В ходе работы над своей ВКР по медиации одной из самых интересных публикаций были для меня статьи Кирилла Евсикова «Цифровая трансформация альтернативного разрешения споров» и Сергея Пиманова «ИИ-медиация: как использовать искусственный интеллект для разрешения конфликтов» (при желании их можно легко найти в сети). Информация и идеи из них стали поводом для размышлений, которые легли в основу этого эссе.
Размышляя над этими идеями, я пришел к выводу, что мы живем в парадоксальную эпоху, когда цифровизация, призванная упростить нашу жизнь, одновременно обнажает кризис фундаментальных социальных институтов. Ярчайшим примером тому служит правосудие, перегруженное до предела и не справляющееся с лавиной споров в связи с ростом правовой активности граждан благодаря сети интернет.
Как отмечают исследователи, рост нагрузки на арбитражного судью ставит под угрозу как качество правосудия, так и разумные сроки рассмотрения дел. Решить эту проблему должен был Федеральный закон «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)», принятый ещё в 2010 году.
Однако до настоящего времени институт медиации находится лишь в фазе своего становления. Более того, его классическая модель демонстрирует свою ограниченность, не соответствуя востребованной скорости и процессуальной определённости, которые диктует рост цифровизации как экономической, так и социальной сферы.
В то же время развитие электронного правосудия (e-justice) и цифровых правовых технологий (LegalTech), снижая барьеры доступа к суду, продолжают увеличивать и без того высокую нагрузку на судебную систему. Это создаёт необходимость и предпосылки для технологической трансформации медиации — возникает потребность в переосмыслении её роли и поиске новых форм в сочетании с искусственным интеллектом.
В свою очередь стратегический синтез медиации и ИИ ведет к эволюции роли медиатора от практика-посредника к мета-медиатору – проектировщику и архитектору гибридных систем разрешения споров. Однако для этого необходимо преодолеть системные причины низкой востребованности медиации в её текущем формате, среди которых ключевой остается специфика правовой культуры, ориентированной на традиционный судебный формат.
Примечательно, что внедрение технологий искусственного интеллекта рассматривается как один из путей оптимизации правовой системы на государственном уровне. В Национальной стратегии развития ИИ до 2030 года его функции определены в формате имитации когнитивных функций человека.
С точки зрения экспертов в области применения ИИ в медиации его потенциал заключается в следующем:
1. Обработка массовых споров. Для стандартизированных категорий дел (например, потребительских) ИИ-платформы могут обеспечивать быстрое и предсказуемое онлайн-урегулирование споров (Online Dispute Resolution, ODR), реализуя концепцию Digital Dispute Resolution (DDR) — правил разрешения цифровых споров.
2. Структурирование информации. Алгоритмы способны выполнять функцию нейтрального модератора: беспристрастно фиксировать позиции сторон, выявлять противоречия и точки соприкосновения.
3. Проактивная аналитика. С помощью методов, аналогичных Process Mining, ИИ может анализировать данные о конфликтах, выявляя системные причины их возможного возникновения для последующего устранения.
Однако абсолютно оправданно существуют принципиальные ограничения, не позволяющие рассматривать ИИ в качестве полноценного медиатора. Во-первых, алгоритм не способен работать с эмоциональной составляющей и глубинными интересами сторон, оперируя лишь формальными параметрами. Во-вторых, возникает проблема легитимности и доверия. В-третьих, нерешёнными остаются вопросы этической и правовой ответственности за ошибочные решения, принятые ИИ. Таким образом, есть основания утверждать, что ИИ является высокоэффективным инструментом, но не заместителем медиатора-человека.
Разрешить это противоречие между безграничным потенциалом ИИ и его принципиальными ограничениями можно не выбором между человеком и машиной, а проектированием гибридных процедур, где каждый элемент выполняет присущую ему специфическую функцию.
Так ИИ может взять на себя обработку рутинных, алгоритмизируемых задач, освобождая время и ресурсы медиатора для работы со сложными, многогранными конфликтами, где критически важны эмпатия, понимание контекста и творческий поиск решений.
Это требует от медиатора перехода на уровень «мета» — как в практике, так и в самой медиации. Мета-медиатор – это специалист, чья деятельность включает три ключевые составляющие:
1. Проектировщик процедур. Он разрабатывает и внедряет регламенты, в которых онлайн-инструменты, ИИ-аналитика и очная работа комбинируются в эффективный процесс. Он является проводником идеи «правила сначала АРС», наполняя её современным технологическим содержанием.
2. Интегратор и этический гарант. Его задача – обеспечить, чтобы цифровые инструменты служили целям справедливости и соблюдения прав сторон. Мета-медиатор обеспечивает посредничество в переходах между цифровым интерфейсом и человеческой потребностью в диалоге, отвечая за этичность и безопасность процесса.
3. Наставник в культуре диалога. Мета-медиатор способствует формированию правовой культуры конструктивного разрешения споров, в которой технологии используются для усиления, а не подмены человеческого взаимопонимания.
Как отмечается в статьях, эта трансформация требует от медиатора получения новых компетенций в области цифровых технологий, онлайн-коммуникации и работы с данными, что подтверждает необходимость эволюции профессионального образования, в развитии которого свою роль должны сыграть объединения медиаторов, в первую очередь СРО и профильные учебные организации.
Цифровая трансформация права ставит классическую медиацию перед необходимостью преодоления её нынешней «факультативной» роли и реализации потенциала в качестве эффективного инструмента разгрузки судебной системы. Решение этой задачи возможно только через интеграцию с передовыми технологиями. Однако эта интеграция не должна вести к дегуманизации процесса.
В этом контексте медиатор эволюционирует в мета-медиатора – ответом на технологический вызов становится не упразднение, а, наоборот, усиление роли гуманитарной составляющей медиации через ответственное и компетентное управление цифровыми инструментами.
(продолжение темы - http://proza.ru/2026/01/28/580)