<<< 13. Эхо её голоса http://proza.ru/2026/01/28/572
Последние две недели их жизнь напоминала кадры из фильма про городских сталкеров. Они встречали рассветы на крышах высоток, перемахивали через заборы и, наконец, покорили того самого «кирпичного монстра» — старую заводскую трубу на окраине.
Антон был в своей стихии. Он надевал на Аню обвязку, щелкал карабинами, объяснял разницу между «жумаром» и «спусковым». Аня слушала его, затаив дыхание. Ей нравилось видеть его таким — профессиональным, сосредоточенным, предельно надежным. Когда ты висишь на высоте сорока метров, а он кричит снизу: «Страховка готова!», ты понимаешь про человека всё.
Но в этот раз это было совсем не похоже на их городские вылазки. Здесь не гудел ветер в металлических ограждениях, не пахло ржавчиной и гудроном. Здесь, в огромном деревенском амбаре, воздух был густым, теплым и сладким. Пахло сухими луговыми травами, пылью и старым деревом.
Амбар был циклопическим. Казалось, какой-то великан построил его, чтобы хранить запасы на зиму. Сквозь щели в рассохшихся досках стен пробивались острые лезвия солнечного света, в которых танцевали мириады золотых пылинок.
— Это тебе не по пожарной лестнице карабкаться, — усмехнулся Антон, запрокинув голову.
Вверху, в полумраке под самым коньком крыши, тянулась массивная центральная балка — «хребет» этого деревянного скелета. До неё было метров десять, не меньше. Но амбар был наполовину заполнен сеном. Огромное, волнистое море соломенного цвета поднималось высоко, создавая ощущение полной безопасности.
— Лестница там, — Аня кивнула на дальнюю стену. Сбитые из грубых брусьев ступени вели в самую высь, к техническому помосту, откуда можно было перебраться на балку.
Они полезли молча, слушая, как скрипит дерево под кроссовками. Аня шла первой. Её движения были привычно точными — сказался опыт лазания по крышам девятиэтажек. Но здесь была другая атмосфера. Более древняя, более живая.
Когда они добрались до балки, внизу расстилалась золотистая бездна. Сено лежало пышными холмами, но с такой высоты оно казалось твердым полом.
Аня лезла первой. Пока Антон пыхтел на последних ступенях лестницы и выбирался на технический помост, Аня не стала ждать. Она уже пробежала по балке на другой ее конец.
— Ну что, сталкеры, — Антон ступил на балку. Брус был широким, сантиметров тридцать, но отполированным временем до блеска. — Высота взята.
Они стояли на балке на разных концах, разделенные десятью метрами пустоты. Под ногами — бездна, над головой — треугольный свод, похожий на готический собор.
— Сэр, я вызываю вас на дуэль! — крикнула Аня, и ее голос гулко отразился от стен. Глаза у неё блестели тем самым шальным огнем, который всегда зажигал Антона.
— На дуэль? — он картинно развел руки в стороны, балансируя. — Оружие?
— Гравитация! — рассмеялась она. — Кто первый упадет — тот проиграл. Задача — сбить противника. Но без рук. Только корпусом и силой воли!
Они начали сближаться. Шаг. Еще шаг. Балка чуть вибрировала, передавая дрожь от одного к другому. Это было похоже на хождение по канату, только вместо страховочной сетки внизу ждала мягкая неизвестность.
Они встретились на середине. Антон навис над ней, улыбаясь той самой улыбкой, от которой у Ани обычно перехватывало дыхание даже на земле.
— Готова проиграть? — шепнул он.
— Мечтай.
Они начали свой странный танец. Аня резко качнулась влево, заставляя Антона инстинктивно дернуться вправо, чтобы сохранить равновесие. Он взмахнул руками, едва удержавшись на краю бруса. В ответ он сделал ложный выпад корпусом вперед. Аня ойкнула, пошатнулась, но устояла, смешно растопырив пальцы.
Это была игра на грани. Адреналин бил в виски. Каждое движение грозило полетом. Они кружили на узком пятачке, почти касаясь друг друга, но не хватаясь за одежду. В какой-то момент Антон оказался слишком близко. Аня видела каждую пылинку на его ресницах.
Она решила пойти ва-банк. Резко присела, пытаясь сбить его центр тяжести «подсечкой» взгляда, но брус под ногой предательски скрипнул. Равновесие было потеряно. Она начала заваливаться назад, в пустоту.
Антон, забыв про правила «дуэли», рванулся, чтобы схватить её, но инерция была неумолима. Его рывок лишь ускорил неизбежное. Его нога соскользнула.
— А-а-а! — звонкий крик Ани смешался с его возгласом.
Они полетели вниз одновременно.
Секунда свободного падения растянулась в вечность. Свист воздуха в ушах, перехваченное сердце, и это невероятное чувство полной свободы, когда опоры больше нет, есть только полет.
Шмяк!
Удар был мягким, но мощным. Сено сработало как гигантская подушка безопасности, но инерция зарыла их глубоко внутрь душистой массы. Во все стороны брызнули сухие стебли, поднялось облако золотой пыли.
Аня провалилась метра на полтора, барахтаясь в колючем, шуршащем плену. Рядом, отфыркиваясь, выбирался на поверхность Антон.
Тишина амбара взорвалась их хохотом. Это был смех облегчения и чистого восторга.
— Ты... ты видел?! — Аня, вся в соломе, с растрепанными волосами, похожая на бармалея, пыталась отдышаться. — Это было круче, чем на трубе!
Антон подгреб к ней через сено, как пловец. Он вытащил сухую травинку из её волос.
— Ничья, — констатировал он, глядя на неё сияющими глазами. — Мы оба проиграли гравитации. Но выиграли...
Сердца всё еще колотились в унисон, догоняя ритм пережитого падения.
— Ещё раз? — спросила Аня.
— Ещё раз, — кивнул Антон, глядя на далекую балку под потолком. — Только теперь прыгаем, держась за руки.
Выбраться из сена оказалось сложнее, чем в него упасть. Это было похоже на попытку выплыть из сухого, шуршащего болота.
Стоило Антону опереться рукой, чтобы приподняться, как рука уходила по локоть в податливую глубину. Ноги буксовали, не находя твердой опоры. Сено было везде: за шиворотом, в кроссовках, кололо шею и щекотало спину.
— Греби! — смеялась Аня, барахтаясь рядом. Она двигалась, как пловец кролем, разгребая перед собой золотистые волны.
Они ползли вверх по склону огромной сенной горы к краю, где можно было спрыгнуть на деревянный пол амбара. Каждое движение поднимало тучи пыльцы, которая сверкала в лучах света, заставляя их чихать. Наконец, ухватившись за край дощатого настила, Антон подтянулся сам и рывком выдернул Аню.
Они стояли, отряхиваясь, похожие на двух растрепанных воробьев.
— В следующий раз надевай скафандр, — Антон вытащил у неё из волос длинную сухую былинку. — Меньше слов, больше дела! Высота стынет! — она уже бежала к лестнице.
Второй подъем был быстрее. Тело помнило каждое движение, мышцы приятно ныли в предвкушении полета.
Снова скрип ступеней, снова полумрак под крышей. Они вышли на балку. Теперь они не расходились по углам. Они встали рядом, плечом к плечу, ровно посередине амбара, над самой глубокой точкой сенной кучи, где еще оставался след от их первого падения.
— Готов? — Аня протянула руку. — Всегда, — Антон переплел свои пальцы с её. Его ладонь была горячей и шершавой от дерева, её — маленькой, но цепкой. Они сжали руки в крепкий «замок». Никакого скольжения, полная сцепка.
Они подошли к самому краю бруса. Носки кроссовок нависли над пустотой. С такой высоты разворошенное внизу сено казалось мягкой постелью для великанов. Где-то далеко внизу жужжала муха, подчеркивая тишину огромного пространства.
— На счет три, — скомандовал Антон, глядя вниз. — Раз... Они чуть присели, пружиня коленями, синхронизируя дыхание. — Два... Аня крепче сжала его руку. Страх смешался с восторгом в тугой узел в животе. — Три!
Они оттолкнулись одновременно. Сильно, мощно, посылая тела вперед и вниз.
В этот раз полет ощущался иначе. Не было хаоса падения. Была точка опоры — рука другого человека.
Воздух свистнул в ушах. Балка мгновенно улетела вверх, крыша удалилась. Желудок сладко подпрыгнул к горлу — то самое чувство невесомости, ради которого всё и затевалось. Они летели солдатиком, не размыкая рук. В воздухе их немного развернуло друг к другу. Антон видел, как волосы Ани взметнулись вверх факелом, а глаза широко распахнуты навстречу приближающемуся золоту.
ШУХ!
В этот раз погружение было еще глубже. Они вошли в сено на огромной скорости, пробивая верхние слои. Упругая масса мягко, но настойчиво затормозила их, поглощая энергию удара. Мир мгновенно потемнел, звуки исчезли, сменившись шуршанием тысяч стеблей. Запах сухой травы ударил в нос с новой силой.
Инерция протащила их вглубь и завалила на бок. Даже там, в темноте и тесноте сенного плена, они не разжали рук.
Когда движение прекратилось, они лежали где-то глубоко внутри стога, в полной темноте, тесно прижавшись друг к другу. Сердца стучали так громко, что казалось, этот ритм сотрясает весь амбар.
— Жива? — хрипло спросил Антон в темноту. — О да... — выдохнула Аня совсем рядом. — Это было... идеально.
Дальше была тишина. Плотная, ватная, пахнущая летом.
Они лежали в полной темноте, засыпанные метром сена. Сверху, сквозь толщу сухих стеблей, пробивались лишь крохотные, едва заметные искорки света, похожие на далекие звезды.
Воздуха в их маленькой «пещере» было мало, он был горячим и пряным.
— Ты как? — шепот Антона прозвучал прямо над ухом Ани. — Нормально... — так же шепотом ответила она. — Только нога застряла. Кажется, между твоих ног.
Антон дернулся, пытаясь освободиться, но сено держало крепко, как застывшая монтажная пена. Любое движение вызывало лишь шуршание и осыпание новой порции трухи им на головы.
— Не дрыгайся, — хихикнула Аня. — Ты делаешь только хуже. Мы как жуки в янтаре.
Антон перестал возиться и выдохнул. Он лежал на спине, а Аня оказалась полубоком на нем, уткнувшись носом в его плечо. Их руки, которые они так и не разжали во время полета, теперь были прижаты к груди Антона.
Адреналин от прыжка начал отступать, уступая место другому чувству. Тягучему, теплому. Они были отрезаны от всего мира. В этом огромном амбаре, в этой деревне, на этой планете существовал только этот крошечный карман воздуха внутри стога.
Антон высвободил одну руку и осторожно, чтобы не обрушить их хрупкий свод, убрал волосы с лица Ани. В темноте он скорее чувствовал, чем видел её профиль.
— Знаешь, — тихо сказал он, и его голос вибрировал в грудной клетке, к которой прижималась Аня. — Инженер во мне говорит, что надо выбираться, пока мы не истратили весь кислород.
— А что говорит не инженер? — спросила Аня, поднимая голову. В темноте блеснули её глаза.
— А не инженер говорит, что я хочу остаться здесь навсегда.
Аня улыбнулась, коснувшись губами его шеи. — Навсегда нельзя. Но еще пять минут...
Они замерли. Время растянулось. Стук сердец успокаивался, синхронизируясь. Было уютно, тесно и немного щекотно от соломинок.
И тут идиллию разрушил звук.
Громкий, протяжный скрип тяжелых, несмазанных петель. Где-то внизу открылась огромная амбарная воротина ...
Продолжение следует