Начало повести: http://proza.ru/2020/02/28/1946
Предыдущая глава: http://proza.ru/2025/12/25/1901
Маша изучала полки распахнутого шкафа.
Кажется, она собрала всё, что могло ей пригодиться в Питере. Она до сих пор была не уверена в том, что поступает правильно.
Это мучило её, и девушка не могла радоваться поездке в полной мере, так, как ей этого хотелось в действительности.
Звонок мобильника застал её врасплох: Маша как раз решала, какое именно платье взять с собой на новогоднюю ночь и рассматривала себя в зеркале, представляя себя то в одном, то в другом наряде.
Услышав звонок, она вспыхнула – конечно, это звонил Павел! Это мог быть только он! Однако, взглянув на дисплей, Машино лицо огорченно вытянулось.
Звонил Адам.
Нехотя, она всё же ответила на звонок.
- Привет, Адам, чего тебе?
Вопрос прозвучал немного грубо, но Маша не хотела сейчас разговаривать с парнем.
- Маша, привет, есть разговор. Спустишься вниз? Я у общежития.
- Адам, честно говоря, я бы не хотела сейчас никуда идти…
- Пожалуйста, Маша. Это, действительно, важно!
- Ну, хорошо… - девушка помедлила, - тогда тебе придётся немного подождать.
- Конечно, без проблем! – тут же отозвался молодой человек, - буду ждать, сколько нужно!
Сбросив вызов, Маша вздохнула.
***
Не то, чтобы ей не нравился Адам…
Паша рассказал ей о поездке в институт, о своем разговоре с ним.
Маша порадовалась, что парни решили дело мирно. Однако, со слов Павла выходило, что, заключив нейтралитет, они договорились вести «честную игру» и Павел не запретил сопернику приближаться к своей девушке.
С одной стороны, Маше это понравилось. Ей вовсе не хотелось, чтобы из-за неё между молодыми людьми началась настоящая война. Павел был настолько уверен в ней, что полностью доверял – это было приятно. Она не давала ему повода усомниться в себе.
Только сейчас всё пошло наперекосяк…
Упорное стремление Павла уговорить её на жизнь в провинции стало напрягать и огорчать девушку. Последняя ссора по этому поводу выбила Машу из колеи. Она понимала, что Павел обиделся на неё, и обиделся так серьёзно, пожалуй, впервые за всё время их отношений.
Что она такого сделала? Они ещё не женаты. Она помнила эту фразу про «иголочку и ниточку», которую любила повторять бабушка Лидия, с любовью поглядывая на своего мужа.
Но у неё, у Маши, совсем другая ситуация! Она ещё пока не «ниточка».
Она хочет увидеть мир, посмотреть на другие города, и потом… Она хочет рисовать! Писать картины, делать наброски, и всюду таскать с собой мольберт, а не детей в коляске…
Нет, конечно, она хочет стать мамой, обязательно! Но не сейчас. Не в ближайшее время. Только у Павла другая картина мира, к сожалению...
Её занятие живописью он не считает чем-то серьёзным. Даже Олег Петрович, который вдруг обнаружил в себе талант иконописца, вызывает у Павла больше уважения, чем она, с её пейзажами.
Да, работа Олега Петровича важная, но иконописью всегда занимались только исключительные люди, для этой работы нужно иметь не просто способности: нужен глубокий внутренний настрой, настоящая вера, человек должен быть близок к церкви... Это не о ней.
Она, Маша, хоть и верующая девушка, но она мирской человек.
Они с Павлом так долго встречались, а Маша совсем не обращала внимания на его настрой остаться жить в Сосновке.
Конечно, он не сам это придумал…
Понятно, что этот большой дом, сад и всё остальное – всё это важно для его семьи.
Важно для прабабушки, для Полины Васильевны и Павла Ефимовича. Только она, Маша, никакого отношения к этому дому не имеет. Конкретно у неё нет того трепетного чувства «родового гнезда», в которое вкладывают определенный смысл, например, те же родители Павла, да и он сам, как оказалось.
Почему она должна жертвовать своей мечтой в угоду желаниям других?
Все эти вопросы уже перемешались у Маши в голове.
Как раньше было просто - встретились, понравились друг другу, стали встречаться.
И всё было так хорошо! До определенного момента…
Оказывается, что Павел вовсе не считает важным её занятие. То, что она – художница, льстит ему, делает её, Машу, ещё более привлекательнее, но не более того. Считаться с её мнением и планами на жизнь он совершенно не хочет…
Но… Она ведь любит Павла! Или нет?..
Если любишь, то готов идти на жертвы, разве не так?
К примеру, жёны декабристов? Они даже в ссылку за мужьями ехали, в Сибирь, в голод и холод. Это после балов, сытой, безбедной жизни и вечерних платьев. А она? Готова она бросить всё, бросить любимое дело и осесть в деревне?
Что её там ждет? Огород и дети?..
Павлу легко рассуждать: «Кто мешает тебе писать свои картины в Сосновке?»
А что делать, когда она перерисует всю Сосновку, со всеми её жителями?
После этой мысли Маша даже рассмеялась.
Паша не понимает, что художнику мало такой ограниченной жизни. Творческому человеку нужен простор для мысли, нужны новые впечатления, нужна определенная свобода…
Такую свободу Паша ей дать не хочет. Он, наоборот, желает запереть её в этой Сосновке, не считаясь с её мнением.
Раз так, то почему она должна его слушать? Он ей не муж, чтобы требовать полной покорности и подчинения. Да и потом…
Она не хочет никому подчиняться! Разве так решаются дела в семье? Я сказал, а ты, будь добра, выполняй! Это не семья, это армия какая-то получается…
***
От собственных мыслей девушку отвлек только голос Адама.
Как оказалось, Маша успела одеться «на автомате» и точно также спуститься вниз, не замечая ничего вокруг.
- Маша! Ау! Ты здесь? Что с тобой такое? Ты больна? – в голосе молодого человека послышалось беспокойство.
- Что? – глаза девушки распахнулись. – Нет, конечно! Прости… Я просто сильно задумалась.
Маша вымученно улыбнулась, и парень заметил темные круги у неё под глазами.
- Не спала? – догадался он, - в чем дело? По-моему, ты должна радоваться сейчас, как никогда! У тебя всё отлично, преподаватели все наперебой хвалят, конкурс выиграла! Молодец! Я очень рад за тебя!
Видя, что девушка почти не реагирует на его слова, Адам вдруг взял Машу за плечи и слегка встряхнул.
- Машунь! Что с тобой, в самом деле?! Ты словно не в себе!
Девушка только безразлично махнула рукой. Ссора с Павлом совершенно вывела её из равновесия.
- Извини, но это тебя не касается. Что ты хотел?
- Маша, меня касается всё, что с тобой происходит, - ответил ей Адам, серьёзно посматривая на девушку, - конечно, ты права – это не моё дело. Но я считаю себя твоим другом. Да, ты мне нравишься и не как друг, ты сама это прекрасно понимаешь. Но я никогда не позволял себе переступать границы дозволенного. Разве нет? У тебя нет причины не доверять мне, кроме этого давнего случая с телефоном… Я сильно изменился после встречи с тобой… Я всего лишь хочу поддержать тебя, не рассчитывая ни на что взамен. Это честно! Веришь мне?
Только сейчас Маша посмотрела на парня.
В глазах Адама было что-то такое, отчего девушка почувствовала некоторое спокойствие, которого ей так не хватало в последнее время, особенно после ссоры с Павлом.
- Ты прав, Адам, прости меня… Просто столько всего происходит… Я растерялась. Не знаю, что правильно, а что нет.
- Ясно, - улыбнулся Адам, - ты перестала понимать, что такое хорошо, и что такое плохо? Так бывает. Не хочешь ничего мне рассказать?
Маша пожала плечами.
- Нет ничего такого, чтобы ты не знал. В общих чертах, конечно... Павлу не понравилась моя идея с поездкой в Питер, ехать со мной он категорически не хочет. Более того, он перестал отвечать на мои звонки, словно я сделала что-то такое страшное… Например, обманула его или серьёзно стала встречаться с другим, за его спиной. А я всего лишь выиграла конкурс! Не проиграла, для пояснения! Я выиграла! Я думала, что он искренне порадуется за меня, за нас… А вместо этого он обиделся… Понимаю, мы уже говорили с тобой на эту тему, но ситуация становится только хуже… Я не знаю, что мне делать, - закончила девушка свою, немного сумбурную, речь. – Ты тоже считаешь, что я неправильно себя веду?
Адам нахмурился.
Пользоваться ссорой ему не хотелось. Это честная борьба, так они договорились с Павлом. Значит, нужно вести себя честно. Настолько, насколько это возможно…
- Маша, я не вижу проблемы в том, что ты выиграла конкурс и не хочешь ехать в деревню, - начал он, пытаясь говорить не торопясь, - собственно, я о конкурсе и хотел поговорить…
- Что? – девушка сразу же напряглась, - думаешь, я выиграла его по протекции?
- Маша! Остановись! – Адам нахмурился, - я ничего не думаю! Вернее, я не считаю, что ты получила приз за красивые глаза! Я о другом хотел поговорить. Возьми меня с собой в Питер.
Маша хотела ещё что-то сказать, но вдруг застыла.
- Чего? В каком смысле – взять тебя с собой? В качестве кого?!
- Не подумай ничего плохого, - сразу же заволновался молодой человек, - тут такая история… У моей матери есть сестра, женщина она одинокая, семьи у неё нет, из родственников только моя мать. Словом, это моя тётя… Живёт она в Питере! Буквально вчера она позвонила матери. Оказалось, что она попала в больницу.
- И что? – удивленно переспросила Маша.
- Так! Ты дослушай! – Адам сунул руки в карманы и принялся переминаться с ноги на ногу, - она в больнице, а в квартире у неё кошка заперта, Моня… Короче, мне в Питер надо! За тётей присмотреть и за кошкой её… Мать поехать не может, у неё простуда сильная, отец вечно в делах, остаюсь я.
- Так поезжай! Почему ты ко мне пришел? – Маша недоумевала, хлопая глазами.
- Я хотел на машине ехать, но родители против – погода, сама знаешь… Гололёд на трассе, боятся родители меня отпускать, отец категорически против. На поезд билет купить не удалось. Ехать нужно прямо сейчас, а билеты есть только на первые числа января. Сама понимаешь, новогодние праздники, всё раскупили. Вот я и подумал, если Павел с тобой всё равно не едет, может быть, поможешь мне? Отдашь мне его билет? Ты ведь всё равно едешь в Питер?
Маша кивнула. Она не ожидала такой просьбы, поэтому молчала, ничего не отвечая парню.
- Да, Адам, я еду. Но, правда, я не знаю, как это будет выглядеть…
- А как это должно выглядеть? – удивился Адам, - у тебя есть два шикарных места в купе, это же не спальный вагон! Кроме нас, в купе будут другие пассажиры. В Питере, в гостиничном номере, ты будешь жить одна, я всё равно остановлюсь в квартире тётки. Ни на какие экскурсии или развлечения я не претендую. В конце концов, у меня там будет дело: мне нужно будет посещать родственницу в больнице и заботиться о её кошке, пока та не поправится. С деканом я уже договорился, мне разрешено немного опоздать на сессию, если дела будут обстоять не слишком хорошо.
Девушка продолжала молчать. Адам начал нервничать.
- Маша, я же не в кавалеры твои напрашиваюсь! Это просто обстоятельства. Тётю свою я плохо знаю, но она хорошая… Нужно помочь одинокому человеку. Конечно, если ты откажешь, я всё равно поеду. Добираться придется на машине, а волновать родителей я не хочу. Ты меня понимаешь? Если хочешь, я постараюсь договориться с кем-нибудь, прямо в поезде, и поменяюсь с этим человеком местами, чтобы мы ехали в разных купе. Это реально сделать, особенно, если предложить материальную компенсацию за неудобства. Так, как? Поможешь?
Маша растерянно смотрела на молодого человека, не зная, что ему ответить. Видя её растерянный взгляд, Адам вдруг вытащил телефон.
- Подожди минуту, пожалуйста, - он начал спешно набирать номер, - я быстро!
- Алло, папа… Да, я тут рядом с Марией. Да… Хорошо!
Он вдруг протянул Маше телефон.
- Возьми, пожалуйста, это мой отец. Не пугайся, он просто хотел сказать тебе пару слов.
Девушке ничего не оставалось делать, как взять протянутый мобильник.
- Алло? – осторожно сказала она в трубку.
- Алло? Здравствуйте. Это Мария? – мужской голос был энергичным и строгим, - меня зовут Александром Дмитриевичем, я отец Адама. Он вам уже рассказал о нашей проблеме?
- Д-да, - немного заикаясь, ответила Маша, - но я не понимаю, зачем вы мне звоните.
- По этой же причине – повторить просьбу сына, - сразу же ответил мужчина, - мне бы не хотелось, чтобы вы подумали, что Адам вас обманывает. Он честный парень. Ситуация у нас, действительно, сложная… Долгие годы мы почти не общались с нашей… эээ… родственницей. У неё довольно своеобразный характер. Жена сейчас болеет и поехать никак не может. Я для Виолетты совершенно чужой человек, а Адам всё-таки племянник. От его помощи она точно не откажется. Вы согласитесь помочь, Мария? Адам неплохо водит машину, но в такую дальнюю поездку, да ещё зимой, я его отпускать не хочу.
- Хорошо, Александр Дмитриевич, я помогу вам. Я отдам второй билет вашему сыну.
- Мария, большое вам спасибо! Большое! Вы нас очень выручите. Значит, я могу быть спокоен? Адам едет с вами?
- Не со мной, - уточнила Маша на всякий случай, - он просто едет в Питер по билету, который я ему отдам.
- Конечно-конечно, простите меня, я просто не так выразился. Ещё раз большое спасибо за помощь.
Телефон замолчал, и девушка протянула его обратно молодому человеку.
- Зачем тебе нужно было звонить отцу?
Адам пожал плечами.
- Чтобы ты мне поверила. Я же видел, что ты думала о том, что я просто хочу воспользоваться создавшейся ситуацией. Я не хотел, чтобы ты так считала.
- Паспорт не забудь, - хмуро ответила Адаму девушка, - встречаемся на вокзале ровно за полчаса до поезда. Постарайся не опоздать.
- Я не опоздаю, - молодой человек радостно ей улыбнулся, - буду вовремя. До встречи?
Маша молча кивнула и направилась к общежитию.
Поднявшись в свою комнату, она снова посмотрела на два платья, лежавшие на кровати. Потом, так ничего не решив, девушка достала из кармана монетку, повертела её в пальцах. Потом подкинула…
Монетка взлетела вверх, быстро вращаясь в воздухе, и упала на постель ровно между двумя нарядами девушки.
Маша, посмотрев на монетку, решительно повесила одно из платьев обратно в шкаф, а второе аккуратно свернула и отправила в чемодан.
Потом она села у своего стола, вздохнула, опять задумавшись.
Если бы все проблемы решались бы так просто: подкинул вверх монетку и она дала тебе точный ответ, как правильно поступить. Орёл или решка. И вопрос снят.
Маша вытащила из сумки телефон и взглянула на экран. Павел так и не звонил. Она снова набрала знакомый номер, но в ответ услышала только ровный гул одинаковых звуков – трубку парень не взял.
Ну, что же… Она тоже может обидеться. Имеет на это полное право!
Она пыталась достучаться до Паши, всё объяснить, она хотела, чтобы они поехали в эту поездку вместе. Но… Раз Павел считает, что его желания важнее всего остального, пусть сидит в новогодние праздники в обнимку со своим мнением.
Подумав об этом, Маша решительным жестом захлопнула чемодан и отключила телефон.
***
Перед отъездом, Герман снова навестил свою пленницу.
- Ты же будешь меня ждать? – внимательно вглядываясь в лицо Ани, спрашивал он уже третий раз.
Девушке надоело отвечать. Однако, она помнила о записке…
Это маленький, крошечный листок бумаги стал самой большой её драгоценностью.
Ночью, лёжа в постели, она сжимала его в руке и, ничего не видя в полной темноте, водила указательным пальцем по неровным, оборванным краям бумажного клочка, словно боясь, что он может исчезнуть. Просто растворится в воздухе?
Ей нужно было нечто осязаемое, пусть даже такое невнятное, подтверждение надежды, которая теперь поселилась в её сердце.
- Конечно, Герман, я буду ждать, - привычно кивнула она и слабая улыбка озарила её лицо. Она не одна! У неё есть сообщник! И пусть Аня не знала, кто это, она чувствовала, что ей помогут…
Господи… Дай мне только вырваться из этой тюрьмы… Наверх! Туда! На свободу!
Герман, который обратил внимание на то, как воодушевленно улыбнулась Аня, обрадовался.
Его Ада, наконец, начала улыбаться так же, как делала это когда-то давно, в первые месяцы их знакомства. Это было просто замечательно!
- Что тебе привезти? – торопливо спросил он, стараясь запомнить лицо девушки, озаренное улыбкой, - что ты хочешь?
- Ничего, - Аня покачала головой, - скорее возвращайся домой.
Она знала, как нужно отвечать.
Разумеется, это было обманом. С большим удовольствием Аня огрела бы этого человека чем-нибудь тяжелым по голове… Только, сделай она это, ей уже отсюда никогда не выбраться. Поэтому, нужно было продолжать, навязанную ей, игру.
- Я хочу, чтобы ты быстрее вернулся, - повторила она, задумчиво глядя на мужчину.
Герман Вильгельмович в душе возликовал. Вот оно!
Ада вернулась! Она смотрит сейчас на него так нежно, так кротко… Он помнит этот взгляд, помнит! Это его девочка, его потерянная Ада! Она вернулась!..
Аня с удивлением увидела, как глаза мужчины предательски заморгали, а по щеке покатилась слеза, затерявшаяся где-то в глубокой складке возле его губ.
Герман плачет?!.. Этот монстр способен плакать?!..
Девушка была удивлена. Она привыкла считать Германа исчадием ада, человеком, который покупает для себя всё, включая людей. Для него люди – это такие же вещи, как стол или комод, находящиеся в этой страшной комнате.
Первый раз она увидела его в таком смятении.
Не зная, как себя теперь вести, она сделала единственное, на её взгляд, правильное действие: дрожа от отвращения, она обняла своего мучителя.
Мужчина, едва девушка сама прикоснулась к нему, слегка пошатнулся. Но Аня решила, что свою роль нужно доиграть до конца.
Она дрожала, но прижималась к мужчине, чувствуя, как сильно напрягается его тело. Казалось, что каждый мускул у Германа превратился в стальной канат.
Наконец, Аня ощутила, как осторожно, словно драгоценную вазу, мужчина одной рукой прижал её к себе, а другой погладил по волосам.
Дыхание его стало прерывистым.
Это странное объятие продолжалось совсем недолго - Аня всё-таки отстранилась первой.
Побоялась, что у неё не хватит сил сдержаться и она просто вцепится мужчине в лицо ногтями. Но, в этом случае, она будет мертва буквально через пару минут. Урок с пистолетом Аня усвоила хорошо.
Пока она нужна ему, она останется живой.
- Моя малышка… - мужчина всё ещё часто дышал, - Ада… Ты даже не знаешь, насколько сильно ты меня обрадовала своими словами. И… Поступком… Я вернусь совсем скоро. Эмилия присмотрит за тобой. Я дал распоряжения о том, чтобы ты без меня не скучала. У тебя будет телевизор, и… Дни пролетят совсем незаметно, поверь! Я приеду, и всё изменится. Всё!
Он протянул руку и погладил Аню по щеке. Девушка радостно улыбнулась.
Эх! Если бы Герман знал, почему девушка так улыбается… Однако, на счастье Ани, её похититель пребывал в блаженном неведении.
Когда мужчина ушел, Аня снова юркнула в постель и, задернув балдахин, зажала в руке записку, которую теперь тщательно прятала.
Она лежала и улыбалась собственным мыслям…
***
Герман Вильгельмович уехал.
Однако, для Ани, ровным счетом, ничего не поменялось.
Всё также работали камеры видеонаблюдения, всё так же четко, по расписанию, в её подземной тюрьме появлялась молчаливая Эмилия, которая приносила еду, убирала комнату и ванну, меняла постель.
Аня пыталась опять с ней поговорить, но женщина только испуганно мотала головой и демонстративно зажимала уши.
Если бы не записка, которая всё-таки была предметом реальным и осязаемым, Аня поверила бы в то, что этот клочок бумаги со спасительными словами ей просто привиделся.
Она бы попросту списала этот факт на бред её больного, воспаленного воображения.
Но записка была!
Она каждую ночь держала её на ладони, и каждые пять минут тревожно нащупывала её в кармане пижамного костюма, который надевала днём.
***
Приближалась новогодняя ночь.
Чем ближе был праздник, тем тоскливее становилось Ане в её роскошной тюрьме.
Она почти ничего не ела и Эмилия, забирая нетронутые тарелки с едой, поглядывала на Аню с откровенной жалостью, но, по-прежнему, молчала, как рыба.
Так происходило до тех пор, пока Аня в ванной не обнаружила в свежей одежде ещё одну записку.
Ощутив под пальцами такой же бумажный клочок, свернутый в трубочку, она едва не грохнулась в обморок. Сказалось напряжение последних дней. Кроме того, Аня очень сильно похудела и сейчас вид у неё был совсем изможденный.
В записке было одно единственное слово, которое сопровождал восклицательный знак: «Ешь!»
Девушка сильно удивилась, но приказание выполнила.
Она принялась с усилием запихивать в себя еду.
Как ни странно, но проведя день, хорошо позавтракав, пообедав и даже поужинав, Аня почувствовала себя значительно лучше.
Было ли это результатом воздействия записки или организм воспрянул духом от нормального количества еды, Аня не знала. Не это было важным.
Она ждала. Ждала каждый день, каждый час и каждую минуту. Прислушивалась к любому шороху или движению за огромной металлической дверью.
***
Всё произошло неожиданно и настолько быстро, что произошедшее осталось в памяти какими-то осколочными обрывками, словно мозг специально потрудился стереть с ленты весь эпизод.
Новогодняя ночь не представляла для девушки никакого интереса.
Несмотря на то, что в её комфортабельной камере теперь был телевизор, она не планировала смотреть на то, как другие веселятся и жгут бенгальские огни.
Полночи она провела, просто бродя по комнате из угла в угол, как лунатик. Потом она всё-таки улеглась в постель. Аня уже почти уснула, когда металлическая дверь бесшумно отворилась, а в её комнату тенью скользнула Эмилия.
Она потрясла девушку за плечо.
Аня едва не завизжала от испуга, однако, увидев женщину, сдержала крик.
Она только испуганно вытаращила глаза, уставившись на позднюю посетительницу.
А та, почему-то ещё раз оглянувшись на дверь, быстро зашептала:
- Теперь слушай внимательно и запоминай! У тебя будет только один шанс, поняла меня?!
Аня быстро закивала, всё ещё не веря в происходящее.
- Я на время отключила камеры, но времени у нас только пятнадцать минут, потом они заработают снова. Зеркало это, - она кивнула на огромную блестящую поверхность на стене, - оно двойное, через него мой муж следит за тобой с той стороны.
Аня ахнула, но Эмилия не дала ей ничего сказать:
- Молчи и слушай! Сейчас он спит, поэтому никто ничего не видит. В доме никого нет, кроме меня и Адольфа, в новогоднюю ночь в особняке не осталось прислуги. На выходе дежурят два охранника, других хозяин отпустил. Теперь всё зависит только от тебя, поняла?!
Аня заморгала, но снова кивнула, не говоря ни слова.
- Быстро снимай свою пижаму и надевай платье! – Эмилия бросила на постель какую-то темную тряпку, такую же темную, как её собственный наряд, - возле выхода, у входной двери, на вешалке, висит черное пальто с большим капюшоном и сапоги на плоской подошве, наденешь всё и иди к калитке! Ровно через пять минут после того, как ты выйдешь отсюда, я позвоню охране и прикажу им открыть для меня калитку. Охранник увидит, что я выхожу из дома и иду к калитке… Накинешь капюшон, чтобы никто не увидел твоего лица! Уверена, что присматриваться и не будут. Охрана знает, что, кроме меня и Адольфа, никто из этого дома выйти не может. За поворотом, через два дома, будет стоять такси. Вот деньги! Машина отвезёт тебя туда, куда скажешь. Просто сядешь в машину, скажешь адрес и уедешь! Тебе есть, куда ехать?
Аня открыла было рот, чтобы ответить, но Эмилия сразу же её перебила:
- Не говори! Я ничего не хочу знать!!! Есть, куда поехать? – повторила она вопрос.
- Да! – Аня всё-таки выдавила из себя первое слово.
Эмилия слабо улыбнулась.
- Никто не заподозрит, что из дома вышел другой человек. Мы одного роста, поэтому одежда тебе подойдёт. Вот, держи!
Эмилия сунула в руки девушки листок бумаги.
- Это план дома. Надеюсь, ты быстро соображаешь, потому что времени у нас мало. Адольф спит, он уверен, что я слежу за тобой, пока он отдыхает, но камеры скоро снова будут снимать всё, что тут происходит.
Аня судорожно стягивала с себя пижаму. Платье Эмилии повисло на девушке мешком.
- А как же вы?! – испуганно пискнула она, - вдруг вас убьют?! Я не хочу так!
- Я, дитя, уже и так почти мертва, - грустно улыбнулась женщина, - мне уже всё равно, что со мной будет. Хотя… Хозяина нет дома, а Адольф… Он всё-таки мой муж и отец Берты. Он не будет меня убивать. У нас будет время, чтобы сбежать. Во всяком случае, для моей Берты так будет лучше, в любом случае.
Кто такая эта Берта, о которой сейчас говорила Эмилия, Аня, конечно, не понимала.
Она тряслась с головы до ног. Ей было так страшно, как не было страшно ещё никогда в жизни! Даже сразу после похищения, даже, когда Герман приставил к её голове пистолет…
- Запомни, девочка, сейчас всё будет зависеть только от тебя, поняла? Чтобы выбраться, ты должна будешь сделать всё правильно!
Эмилия бегло осмотрела Аню и осталась довольна.
- В доме горит свет, поэтому не заблудишься. Камер в самом доме нет, кроме рабочего кабинета хозяина, там он хранит документы, но он находится в другой половине здания. Про этот подвал никто не знает. Иди не останавливаясь. У тебя ровно пять минут! Пять минут!!! Возьми мои часы!
Эмилия сдернула с руки браслет.
- Твой телефон мне достать не удалось, но это неважно. Когда выберешься, спрячься где-нибудь на время, хотя бы на пару недель. Никуда не ходи, не показывайся на улице, не пытайся выбраться из города через вокзал или аэропорт, уезжай на машине, лови попутки… Хотя… Документов у тебя всё равно никаких нет… Словом, постарайся убраться отсюда незаметно! Не могу тебе давать советы… Связываться с таким человеком, как Герман, очень опасно, ты и сама это понимаешь. Рассказывать ли тебе свою историю в милиции или постараться просто исчезнуть – решать тебе. Я бы на твоём месте просто исчезла. Всё! Теперь иди!
Аня посмотрела на часы и бросилась к двери. Потом вернулась обратно. Дрожа от нервного перенапряжения, она порывисто обняла женщину, а потом снова кинулась к двери.
Она обернулась только один раз.
Прошептав одними губами: «Спасибо!», Аня нырнула в темный проход небольшого, узкого коридора за дверью её тюрьмы…
***
Эмилия, посматривая на экран телефона, который она не выпускала из рук, бросилась к кровати девушки и быстро задёрнула слегка разведённый полог.
На записи камер будет видно, как девушка ложится в кровать и задергивает занавеси. Потом камеры выключились. Эмилия долго присматривалась, пока поняла, как это можно сделать. Адольф сам показал ей, как всё работает – на случай, если случится что-то непредвиденное.
Эмилия невольно усмехнулась.
Такого непредвиденного Адольф, конечно, не имел в виду…
Теперь, когда муж проснётся, он снова будет видеть на экране плотно задернутый полог кровати, что будет означать, что пленница спит. Поэтому у неё будет фора…
Разумеется, ей придется рассказать мужу о том, что она сделала. Сейчас женщине было всё равно. Главное, что она спасет эту несчастную девочку, раз не может спасти свою дочь. Берта умрёт… Но умрёт у неё на руках.
Она будет держать дочь в своих объятьях, и Берта уйдёт из этого мира, чувствуя, что она, самый близкий для неё человек, её не бросила… Это самое важное. На всё остальное Эмилии было наплевать.
Пусть потом Адольф убьёт её или отдаст Герману на растерзание, ей это было безразлично.
Такси она вызвала заранее, дав четкие указания: ни в коем случае не уезжать без пассажирки и ждать её не менее часа. Разумеется, такой заказ брать не хотели, но, услышав, что ожидание будет оплачено, да ещё и в двойном размере, спорить сразу же перестали.
Машина уже была на месте, это она проверила. Теперь главное, чтобы девушка не растерялась и сумела быстро выбраться из дома…
Эмилия ещё раз осмотрелась, окинула взглядом плотно задернутые занавеси полога и поспешила покинуть подземную тюрьму.
***
Аня, тяжело дыша, бежала по лабиринту комнат…
Подол длинного платья мешал, путаясь у неё в ногах. Она была босиком, но не замечала этого, судорожно сжимая в одной руке листок бумаги, а в другом – деньги и часы в виде браслета, которые ей дала Эмилия.
Прошло уже две минуты, а она не могла найти выход на главную лестницу…
Всё существо Ани, казалось, было пропитано адреналином, сердце бешено стучало, она хватала ртом воздух, глаза в очередной раз метались по листку, на котором был нарисован план и стрелочками было отмечено, куда ей следовало двигаться.
Третья минута!
Аня, наконец, разыскала нужную дверь и галопом пронеслась через большой зал, где проходили, так называемые, «музыкальные вечера».
Взгляд выхватил возвышение, на котором стоял концертный рояль, большое количество кресел с мягкой обивкой, тяжелые портьеры, подвязанные красивыми золотыми шнурами…
Ещё минута…
Аня слетела вниз по лестнице, едва касаясь голыми ступнями ступеней.
Так… Она посмотрела на бумажку… Теперь направо… Там должна быть гостиная и за ней – большой холл…
Четвертая минута…
Вот она! Дверь из дома! Она её нашла!
На вешалке возле двери, действительно, висело черное, женское пальто. Внизу стояли сапоги.
Тяжело дыша, чувствуя, что её всю трясёт, Аня мигом натянула на себя пальто.
Руки плохо слушались и прошло не менее тридцати секунд, пока она сумела застегнуть на нем пуговицы. Хорошо, что они были большими и попадать ими в петлицы было просто.
Пятая минута…
Секундная стрелка неумолимо двигалась по кругу…
Аня сунула босую ступню в сапог…
Вжиииик…
Звук застёгивающейся молнии застучал в голове, как будто по нерву провели пилой. Как ни странно, но обувь оказалась ей почти впору и жали сапоги совсем немного, видимо, были только на один размер меньше её собственного.
Обливаясь холодным потом, девушка повторила движение…
Вжииииик…
Сердце колотилось, как сумасшедшее, из горла вырывались хрипы…
Господи, а если это услышит охранник?!.. Аня похолодела ещё больше…
Так… Надо успокоиться…
Со свистом вобрав ещё раз воздух в легкие, Аня метнула взгляд на часы.
Последние полминуты…
Она рывком накинула на голову капюшон, стиснула зубы, стараясь дышать через нос.
Грудную клетку, казалось, разрывало от усилий. Ослабшие легкие не могли захватить нужное количество кислорода, голова кружилась, но Аня не давала себе расслабиться.
Это единственный шанс! Один, единственный шанс!!!
Девушка с трудом открыла замок и распахнула дверь. Часы и листок с деньгами она засунула в карман пальто.
В лицо пахнуло свежим, морозным воздухом, от которого голова закружилась ещё больше…
Аня буквально заставила себя выпрямиться…
На воздухе дышать стало легче и она, прямая, как палка, зашагала к калитке.
Господи, помоги… Господи… Пусть меня выпустят… Пожалуйста, Господи… Пожалуйста… Я всё сделаю! Я перестану быть эгоисткой, я вернусь к родителям и попрошу у них прощения… Попрошу прощения за всё, что натворила, за то, как себя вела… За то, что обижала папу, злилась на маму, срывалась на бабушку… Господи, помоги мне…
Тропинка до калитки, убранная от снега и выметенная до самой брусчатки, показалась Ане самой длинной дорогой на свете…
Вот и сторожка охранников.
Аня невольно съежилась, стараясь, чтобы капюшон свисал пониже.
Один из охранников, здоровый, высокий мужчина, шагнул из дверного проёма сторожки на порог.
- Эмилия Альбертовна?
Аня, разумеется, ничего не ответила, только слегка кивнула.
- С новым годом! – охранник махнул ей рукой.
Девушка рванула к калитке, стараясь не бежать, хотя ноги несли её вперед.
Когда калитка осталась позади, Аня ещё не верила, что всё получилось.
Изо всех сил стараясь идти спокойным шагом, она дошла до поворота, завернула за угол дома и быстро пошла вперёд. Бежать она не могла: от страха и пережитого стресса ноги подкашивались.
Она уже видела вдалеке желтую машину, то самое такси, до которого ещё нужно было дойти…
Девушка остановилась и согнулась в три погибели. Её вырвало…
После этого она, наконец, почувствовала, что ей стало легче.
Подхватив горсть снега из ближайшего сугроба, Аня побежала к машине. Только схватившись за ручку дверцы, она наскоро протерла снегом лицо и, распахнув дверь, буквально упала на сиденье.
Водитель удивленно посмотрел на неё.
Видимо, вид девушки не внушил ему доверия, поэтому он спросил:
- Это вы такси вызывали?
Аня, хрипло закашлявшись, закивала. Однако, водитель не спешил трогаться с места.
- Поехали! Быстрее! – Анин голос прозвучал надрывно и так тонко, словно она сорвала связки.
- А деньги у вас есть? - с сомнением переспросил водитель, посматривая в зеркало на странную пассажирку.
Девушка молча подняла руку с зажатыми в ней купюрами.
Водитель удовлетворенно кивнул и повернул ключ.
Мотор кашлянул, но не завёлся.
- Да чтоб тебя! – мужчина озадаченно уставился на ключ зажигания.
Аня, видя, что автомобиль не заводится, уже была близка к обмороку. Она держалась из последних сил.
Машина завелась с третьего раза и, натужно взревев, тронулась с места.
- Так, куда ехать? – снова спросил водитель.
Аня не могла придумать, что ему ответить, поэтому просто просипела:
- Давайте до города, а там я решу.
- Ну… - мужчина поправил кепку, - до города, так до города…
Странная всё-таки ему досталась пассажирка… Он так не хотел работать в новогоднюю ночь. Деньги большие, конечно, но всю смену какие-нибудь «сюрпризы»…
Аня тем временем, сумев, наконец, отдышаться, теперь сидела совсем тихо, вжавшись в сиденье, всё ещё не веря, что она вот так, вдруг, оказалась на свободе…
Теперь нужно было придумать, куда ехать.
Она посмотрела на деньги, зажатые в кулаке. Их было много. Возможно, их даже хватит, чтобы оплатить номер в гостинице. Только, как она туда попадет? У неё же нет документов…
Можно ещё поехать к Наине… А как её найти? Номер телефона Аня наизусть не помнила, а её мобильник остался там, в подвале.
Что там говорил ей Герман?
После его возвращения из Швейцарии она должна была позвонить родителям и, сказав, что встретила любовь всей своей жизнь, пропасть из их поля зрения навсегда.
Аня вдруг расхохоталась во весь голос.
Водитель глянул на девушку с недоумением. Пьяная она, что ли?!
Аня, правда, была пьяна!
От свежего воздуха, от ощущения свободы, от снега, который вдруг начал падать крупными, пушистыми хлопьями…
Куда же ехать?... Девушка попыталась собраться с мыслями.
В конце концов, ей пришел на ум один единственный адрес, который она помнила.
Она назвала его водителю и тот, согласно кивнув головой, продолжил невозмутимо крутить руль.
***
Расплатившись с таксистом, Аня подошла к знакомому подъезду и поёжилась от холода.
Ноги без колготок мгновенно замерзли. Хорошо ещё, что пальто Эмилии оказалось довольно длинным.
Окна светились разноцветными гирляндами, но на улице было пусто – было около пяти часов утра. Фейерверки уже запущены, новогодние салаты съедены…
Набрав на домофоне номер нужной квартиры, Аня, приплясывая на морозе, упрямо ждала.
Господи, только бы она оказалась дома… Пожалуйста, пожалуйста… Только бы она была дома!
Однако, противный писк домофона говорил о том, что Ане не повезло…
Вдруг дверь пискнула и отворилась. Из подъезда вывалилась компания подвыпивших молодых людей.
- О, пардон! – улыбнулся один из парней, задев Аню локтем, - эй, красотка! С новым годом! Пошли с нами! – радушно пригласил он и компания одобрительно загудела.
Аня, ничего не ответив, серой мышью метнулась в подъезд.
Забежав на нужный этаж, она принялась звонить в звонок. Тот отозвался мелодичным звоном.
Долгое время никто не открывал, но потом за дверью раздались шаги.
- Кто это? – спросил сонный голос, и Аня стащила с головы капюшон.
За дверью ахнули, и она распахнулась.
- Ты?! – Диана смотрела на Аню во все глаза, - откуда ты? Мне сказали, что ты сбежала и никто не знает, где тебя искать… Где ты была всё это время?!
Аня, подвывая и сползая по стене на пол, зарыдала.
Последние силы оставили её…
Продолжение следует...