ГЛАВА 37
День 14-й, 15-е мая. Разбудили нас рано, в шесть, поспать особо не дали. Погода была прохладной, после дождя, но Форточку открыли, чтобы проветрить помещение. Катя забежала в палату, раздала градусники, чтобы смерить температуру, потом принесла пробирки.
- Парни, кровь сдаём на анализ...
Кровь на анализ взяли у обоих и доктор с утра отвёз их в крупный госпиталь, где была лаборатория. До госпиталя минут 30 езды на машине и через час с небольшим, к половине девятого Соколов вернулся обратно, успел провести осмотр. Обоим уделил внимание. Алексею сказали, что если результаты анализов будут хорошие и жалоб не будет в течении дня, то завтра возможно его выпишут. Иоганну же ничего о выписке пока не сказали, но отметили, что идёт на поправку.
В девять часов принесли завтрак. На завтрак была манная каша, хлеб с маслом и чай. Как ни странно, но с соседом было чуть веселее, хотя бы было с кем пообщаться. Чуть позже, пока завтракали, фоном, негромко вещало радио, по которому передавали очередные сводки с фронтов от советского информбюро. В целом день проходил буднично и спокойно. Потом взялись за чтение книг. Лёша тоже принялся листать литературу, взял сборник стихов... Во время чтения книги, по моему лицу невольно скользнула улыбка.
- Что читаешь?
- Пушкин... «Сказка о рыбаке и рыбке»...
- Аааа... Нравится? - Лёша слегка усмехнулся.
- Нравится... особенно сейчас, хоть что-то весёлое...
- Согласен... Не люблю больницы и госпиталь, тоска здесь, того глядишь со скуки помрёшь. Скорей бы сбежать отсюда.
- Да...
- А раньше ранения были? В госпиталь попадал?
- Да, было ранение.
- Когда?
- В 41-м году, осенью. Месяц лежал. Потом простыл, воспаление лёгких.
- Везёт...
- У нас потери были были большие, половина дивизии.
- Это где вы были?
- Под Москвой, возле Наро-Фоминска.
- Аааа... Ну да, представляю.
- Я чуть не замерз...
Обед порадовал. Суп гороховый, хлеб, картофельное пюре и котлета. Бонусом был компот! Гороховый суп был вполне привычным, в немецкой армии его готовили чаще всего. Меню с Алексеем мы тоже обсудили, он интересовался чем кормят в немецкой армии? Какого снабжение? Поев, мы спокойно отдыхали, взяли по книге, занялись чтением, в палате царила тишина.
Дверь неожиданно открылась и нова зашёл Колесов, коротко поздоровался. Увидев меня с книгой, он слегка удивлённо приподнял брови. Алексей же смутился, явно считая себя третьим лишним.
- Выйдите пожалуйста. Разговор не для лишних ушей. - слова капитана прозвучали довольно резко.
Лёше пришлось выйти на крыльцо, подышать свежим воздухом.
- Книги? - Колесов посмотрел на литературу. - Что читаете?
- Лермонтов. - Я ответил весьма сдержанно и напрягся.
- Самочувствие как? Настроение?
- Спасибо, нормально...
- Продолжим наш разговор. Иоганн... Вы понимаете, что если вы хотите более или менее хорошие для вас условия, поддержку, то выбора у вас нет.
- Да.
- Вы хотите смягчения приговора? Хотите, чтобы вам дали определённый шанс?
- Шанс? Я ни на что не рассчитываю. О чём вы?
Этот вопрос меня и вовсе насторожил. Что от меня хотят? На душе стало ещё тревожнее.
- Готовы ли вы в договариваться? Сотрудничать с нами?
- Я об этом подумаю.
- В немецкую армию вы пошли добровольно?
- Меня призвали, дали повестку. Отказаться не мог.
- А если бы отказались?
- Наказание.
- Ваша служба в разведке - это ваше желание? Или... указание сверху? Решение начальства?
- Нет. Меня направили в разведшколу.
- Ваши отношения с вашими командирами в вермахте?
- По уставу. Выполнял приказы.
- Вы во всём были согласны с вашим начальством? С их решениями?
- Не всегда.
- Пытались возражать?
- Иногда. Мог сказать то, думаю, но приказы не обсуждаются.
- А в победу Германии вы всё ещё верите?
- Не знаю, всё быстро меняется. Результат может быть любой. Я допускаю, что Германия может не выиграть эту войну.
- Надеюсь вы понимаете, что сейчас для вас всё изменилось, вы находитесь в совершенно других условиях и как раньше уже не будет.
- Да, понимаю.
- Вы готовы принять эти условия? Адаптироваться к ним, подстроиться под обстоятельства? Наладить контакт с окружающими вас людьми?
- Я стараюсь. Сделаю всё, что могу. Мне нужно привыкнуть. Немного времени...
- Понимаю. - Колесов кивнул. Вижу, что вы адекватно оцениваете ситуацию.
На этот раз беседа была чуть короче по времени, более динамичной, но всё же не официальной и не похожей на допрос. Я начал подозревать, что возможно от меня явно чего-то хотят, но чего именно пока не догадывался. Уж больно повышенный интерес проявляли ко мне советские офицеры и это было слишком заметно.
После того, как Колесов ушёл Алексей вернулся в палату.
- Вижу тебя тут не забывают... какое-то особое внимание к тебе командиров.
В ответ на это я лишь пожал плечами, мы снова разговорились.
- А ты кто по профессии? Где работал до войны? - спросил Лёша.
- В газете работал, я журналист, корреспондент.
- Аааа...
- Статьи писал?
- Да.
- О чём?
- Разные...
В это время Катя занималась уборкой в плате и невольно подслушала разговор, но встревать не стала, хотя информация показалась ей любопытной.
Колесов же, снова всё доложил Майору о беседе с пленным.
- Ну что? - спросил Савинов.
- Поговорили.
- И как?
- Спросил у него как самочувствие, настроение - ответил нормально. Я зашёл, он там книгу читал.
- Книгу? - Павел Григорьевич несколько удивился, приподнял бровь. - Хэх... - он улыбнулся. - Интеллигент... Ну, он журналистом работал. Что читал?
- Классика. Пушкин, Лермонтов... Есенин там вроде.
- Аааа... Ну всё дело... Пушкин он и в Африке Пушкин! Может будет польза какая, глядишь перевоспитаем! - Савинов даже несколько задумался - это перевернуло его представления. Но отнёсся к чтению майор положительно, с одобрением.
- Ещё вопросы позадавал... В армию пошёл по призыву, в разведку определили после учебки.
- Да, знаю... сказал мне тогда. - припомнил Савинов.
- Какие отношения были с начальством? В основном по уставу, как и положено. Всегда ли был согласен с командирами? Не всегда, иногда пытался выразить своё мнение, но особо не спорил, сказал, что приказы не обсуждаются. Ну в этом его тоже можно понять, а что он мог сделать? В победе Германии не уверен, видно что есть сомнения. Адекватный, трезво смотрит на вещи, но нам ещё полностью довериться не готов.
- Но вообще готов идти на контакт? Договариваться?
- Спросил я его осторожно, прозондировал почву. Да... Не готов пока, но сказал, что подумает, время нужно ему. - ответил капитан.
- Ясно... Ну, что ж! Дадим ему время, - майор повертел в руке карандаш.
- Непростой у него характер, сходу не оседлаешь, но шансы есть.
- Согласен.
С Алексеем мы продолжали общаться и он явно проявлял ко мне интерес.
- Ты ведь в Берлине жил?
- Да.
- А фюрера вашего видел?
- Фюрера... Желания не было, он мне не интересен.
Лёша даже заметил некоторую гримасу явного отвращения, как будто Иоганна сейчас стошнит.
- Ладно... Давай лучше о девушках... или о чём то весёлом. Анекдоты у вас есть? Знаешь?
- Немецкий юмор?
- Ага, что-нибудь о фрау...
- Ммм? Приезжает Лейтенант в отпуск, а дома жена, фрау с другим офицером в постели. - Убью сейчас! - Смотрит, а это майор из его части. - Ой, извините! Вы развлекайтесь, гер майор, а я после вас, после вас...
Алексей рассмеялся.
- А сам в отпуске был? Когда? Я не часто, отпускали всего на неделю.
- Нет. В отпуске не был...
- Даже после ранения?
- Я хотел, не отпустили.
- Почему? Это что за начальство у вас?
- Не было командира взвода, пришлось исполнять его обязанности.
- Да... - Лёша посмотрел с определённым сочувствием. - Вот, что на фронте страшнее противника? Дурак командир!
Тут уже я не удержался от смеха.
- Точно! Да, да... - идиотизм своих командиров я не мог отрицать. Ну разве не идиотство послать на задание с особыми рисками сразу двух офицеров?
- А жена письма писала?
- Писала... Редко. Я тоже не часто письма писал, не было времени. Маме хотел написать, не успел... Отправили на задание.
Тут Алексей примолк, покачал головой, вздохнул... Не повезло немцу!
- А вообще немецкие девушки, они какие?
- Практичные, хорошие хозяйки, экономные, любят порядок, даже слишком... На эмоции сдержанны, не всегда проявляют чувства.
- Ааа... вот как!
- Иногда нервничают по любому поводу. Истерики, капризы тоже бывают.
- А русские девушки, что о них думаешь?
- Красивые... натуральные, чувственные, душевные, тёплые, более мягкие... Менее сдержанны, не притворяются - мне это нравится. Загадка, мне их сложно понять.
- Да, с ними всё сложно, у меня тоже. А отношения были с русскими девушками?
- Формально нет, не было. Хотя симпатия, увлечения были.
У нас отношения с русскими девушками не одобряют, за это могли наказать. И на войне нет времени.
- А Катя? Смотри какая девушка! Привлекает?
- Нравится, хорошая девушка... Заботится обо мне, потому что я ранен, но не более того. Скорее просто выполняет свою работу. Да, по поводу русских девушек, есть у нас анекдот про Катюшу.
- Ооо... Давай расскажи!
- Разговор в Берлине: «Говорят русские девушки так красивы». «Да, сын мне писал, что при упоминании о какой-то Катюше солдаты просто сходят с ума!»
Тут Алексей едва не упал от хохота и я вместе с ним, мы оба не смогли удержаться.
В этот самый момент в палату вошла Катя и застыла от удивления, она явно не ожидала увидеть подобную картину. Оба парня смеялись и им было явно весело!
- В чём дело? Не помешала? Вижу вам здесь не скучно?
Явно застигнутые врасплох, мы переглянулись. Она принесла ужин и поставила его на тумбочку.
На ужин была каша гречневая, чай с сухарями. За чаем разговорились про еду, про питание, кто что любит... Кто о чём мечтал. Кто хотел шоколада, маминого яблочного пирога, сладких булочек, а кто жареной картошки на сале, бабушкиных пирожков с капустой, с картошкой, деревенской сметаны... Но приходилось довольствоваться тем что есть! Строгой армейской пищей, без всяких изысков. Анекдот был в тему и здесь Иоганн снова позволил себе долю шутки.
- Солдат: «Господин фельдфебель, у нас еды на пол роты». «Обедать будем после боя!»
После ужина снова продолжили чесать языками, рассказывать байки, фронтовые истории, травить анекдоты...
- Про разведку... Ползут два немецких солдата, их замечает охрана: «Стой! Кто здесь?». - «Мяу, мяу...». - «А, коты...». Ползут обратно...снова: «Стой! Кто там?». - «Wir Katzen, zur;ck Kriechen. Это мы, коты, обратно ползём.
Лёша был на удивление простым, общительным, очень уж любопытным, с весёлым характером. Мне почему-то было с ним легко, мог даже пооткровенничать, излить душу. До этого, так близко с русскими солдатами я не общался, но оказалось, что проблемы одни и те же. Что меня больше всего зацепило - это искренность, простота и душевность. В бою советские солдаты в большинстве случаев, были смелыми, дерзкими, решительными, но стоило только сблизиться.
Катя конечно же рассказала доктору о том что увидела.
- Георгий Яковлевич, представляете? Захожу в палату, а у них там веселье! Смех вовсю...
- Да?
- Нашли ведь общий язык! Я даже не думала...
- Ну и пусть. Что здесь такого? Раз веселятся - значит идут на поправку. Хороший признак!
ГЛАВА 38
День 15-й, 16-е мая. Утром погода была довольно тихой, ни единого ветерка. Не было яркого солнца, стоял лёгкий туман, вокруг всё как будто заволокло серой дымкой, воздух прохладный и свежий... Сперва доктор и медсестра делали перевязки, работали в процедурной, но народу было не особо много. После, привычный осмотр. Доктор явно куда-то торопился, посмотрел на часы, первым подошёл к Алексею.
- Как самочувствие? Жалобы есть?
- Всё уже хорошо. Да нет у меня жалоб!
- Живот не болит?
- Нет. Вчера с утра было немного, а к вечеру уже всё прошло.
- Стул как?
- Нормально вроде... Долго мне ещё здесь?
- Столько, сколько необходимо. Посмотрим по результатам анализов. Терпение. Если анализы будут хорошие, я вас отпущу, зря держать не буду.
Потом доктор подошёл к Иоганну.
- Как самочувствие?
- Нормально.
- Жалобы есть? Болит что-нибудь?
- Нет. Настроение так себе... На душе тяжело, тревожно...
- Не раскисай...
- Меня отсюда выпустят?
- Обязательно.
Доктор вышел из палаты. Фоном включили радио, прослушали очередные сводки... На завтрак каша ячневая, яйцо, хлеб с маслом и чай.
Соколов закончив завтрак, быстро собрался.
- Катя, я в госпиталь, за анализами! До обеда вернусь. Если кто спросит - ответишь.
- Ага...
- Смотри за ними... Назначении все написал...
Вместе с Алексеем прослушали сводки от совинформбюро за 16-е мая, он тоже хотел быть в курсе событий... Одно из сообщений было также о немецком солдате сдавшимся в плен Красной Армии.
«Люди в Германии начинают понимать, что им уже нечего терять, и они смелее высказывают своё недовольство».
Перешедший на сторону Красной Армии ефрейтор 112 немецкой пехотной дивизии Рихард X. заявил: «Я участвовал в походах на Польшу и Францию. Уже 20 месяцев нахожусь в России. Был ранен. Много раз я смотрел смерти в глаза. Сдача в плен также была сопряжена с риском, но я сознательно шёл на риск, так как война для Германии безнадёжно проиграна. К такому заключению я пришёл, будучи на родине. Германия сейчас так же близка к своему поражению, как и в начале 1918 года. Старики, пережившие первую мировую войну, утверждают, что события принимают трагический для Германии оборот. Никто не знает, откуда и с какой стороны последует сокрушительный удар, но каждый знает, что он будет нанесён. Мой родственник, работающий в министерстве юстиции, сообщил мне, что в Эссене расстреляно большое количество иностранных рабочих за отказ тушить пожары, вызванные бомбардировкой. В Эссене имели место крупные инциденты с полицией».
Обсуждать сводки мы не стали, но приняли к сведению.
В госпитале, Георгий Яковлевич первым делом направился в лабораторию, потом планировал узнать по поводу нужных ему лекарств. Поскольку он заведовал санчастью 15-й стрелковой дивизии, которая находилась неподалёку, часто бывал в госпитале, то многие коллеги из госпиталя разумеется его хорошо знали, консультировались с ним. Он даже относился к подразделению и ведомству данного медучреждения, а заведующий госпиталем был непосредственно его начальством. Знала хорошо доктора Соколова и сама Татьяна Алфёрова, как своего коллегу и хирурга, очень опытного и профессионального.
Татьяна Алфёрова только что сделала обход своих пациентов по палатам и направлялась в свой кабинет, писать результаты осмотра в истории и делать соответствующие назначения. С доктором
Соколовым она столкнулась в коридоре, очень даже неожиданно и буквально случайным образом.
- Здравствуйте! - поздоровалась с ним мимолётом.
- Здравствуйте! - откликнулся Соколов.
- Ой, Георгий Яковлевич! Можно вас на минуточку?
- Да, конечно.
- Давайте отойдём в сторонку, к окну... - они отошли. - У вас там в санчасти немецкий военнопленный из офицеров, вроде бы лейтенант? - Татьяна произнесла почти что шёпотом.
- Аа... Да, у нас, есть такой.
- Что с ним? Что за ранение?
- Проникающее ранение груди, ножевое, с повреждением лёгкого, тяжёлое.
- Вы его оперировали? - на лице Татьяны была тревога, которую пыталась скрыть, но было заметно.
- Да, я сам его оперировал, лично.
- Как он сейчас?
- Ну... состояние стабильное, идёт на поправку, не волнуйтесь... Пока ещё не совсем, есть некоторая слабость, нехватка сил, но анализы почти в норме, есть небольшая анемия, не страшно, всё самое тяжёлое уже позади - жить будет!
- Спасибо! - Татьяна выдохнула. - Только всё между нами, хорошо? Не говорите никому, я вас очень прошу, а то мало ли что подумают.
- Понял... Ладно, хорошо...
- Благодарю вас ещё раз!
Но тут Соколов задумался, вроде упоминал Иоганн о родственниках в Союзе...
Георгий Яковлевич вернулся обратно и снова зашёл в палату, пациенты только что по обедали.
- Ваш обед на столе, я вам всё оставила, - сказала Катюша.
- Спасибо, чуть позже поем... - он подошёл к Алексею. - Анализы ваши хорошие, можете собираться. Нет смысла вас здесь держать.
- Спасибо! Ууу! - Лёшка даже вскрикнул от радости.
- Катя одежду вам сейчас принесёт. - он подошёл к Иоганну. - У вас всё тоже неплохо, но выписывать пока рано! Есть лёгкая анемия, надо силы ещё восстанавливать, неделю ещё как минимум, там посмотрим.
- Я понял...
Лёша собрался быстро, помахал «Фрицу» рукой.
- Пока! Давай не скучай! Auf Wiedersehen!
Иоганн в ответ помахал рукой.
В палате снова стало тихо и без Лёшки как-то скучно. Чтобы чем-то себя занять я взялся за книги, на этот раз выбрал Есенина, пролистал несколько страниц... Думал поспать, но заснуть никак не получалось, в голову лезли всякие мысли... Катя сменила постельное бельё на соседней кровати, перестелила простыни, затем принялась за уборку Я взял Пушкина, дочитал одно из его произведений, потом Лермонтова... Чем бы себя занять?
И всё же мысли в голове у доктора, после разговора с Татьяной в госпитале не давали ему покоя: «Почему спросила? Почему так волновалась? Почему попросила сохранить всё в тайне? Здесь что-то всё не случайно. Хотя, мало ли что? Просто из интереса?»
Соколов зашёл в палату, попросил Катю сделать какие-то определённые дела, потом подошёл к Иоганну, тот читал книгу...
- Литература? Что читаете?
- Лермонтов...
- Нравится?
- Да.
- А что нравится больше?
- Не знаю... Все нравятся. Больше Пушкин...
- Хм...? Вы говорили, что у вас есть даже родственники в Советском Союзе.
- Да. Тётя...
- А как зовут вашу тётю?
- Татьяна.
- Где живёт, знаете? В каком городе? Фамилию тёти? Где работает?
- Нет. Мама что-то рассказывала... фамилию не помню. Бабушка письма писала, потом связь прервалась, мы не общались.
- Понятно...
В моей голове невольно возникли вопросы и некоторые подозрения, закралась смутная тревога: «Зачем доктор об этом спрашивает? С какой целью? От меня что-то хотят? Или...? Есть какой-то шанс найти моих родственников? Нет, это невозможно...». В глубине души была какая-то тяга, желание их найти, узнать что с ними, но в тоже время страх, что не примут, отвернутся, не захотят даже общаться после всего. Какой в этом смысл?
Катя была по близости и слышала весь разговор, хотя виду не подала. «Вот ведь как бывает! Он ведь даже не чистый немец, наполовину русский...». И снова ломались привычные рамки, ну не вяжется образ этого парня, с привычным образом врага, какой-то он не такой... В душе она чувствовала растерянность, сожаление, в ней боролись противоречивые чувства. В мыслях она анализировала каждое слово, каждую фразу, ей хотелось поспорить с судьбой... Если бы он не родился в Германии, всё могло быть иначе.
Меня взяла какая-то непонятная тоска или скука, я маялся непонятно от чего, даже книги читать желания не было. Метнулся к окну... За окном большую часть времени была тишина. Можно было видеть охранников, которые ходили рассеянно туда сюда, иногда курили, о чём-то переговаривались друг с другом. Если форточка была открыта, то можно было услышать обрывки разговора, отдельные фразы. Чаще всего охрана сидела на крыльце, в помещение могли зайти только если был дождь, гроза или явная непогода, а также на время обеда. Обедали охранники в специальном закутке или комнате для персонала.
Оживление наблюдалось в основном с утра и ближе к вечеру. С утра проезжали машины с военными, проходили колонны солдат. Можно было увидеть машины с грузами, возили брёвна, различные стройматериалы. Недалеко рыли окопы, строили оборонительные сооружения. Гражданских было мало, они всё таки участвовали в строительстве окопов и траншей, женщины и подростки, иногда можно было увидеть проезжающие мимо повозки с лошадьми. Вечером к Кате приходили подружки, обсудить последние новости, поболтать.
Иногда собирались прямо под окном санчасти, иногда куда-то уходили.
- Катя!
- Что?
- Бумага есть и карандаш?
- Зачем тебе?
- Рисовать. Хочешь тебя нарисую, портрет.
- А ты умеешь? Правда? - девушка улыбнулась, - Ну хорошо, бумагу и карандаш я найду, - она принесла тетрадь.
За несколько минут, примерно за пол часа я набросал Катин портрет, добавил ещё пару штрихов и закончил рисунок.
- Готово. Смотри...
- Это я? - она удивлённо приподняла брови.
- Да. Похоже?
- Ничего, у тебя получается... Ты где так научился?
Катя показала рисунок доктору.
- Георгий Яковлевич, посмотрите как меня нарисовали!
- Хмм... - доктор надел очки. - А похоже... Это кто так тебя нарисовал, Иоганн?
- Ну да...
- Это он так умеет? Неплохо...
Рисунок Катя спрятала, решила оставить себе на память.
Вскоре принесли ужин. На ужин была картошка тушёная с капустой, печенье сухое, галеты и чай. Катя принесла какую-то баночку.
- Что это?
- Сгущёнка.
- Сгу-щён-ка? - я повторил.
- Когда-нибудь пробовал?
- Нет.
- Попробуй.
Это было что-то немного странное, кремового цвета, жёлтое и тягучее. Катя маленькой ложечкой аккуратно намазала на галету и отправила в рот. Потом намазала на галету и дала попробовать мне.
- Аккуратно!
- Мммм... Entz;ckend!(Восхитительно!) Очень вкусно!
- Понравилось? - она рассмеялась.
- Kann ich noch? Можно ещё?
- Ешь...
Я даже представить не мог, что в Союзе изобрели такой потрясающий продукт! Причём из самых простых ингредиентов, сахара и молока. Простая сухая галета или кусочек чёрного хлеба становились просто деликатесом, невероятно вкусными!
- Ваши солдаты это едят?
- Конечно!
- Я им завидую... Спасибо!
- Пожалуйста!
Вечерние сводки от совинформбюро за 16 мая:
За истекшую неделю, с 9 по 15 мая включительно, в воздушных боях и на аэродромах противника уничтожено 370 немецких самолётов. Наши потери за это же время — 104 самолёта».
***
15 мая нашей авиацией на различных участках фронта уничтожено и повреждено до 60 немецких автомашин с войсками и грузами, подавлен огонь 10 артиллерийских и 5 миномётных батарей, потоплены транспорт и тральщик противника».
Бои на Кубани, уничтожено 80 немецких солдат и офицеров…
Снайперы одной частей уничтожили 56 немцев…
На Волховском фронте происходила редкая артиллерийско-миномётная перестрелка. Уничтожены 10 немецких дзотов, 5 блиндажей, более 100 немецких солдат и взорван склад боеприпасов.
Партизаны разгромили немецкие гарнизоны, убили за 3 дня 400 солдат противника…
Сдался в плен один из чешских солдат. Штефан Ондрачка заявил: «Чехословаки всей душой ненавидят немцев и называют их убийцами».
Очевидно, что союзники не горят желанием отдавать свои жизни за Германию и при случае надеяться на них не стоит! Впрочем, на поляков, наверное, тоже…
В конце было сообщение про девушку Настю, которую насильно угнали в Германию и держали просто в невыносимых условиях. При мысли, сколько девушек угнано в Германию, таких как Катя, мне становилось не по себе. Недовольство Германским руководством и тем, что они делают только росло. Они и собственный народ уничтожат, доведут до полного краха.
предыдущие главы
http://proza.ru/2026/01/22/835