24. Дурман
Дверь в «утробу» была не заперта, и по коридору коммуны развевался густой дурман восточных благовоний с нескрываемой примесью коварства. Очарованные увиденным, мы с Иркой замерли на пороге. Окутанная ароматным облаком, в центре комнаты расположилась Натали. Оседлав по-ковбойски стул и примостив подбородок на его высокую спинку, она отрешенно глядела в пол. Романыч, стоя позади, словно сказочный факир, производил над ее головой загадочные пассы. Тело Наташки отвечало легкими конвульсиями, отчетливо проглядывавшимися даже под футболкой.
- Чистый граф Калиостро, - шепнула на ухо Ирка.
- Похож! – согласился я.
- Как у вас здесь по-особенному пахнет! – восхитилась она атмосферой, созданной не без участия оккультной атрибутики.
- Поживаешь с моё, наберешься феромонов! – в очередной раз напускал тумана сосредоточенный стармех.
- Так это феромоны? А то я стал переживать, что ты ненароком кадило у отца Виталия умыкнул, - громко, во всеуслышание пошутил я. Ни один мускул на лице его сиятельства не дрогнул.
Выдержав паузу, Романыч коснулся шеи подопытной, заставив ее невольно съежиться, и принялся бережно перебирать позвонки:
- Четвертый шейный, слегка выпирает. Не ударялась? – встряхивая в воздухе растопыренными пальцами, словно освобождаясь от «дурной» энергии, со знанием дела уточнял таинственный костоправ.
- Бог его знает. Может, в детстве? – вполне ответственно и покорно реагировала жертва.
- Утомляемость? Головные боли не мучают? – продолжал народный целитель, не обращая на нас своего поистине магического внимания.
- Вроде бы не замечала. Болит иногда. Видимо, как у всех, - словно оправдывалась в ответ Наташка, покорно свесив голову.
- То-то и оно! – многозначительно заключил новоявленный эскулап, продолжая перебирать пальцами позвонки:
- Правое плечо немного опущено. Сумки старайся носить в левой руке, - круговыми движениями разминая Наташкины лопатки, отметил очередной настораживающий изъян сосредоточенный Романыч.
- Слушай - слушай, он тебя сейчас всю забракует,- не сдержавшись, вмешался я, и мы с Иркой синхронно улыбнулись.
- Мне и тренер в бассейне говорил, что правое плечо проседает, - продолжая оставаться под гипнотическим воздействием, подтвердила Наташка.
- А может, у него с Романычем на тебя одинаковые виды? - не унимался я, находя ситуацию комичной.
- И портниха замечала, - не успокаивалась подопытная.
- Раз еще и портниха, то делать нечего. Тогда только на запчасти. Может кому по кускам сгодишься. От Романыча целиком редко кто выходит, - продолжил подтрунивать я.
- Цыц мне тут! Стоят, пялятся! Покиньте процедурную! - огрызнулся Романыч, словно начинающая гадалка, почуявшая, что «попала в цвет», - Дело интимное. Я уже на пути к холму Венеры, а вы мне тут под руку, - продолжая разминать основание шеи, заверил он.
- Ну вот еще! Никаких холмов! - встрепенулась Наташка, целомудренно скрестив руки на груди.
- Не пугайся, Натали, до холма Венеры, как до Луны! – успокоила Ирка, демонстрируя мне бугорок у большого пальца руки.
- Так, я пока на вершине. Сейчас спустимся к подножью, - тут же нашелся стармех.
- Боюсь, ты путаешься в терминах и не туда забредешь, - усмехнулся я, - знающие люди утверждают, что его стоит поискать на ладони!
- На ладони? – улыбнулся доселе серьезный Романыч, - Тогда сеанс окончен!
- Ваше сиятельство, у нас для лечебной ухи всё готово. Ждем указаний! – отмахиваясь от тумана благовоний, тут же отрапортовала осмелевшая Ирка.
Позабывший про уху Романыч, лишь крякнул в ответ.
* * *
Наташку расстроило столь внезапное завершение сеанса. Уж больно она прониклась доверием к доморощенному знахарю. Думаю, предложи он ей провести операцию по методу модных в те времена филиппинских хилеров, не задумываясь, легла бы на стол. И даже диагнозом интересоваться не стала.
- Не помогаешь ты мне, а я для тебя стараюсь! – придержав меня за плечо, прошептал Романыч, когда девчонки ускакали на кухню, - Ты слыхал, что Наташка рассказала? Этот Иркин Ромео недоделанный, приперся с утра под общагу просить о прощении. Серенады распевал. Девчонки на слезы падкие. Проревется, да и простит. Нам это ни к чему! Такая, как она, не для дурака!
* * *
К обеду погода за окном основательно испортилась, и остаток дня мы провели в «утробе» окончательно растворившись в магии Романыча. Ирка все чаще улыбалась, оттаивая на глазах. Относясь к произошедшему философски, позволяла шутить над ним, логично рассудив, что лучше с умным потерять, чем с дураком найти. Этому способствовали байки стармеха, батюшкина наливка да наваристая уха.
Пользуясь случаем, Романыч бисировал. Историям его не было конца, а если и иссякали, он ловко перелицовывал прежние, придавая событиям новые яркие обстоятельства и иных героев. Умея предугадывать желания дам, был кавалером знатным, до пошлостей не опускался, а уж коль и заносило, умел вывести всё в безвинную шутку. Комплиментами владел мастерски, пользуясь не расплывчатыми, обобщенными, а персонально, с индивидуальным, так сказать, подходом. Девчонки, не привыкшие слышать подобное от сверстников, таяли, всё чаще опуская разницу в возрасте.
К концу дня у меня сложилось устойчивое впечатление, что Ирка легко переболела случившимся, с иронией бравируя приобретенной опытностью.
* * *
Ночевать в коммуне подружки отказались наотрез. Поздним вечером мы усадили их в такси и под моросящим дождем побрели домой:
- Во 8 Марта провели на одном дыхании, в угаре. Я даже жену с Валюхой не удосужился поздравить, - потянулся в карман за «Беломором» Романыч, - Придется и им врать про приступ.
- Я так и понял, что ты все придумал! – раскусивший молниеносное выздоровление стармеха, подтвердил я догадку.
- Ну, положим, не всё. Приступы изредка действительно бывают, и лечу их я исключительно ухой. А остальное, считай учебной тревогой. Так заведено на флоте. Каждый теперь знает своё место в шлюпке.
- И часто ты такими тревогами пользуешься?
- А разве плохо посидели? – обезоружил откровением Романыч, - ты бы на девчонок за подобную конспирацию еще долго дулся. А так за хлопотами по спасению старого морского волка все обиды и растворились.
Развивать эту тему я не стал. Выходило, что весь день он старался ради меня. Однако недели две в бассейне не решался глядеть на Иркины ноги, не зная, чем ответит молодой и, как выяснилось, непредсказуемый организм.