и очень сильная. Я видел, как ты подтягиваешься, и зауважал еще сильнее. Не все мужики так могут…
— Я одна разобрала завал дома, в подвале консерватории, и обустроила горячий бассейн. Ты еще сомневаешься во мне?
— Нисколько, — улыбнулся мужчина и глубоко вздохнул, непроизвольно представив Грету, сидящую в полутемном подземелье в горячей воде.
Он тряхнул головой, отгоняя непрошеные внезапные, но такие яркие картинки, и ответил:
— Уговорила. Потерпи еще немного, и завтра будет легче.
Грета стояла перед ним заплаканная, взлохмаченная, но такая уверенная и сильная. И ему невыносимо сильно захотелось схватить ее, прижать к себе и целовать… Долго, горячо и жадно. Показать ей насколько она желанная и страстная. Нужная.
Наваждение так затуманило разум Энрике, что, держась из последних сил, он вышел из комнаты. Стараясь как можно скорее оказаться подальше от Греты.
Тяжело шагая по коридору, мужчина нервно засмеялся:
— Привет, пубертат. Я Энрике, мне сто восемьдесят восемь.
Остаток дня Грета провела в своей комнате, изредка подходя к двери, чтобы послушать разговоры о планах по приведению поселка в порядок.
Уже поздно вечером, услышав шум и многоголосье, Грета снова подошла к двери. Прижала ухо в надежде услышать что-то приятное для себя. Например то, что завтра они наконец-то выползут из своего пусть и очень приспособленного к жизни, но все-таки подземелья. Грета старалась не думать о том, что они находятся достаточно глубоко под землей.
— А ведь это могло быть обычным зданием, которое просто занесло вековыми песками, — проговорила Грета. — Слишком благоустроено и надежно сделано. Это чересчур даже для строителей. Хотя, кто их знает, этих зануд.
Обычность помещения помогала Грете не заострять внимание на глубине. Высокие потолки, большое количество комнат — словно это здание и было некогда гостиницей. Дело в том, что девушка боялась замкнутых пространств, будь то лифт или пещера. На первом она, кстати, никогда не ездила во времена до Коллапса. Одно время они с Андреасом, еще до рождения Эллы, жили на четырнадцатом этаже. И все эти многочисленные ступеньки Грета преодолевала пешком. На все была готова, лишь бы не входить в лифт.
Голоса в коридоре стали громче, и у самого уха послышался стук. Такой частый, настойчивый и неожиданный, что Грета отскочила от двери, словно ее могли увидеть за неприглядным занятием. И как ни в чем не бывало, ей так казалось, она открыла дверь. На пороге стоял Марк:
— Пойдем, всех собирают.
— Кто? — выглянула Грета из-за двери.
— Самые деловые, — ответил кочевник.
Грета хмыкнула:
— Ты расстроен, что тебя не взяли возглавить отряд деловых?
Кочевник покачал головой:
— Смотри щеку не проколи языком, острячка.
Грета пошла следом за Марком. Можно было еще поязвить, но она так устала сидеть в чужих четырех стенах, и была даже готова послушать, что скажут на непонятном собрании. Как она и догадывалась, касалось оно скорого выхода наверх.
В огромной столовой собрались все жители. Стояли они и в коридорах. В основном, это были мужчины, женщин было меньше. Все-таки они выполняли роль не ведущей силы. Все, что нужно, их мужчины им и так донесут. Раз Грету позвали, значит Энрике все же прислушался к ее желанию участвовать в восстановлении Перевала.
— Буря постепенно затихает, к утру должна совсем успокоиться. Завтра выходим на разборы, — услышала Грета голос Энрике.
«А вот и самый деловой. Кто бы сомневался», — подумала она беззлобно.
Мужчина был серьезен, словно от него зависели жизни всех этих людей. Возможно, так оно и было, только жизнь теперь безлимитна. Но, видимо, инстинкты защитника и ответственность невозможно было запрятать.
Грета прислонилась плечом к дверному проему и сложила руки на груди.
«Интересно, кем ты был в той жизни? Слишком уверенный в себе. И чересчур ответственный. Настоящий лидер, — размышляла Грета. — Кто ты? Надо спросить».
Зачем? Этого она объяснить не могла. Мимолетное обычное любопытство, которое Грета тут же отогнала, обругав себя не самыми лестными словами. Никак нельзя углубляться в эту возникшую, такую манящую связь с ним. Чем дальше от него, тем проще будет уходить.
— Слышал, ты тоже собралась разбирать? — сзади тихо подошел Марк.
А может, он так и стоял рядом, пока Грета без утайки рассматривала говорящего Энрике.
— Ты имеешь что-то против? Тогда поведешь меня к Кубишу за ручку или на ручках. С капающими слюнями, — она глянула на него через плечо. — Потому что у меня точно крыша задымит от такого прекрасного отпуска.
Марк невозмутимо сказал, не глядя на Грету:
— Странно. Ты хотела уйти в бурю практически среди ночи. А теперь собралась помогать чужим ненужным тебе людям?
— А кто сказал, что я не свалю отсюда? Может, это просто повод для меня, — ответила Грета.
Они тихо переговаривались, даже не смотря друг на друга. Грета смотрела на Энрике, пока тот старательно делал вид, что не глядит в их с Марком сторону.
— Мне кажется, тебя сейчас съедят глазами, — резко сменил тему Марк. — Что у вас?
— Ты о чем? — не поняла Грета и посмотрела на кочевника.
Марк спокойно глянул на девушку сверху вниз:
— Не прикидывайся, Грета. От вас с ним искры летят. Мне иногда кажется, что ты забыла, куда мы идем? Тебе же самой будет тяжелее, не привязывайся…
Грета резко развернулась и, схватив за локоть кочевника, утащила его за собой по коридору, подальше от ненужных глаз.
— Никогда не смей говорить так. Я ничего не забыла и ничего не поменяла. Неужели я не говорила тебе, как хочу поскорее исчезнуть отсюда? Неужели мое фиаско не подтверждает моих намерений?
Теперь уже Марк взял ее под руку и потащил в соседний коридор. Он навис над девушкой, поставив руки с двух сторон от нее.
— А мне кажется, ты бежала подальше от нас. Или от себя, — Марк говорил тихо, но его слова оглушали своей правдой. — Ты запуталась, Грета.
Грета не знала, от чего больше дрожали ее ноги: от резкой перемены настроения Марка или от того, как он точно считывал ее. Видел насквозь. Или от того, что он был прав. Возможно, и от всего сразу.
— Я не с ветром в башке, Уиндфри. И не теку от первого попавшегося мужика. В таком случае, давно бы уже лежала под тобой.
Марк неожиданно, но ласково провел рукой по скуле Греты:
— Это и пугает. Он явно не первый попавшийся.
Грета нахмурилась:
— А что тебе? Если бы я и передумала, что тебе с этого? Неужели я не могу изменить мнения? Я все еще живой человек, а человеку свойственно менять решения. Чего ты так боишься?
Марк ответил, не убирая руки от лица Греты:
— Я не знаю, — ответил он честно, и эта самая честность заставила его одернуть руку. — И этого я и боюсь, что я не знаю.
— Марк… — прошептала Грета.
Грета понимала его смятение. Потому что сама сейчас находилась в той же ситуации: никто из них не рассматривал вариант того, что в них могут проснуться чувства. Что эти самые чувства могут стать таким сильным препятствием их миссии. Только вот, что все может усложниться до такой степени… Такого точно никто не мог предугадать.
— Нам ничего не помешает. Можешь быть уверен, — Грета говорила Марку, но было ощущение, что она убеждает в этом себя. — Я тебе обещаю.
Главы 13-14: http://proza.ru/2026/01/19/1299