Предыдущая ч.14 "Переворот" - http://proza.ru/2026/01/06/975
ЗВЁЗДНЫЙ ПУТЬ ВАЛЬКИРИИ РКВОЛЮЦИИ Ч.15 МОРЯЧКА
У сына Миши была своя, взрослая жизнь. Только из газет он узнал о том, что его мать шла во главе четырёхтысячной демонстрации петроградских прачек, бастовавших из-за низкой оплаты труда, и ничуть не меньшей по численности демонстрации солдаток, которые требовали скорейшего возвращения мужей с фронта.
Все газеты страны следили за каждым её шагом, фиксируя любое публичное появление. В один голос они называли её Валькирией Революции. Про её вдохновенные речи складывали легенды.
Иностранные журналисты, присутствовавшие на этих митингах, сразу заметили нового кумира толпы. Вот как они телеграфировали своим боссам:
"На узком возвышении витийствовала женщина с острым, выразительным профилем и пронзительным голосом. Она металась из стороны в сторону по этой импровизированной сцене, безостановочно жестикулируя, то неистово прижимая руки к груди, то угрожающе разрубая воздух ладонью и завораживая внимавшую ей толпу. Она яростно клеймила врагов революции, обещая им неминуемую расплату."
До сих пор самой популярной женщиной в России была левая эсерка Мария Спиридонова, о стойкости и мужестве которой ходили легенды. В отличие от Коллонтай, она прошла каторгу, причём в самых мучительных её вариантах, подвергалась унижению и пыткам. Она горячо ратовала за поддержку Временного правительства и созыв Учредительного Собрания.
Не имевшая ни такого прошлого, ни вообще какой-либо известности в России за пределами узкого круга партийных единомышленников, большевичка Коллонтай за считанные недели потеснила Спиридонову в её популярности - имя её было у всех на устах, а появление на митингах стало встречаться восторженными криками толпы.
На одном солдатском митинге обе женщины как-то сошлись вместе. Спиридонову внимательно и уважительно слушали, Коллонтай под восторженные крики вынесли на руках к ожидавшей её машине.
Её ошеломительный ораторский успех побудил Ленина доверить ей самое трудное, и, казалось бы, невыполнимое: воздействовать уже не на солдат, а на матросов.
На кораблях шло брожение, там влияние эсеров и анархистов было значительно большим. Матросы были в основном выходцами из крестьян, а в этой среде безраздельно главенствовали эсеры.
Повернуть на свою сторону матросскую массу до сих пор не удавалось ни одному оратору-большевику. Возложение этой миссии на Коллонтай было актом, поражающим своей дерзостью и точностью выбора. Вряд ли кто-нибудь, кроме Ленина, мог решиться на это.
Нога женщины ещё не ступала на борт ни одного русского военного корабля. Её появление там, по давним поверьям, сулило несчастье. Поэтому, ещё даже не открыв рта, она уже вызывала вполне определённое к себе отношение.
Пойти на это, преодолев страх и пренебрегая вековыми традициями, могла лишь женщина, не только склонная к авантюре, но и фанатично преданная идее.
А может, такое быстрое подавление в себе меньшевистских взглядов и переход в большевизм стоил ей не столько душевных сил и работы над собой, сколько некоей солидной суммы денег, полученных за провоз через границу немецкого чемодана?
Но это уже даже не за занавесом, а за декорацией сцены.
По договорённостью с Центробалтом были запланированы её выступления на известных тогда каждому россиянину военных кораблях "Гангут", "Республика", "Андрей Первозванный" и других, стоявших на рейде у Кронштадта и Гельсингфорса.
Сопровождал Коллонтай из Петрограда один из признанных лидеров революционных матросов Фёдор Раскольников (Ильин), резко выделявшийся в этой массе своим не только крепким телосложением, но и начитанностью, любовью к литературе и искусству. Что позволяло в пути Коллонтай и Раскольникову разговаривать на равных.
Путь их лежал сначала в Гельсингфорс, где Коллонтай должна была выступать в качестве члена Петроградского комитета партии на заседании враждебного большевикам Гельсингфорского Совета, а затем на кораблях.
Такой же богатырь, как и Раскольников, бородач с ясными молодыми глазами, только что недавно ставший председателем Центробалта, матрос Павел Дыбенко, встречал их у трапа.
"Рассеянно оглядываясь вокруг и поигрывая неразлучным огромным револьвером синей стали" - таким он запомнился Александре после первой встречи.
Произошло это 28 апреля 1917 года: дата, которую они оба, таясь друг от друга, будут отмечать до конца своих дней...
С того момента, как Дыбенко на руках перенёс Коллонтай с трапа на катер и с катера на причал - после её триумфального выступления на военных кораблях - малограмотный бородач стремительно вошёл в её жизнь. Хотя пока не было сказано ни слова о том, что между ними что-то возникло.
"Неужели опять?!" - записала она в блокноте после первой встречи с ним, среди торопливых заметок. Поскольку на ведение дневника не было не только часа, но и минуты.
Используя малейшую возможность и малейший повод, Дыбенко сопровождал её во всех поездках. Тем более, что путь Коллонтай, специалистки по Финляндии, чаще всего лежал в Гельсингфорс. Где революционные Советы занимали антибольшевистскую позицию, а тамошние социалисты находились под влиянием Второго Интернационала.
Её попытки отколоть финских демократов на их Девятом съезде от "изменников делу рабочего класса" и "привязать" их к ленинцам, принесли частичный успех. Ей удалось расколоть съезд, увлечь за собой часть делегатов.
Выступления на линкорах и крейсерах завершались обычно полным триумфом. Сторонники "защиты отечества" не могли противостоять пафосу Валькирии Революции, убеждавшей матросов не воевать, а возвращаться домой, чтобы участвовать в начавшихся посевных работах.
Эта перспектива для большинства матросов была куда приятней, чем перспектива продолжать военную службу.
Ленину и его товарищам-партийцам было невыгодно продолжение войны с Германией, и в его планы "защита отечества" не входила. А потому агитаторская работа Коллонтай на кораблях была им оценена.
Он всё ещё грезил мировой революцией. По его убеждениям препятствием служила позиция Второго Интернационала, которому ещё два года назад он пробовал дать бой, созвав в швейцарском городке Циммервальд конференцию своих сторонников.
Теперь было решено собрать сторонников Циммервальда в Стокгольме с учётом новой политической обстановки в России. Склонить социал-демократов Запада к свержению строя, существовавшего в их странах.
Представлять свои интересы он послал в Стокгольм Коллонтай.
Продолжение ч.16 Арестантка - http://proza.ru/2026/01/21/1357