http://proza.ru/2026/01/21/1672
Умолкшие холмы, дол некогда кровавый,
Отдайте мне ваш день, день вековечной славы,
И шум оружия, и сечи, и борьбу!
Денис Васильевич Давыдов
1.1. Покос.
– Семён, а Семён, вставай! Нужно ехать с мамкой на покос помогать. Диду уже с твоими старшими братьями косит по росе с раннего утра! – Пелагея тормошила внука лет десяти. – Вот отец придёт с войны, я ему всё расскажу!
– Ну, бабуня, я ещё чуток посплю… А чего в такую рань дединька поехал?
– Так чем росистее трава, тем легче и косить травушку! Помнишь же, тятя твой всё говорил: «Коси, коса, пока роса. Роса долой, и мы домой».
Семён, сын Прохора, изо всех сил сопротивлялся, натянув на голову одеяло. Его отец, сын Трифона Афанасьевича Голубева и Пелагеи, чуть ли не с рождения сына находился на войне в составе подразделений Оренбургского казачьего войска.
– Сёмочка, надо успеть заготовить сено для домашней скотины на зиму! – И положила ему в изголовье два запечённых куриных яйца. – Вставай! Курочка в головах тебе два яичка снесла!
Семён знал хитрости бабули и протянул руку за голову, нащупав замечательные вкуснючие яички.
– Встаю, бабуня, уже встаю! А будет праздник в поле?
– А как же, Сёмушка! К вечеру, просушенное сено как сгребём в валы, так и на лугу водить хороводы будете! Играть на гармониках и жалейках (тростниковых дудочках) казачата будут! Вставай, милый!
***
На дальние луга ехали с другими станичными бабами, девками и грудными младенцами, там расположились около реки, в тени деревьев. В котелках, подвешенных на жердочках, первые прибывшие уже варили обед.
Дед Трифон, с голым загорелым торсом, рядом с другими казаками, все дружными взмахами косили траву. Семён деловито взял свою «детскую» косу, встал поодаль от деда и братьев. Бабушка Пелагея, его мать Анастасия со старшей сестрой Раей, начали тут же разбивать скошенную траву, растрёпывая рукоятками граблей.
Это делалось для того, чтоб солнце и ветер могли лучше её просушить. Разбивка будет идти целый день – под жарким солнцем. К вечеру почти сухое сено сгребут в валы, то есть длинные гряды, а из них уже образуют копны. Копна крупного сена при равном объеме всегда легче мелкого.
Утром следующего дня в вёдренное время (ясную погоду), когда роса уже поднимется, копны разваляют кругами, а потом опять сваляют и смечут в стога. Но если случайно находят тучки и начинается дождь, то при уборке стараются сено, если оно в копнах или если копна развалена, немедленно скопнить, и сено остаётся в копнах на всё время ненастья. Как только проглянет солнце, сейчас же копны разваливают и перебивают сено до тех пор, пока оно совершенно не просохнет.
Работа шла споро, когда над полем разлетелись девичьи голоса, подхватившие покосную песню. Вначале запела Анастасия, к ней присоединился тоненький голосочек Раи, и вот уже понеслась песня над лугами и рекой. Воздух наполнился запахами скошенной и сухой травы…
Бежит речка-невеличка,
Ой, с бережками вровень.
Как не за тою, да за рекою,
Ой, конь казачка просит:
Отпусти да отпусти,
Ой, ты меня на волю…
Семёну нравится, когда поёт мамка. Он остановился, поставил свою детскую косу, положил подбородок на конец древка косы. Хорошо!
Я бы рад был, да отпустил бы,
Ой, ты в долгу не будешь.
Ты напьешься воды холодной,
Ой, милую забудешь.
Пил конь воду, да пил холодну,
Ой, пил, не напивался.
Любил девку, да забайкалку,
Ой, с ней во сне ласкался.
Бежит речка по песочку,
Ой, конь головку клонит…
Обед был сытный и вкусный, из пшеничной каши с маслом и солёного свиного сала.
– Семён, посмотри на себя! А ну давай к реке, умойся!
Семён рукавом вытер рот, но баба всё равно отправила его умываться.
Вскорости работы продолжились. И только Сёма, уставший махать своей детской косой и разморенный кашей с салом, сладко спал под кустом вербы.
Анастасия с любовью посмотрела на сына, ладошками убила вившегося возле его головы комара и накрыла косынкой от назойливых мух.
– Вылитый Прохор! Когда уже навоюется и приедет домой? Душа истосковалась по мужней ласке да изболелась, переживаючи за него…
Продолжение следует.
Книга опубликована в Литресе.