"Любите меня, мне это надо..."
(из письма А.Чехова О.Книппер)
Для игры Светлой Ночки «Эпиграф», задание 10 http://proza.ru/2026/01/10/236
Утро Татьяниного дня в деревне Цибино было просто классическим: «мороз и солнце, день чудесный», «под голубыми небесами великолепными коврами, блестя на солнце снег лежит», так что «скользя по утреннему снегу» я предавалась бегу на электричку. Одновременно радуясь, что наша благословенная Родина подвержена смене времён года, а потому мы имеем удовольствие наблюдать всю эту красоту, и слегка поеживаясь, несмотря на то что количество слоёв одежды на мне соответствовало советам физиологов, ведь морозец-то был знатный – минус 26.
Предстояла поездка в Москву в клинику для укола в коленку, не самая приятная процедура, и смесь раздражения с лёгким опасением была изначально моим спутником на зимней дороге.
Этот коктейль не самых положительных эмоций не позволил задремать в электричке, а вокзал (Казанский особенно) и метро не те места, где настроению даётся шанс улучшиться. Молодой человек, тормознув перед эскалатором, любезно позволил мне ткнуться мордой (пардон, лицом) в его объёмный рюкзак, две молодые девушки побухтели, что меня невозможно обойти ни с какой стороны, пока я лавировала в попытке ухватиться за перила на лестнице («когда ступени этой лестницы уходят из-под ног как палуба») и прочая, и прочая, и прочая…
С «Охотного ряда» пересаживаюсь на «Театральную», пользуясь эскалатором, (а не лестницей), и вот в переходе до меня доносится незабываемая мелодия Нино Рота «Speak Softly Love», узнаваемая и неубиваемая, неподвластная ни виду и качеству инструмента, ни мастерству исполнителя. Я уже писала, что лучшим исполнением этой песни с русским текстом я считаю вариант «скажи ещё, скажи ещё раз: я люблю», потому что так пел её несравненный Магомаев http://proza.ru/2025/10/05/1675
В этот раз мелодию, хотя и узнанную безусловно, но всё же, скажем так, аранжированную, играл на очень заслуженном баяне пожилой мужчина и, склонив голову к правому плечу, что-то невнятно подпевал. Поэтому, наверное, и пришла в голову мне мультипликационная вариация на эту тему, а именно «Контакт». И как в мультике посредством музыки со словами о любви был установлен контакт, найден общий язык с другим разумом (-ами), с другими людьми, так и в жизни настоящей что-то неуловимо изменилось…
Молодой человек с рюкзаком, вновь встретившийся мне у эскалатора (вниз на Театральной) извинился и спросил, может ли он мне чем-то помочь. У меня не было в руках ничего кроме сумочки, и я представила, что могу попросить его донести меня до метропоезда, и подавилась от смеха внутри, поэтому моя улыбка ему снаружи была очень искренней. Он улыбнулся в ответ и перевесил рюкзак со спины на одно плечо…
Влюблённая парочка в бесформенных мрачных одеждах не отрывала глаз друг от друга, и их взгляды освещали вестибюль Театральной особым светом.
Девушка в светлой короткой шубке-чебурашке (ох, не по погоде, по-старчески поворчала я) с розовыми волосами и розовой, но чуть другого оттенка, сумочкой, обвешанной эпоксидными фигурками девочек-аниме, вошла со мной в один вагон и села напротив. Она оказалась очень юной, лет 14-15, и просто копией мультяшного персонажа, и такой милой, что захотелось её обнять, как свою внучку, погладить по розовой головке и подарить конфетку. Но уже Тверская, и надо выходить.
По Тверской хожу в клинику одной и той же дорогой несколько лет, и вроде уже изучила все мемориальные доски на домах, но сегодня вдруг взгляд выловил нечитанную ранее на доме Тверская 25/9 (там, где музей Майи Плисецкой), оказывается там жил и Сергей Лемешев.
Вот так фокус! За давностию лет я и позабыла, что жила в одно время с Великими, ведь где Лемешев, там и Козловский. Войн между «лемешистками» и «козловистками» в глубокой провинции, где прошли мои детство и юность, я не застала, скорее всего, это чисто московская история. Считалось, что за Лемешевым бегают красивые, а за Козловским – умные.
Но я-то помню обоих только как певцов любви, красавцев Орфеев, без меры им было отсыпано талантов и любви народной.
Козловский предо мной возникает в плаще: «Что день грядущий мне готовит…, мятущийся, страдающий, и совсем уже седым во фраке: «Я встретил вас, и всё былое…».
Лемешев! О, Лемешев! Это «Сердце красавицы склонно к измене» или ещё одна моя вечная неизбывная любовь «Скажите, девушки, подружке вашей…»
И оба дуэтом «Я люблю вас, Ольга!», как одна душа поэта, как сорок тысяч братьев, далее всегда и везде…
И наконец процедура оказалась не такой, как её малевало воображение.
Так что, любите меня, если можете, говорите о любви, мне это нужно. Не умеете говорить – пойте, играйте на гармошке, можно даже на губной!
Или на флейте водосточных труб…
Пы. Сы. На обратном пути вновь, поднимаясь на эскалаторе, услышала мелодию баяна. Она была почти незнакомой, но вот прорезалась музыкальная фраза, и мотив стал узнаваем: «белым снегом, белым снегом ночь метельная ту стёжку замела». Я думала, что это и есть прощальный подарок мне в этот день от уличного музыканта. День закольцевался, состоялся!!!
Но нет, впереди был дар ещё масштабнее. К баянисту, опять что-то мурлычащему под ухо, подошла женщина лет 45-50, положила купюру в коробку и вдруг запела: «вспомни, милый, наши встречи и слова любви, что ты мне говорил…», и мелодия баяна выправилась, стала уверенной, громкой, всепобеждающей!
И слёз, и целого мира мало…