ГЛАВА 45
День 22-й, 23-е мая, воскресение... С утра была переменная облачность, погода явно портилась, пасмурно... Проснулся рано, поспать мне явно не дали. После того как закончили работу в процедурной, доктор провёл осмотр.
- Как себя чувствуешь?
- Хорошо.
- Жалобы есть?
- Нет. - я мотнул головой.
- Настроение как?
- Нормально... - пожал плечами.
- Катя, смеряй давление...
- Нормальное... 120/70...
- Хорошо... - ответил доктор. - Посмотрим сначала результаты анализов, потом всё скажу...
Радио как работало как обычно. фоном звучали песни, но я их почти не слушал. Хотелось ещё подремать, повалятся в постели, минут тридцать, но не мог, занялся утренними процедурами. Надо было привести себя в порядок. Умылся, побрился, почистил зубы, сходил по нужде под пристальным взором охраны, куда без неё?
На завтрак каша пшённая, хлеб с маслом и чай. Просто и без изысков.
После завтрака лёгкая разминка и дыхательные упражнения, продолжал восстанавливать форму. Катя занималась своими делами и время от времени наблюдала за мной.
К 12-ти часам дня, к полудню, доктор уехал в госпиталь, чтобы получить результаты анализов. Сводки в 12 часов я решил послушать. Попросил Катю прибавить громкость, слушали вместе.
Сводки от советского информбюро на 23-е мая:
На одном участке Западного фронта наши разведчики преодолели проволочные заграждения, минные поля противника и овладели первыми линиями немецких траншей. В завязавшемся бою истреблено до 200 немецких солдат и офицеров, уничтожено 14 пулемётов и 2 противотанковых орудия. Успешно выполнив боевую задачу, наши бойцы вернулись в свою часть.
***
Были сообщения о том, что происходило на Калининском фронте, там артиллеристы совершили огневой налёт на позиции противника, уничтожено 4 повозки с грузами, 7 автомашин, разрушено 3 блиндажа и истреблено до взвода гитлеровцев...
***
В районе Лисичанска уничтожено до роты немецкой пехоты... Сбито 4 немецких самолёта...
***
На Ленинградском фронте на одном участке две роты гитлеровцев в сопровождении 4 танков пытались атаковать наши позиции. Массированным огнём артиллерии и миномётов противник был рассеян. Гитлеровцы отошли, оставив на поле боя свыше 50 трупов своих солдат и офицеров.
Далее про действия партизан в одном из районов Тернопольской области. В упорном бою с вооружённой немецкой охраной станции советские патриоты истребили 70 гитлеровцев, взорвали 3 грузовых автомашины с боеприпасами, вывели из строя паровоз и станционное оборудование. Рассказ пленного ефрейтора румынского штрафного батальона. Немцы использовали румынских солдат как прикрытие при отступлении.
Что самое неприятное, было также сообщение о зверствах немцев над пленными красноармейцами... Подробности не для слабонервных, отчего мне стало не по себе. Я снова не мог понять зачем они это делают, осознавая весь ужас и бессмысленность происходящего.
Если честно и откровенно, изначально перспектива попасть в плен меня пугала. Нам действительно рассказывали всякие ужасы о пребывании в советском плену, жестоких пытках и нечеловеческих условиях. Учитывая то, что творили мои соотечественники и то, что я видел сам, всё таки внушало мне мысли, что из мести с нами могли и не церемониться. Но на деле, в реальности всё оказалось совсем не так, как я себе представлял. Да, были неприятные моменты. Допрос - это пожалуй самое ужасное, что я мог испытать. Моральное и психологическое давление действительно было, но не более. Мне приходилось отвечать на множество вопросов, хотя сил после ранения совсем не было, и это было крайне тяжело. Мысли путались, соображал я тогда плохо, и с трудом мог понять что происходит, не совсем отошёл лекарств, которыми меня напичкали. О своём состоянии после допроса, я уже говорил. Не знаю, что будет дальше, но в санчасти со мной обращались вполне по человечески. Даже советские командиры меня удивили. Если изначально они отнеслись ко мне довольно жёстко, то после их тон значительно изменился и разговаривали со мной довольно спокойно.
Доктор снова заехал в штаб разведки и сделал короткий доклад. И Савинов и Колесов были на месте.
- Только что из госпиталя, ездил за результатами... по анализам всё неплохо, но лучше ещё подождать хотя бы день-два.
- Это действительно необходимо? - спросил майор.
- Могу выписать и завтра, но с условием, что потребуется наблюдение
- Ясно доктор, вам виднее. Смотрите по состоянию, но не затягивайте... - произнёс Савинов.
В голосе Павла Григорьевича звучала некоторая нотка лёгкого раздражения, явно ему не терпелось, а в голове уже зрели определённые планы.
Когда доктор вернулся, он снова со мной побеседовал.
- По результатам анализов, всё почти уже в норме, но сегодня я вас ещё оставлю, а завтра уже выпишу.
- Хорошо...
В тот момент я испытал некоторое облегчение. Лежать на больничной койке находясь в одном помещении, почти никуда не выходя, притом, что делать особо нечего, мне порядком уже надоело, я устал от безделья! Мне хотелось чем-нибудь заняться или хотя бы сменить обстановку.
Вскоре Катя принесла обед, суп с макаронами, картофель с тушёнкой и чай. После обеда я отдыхал, решил напоследок ещё почитать, пролистал Пушкина и Есенина... Фоном слушал музыку и песни. Погода явно не радовала, пасмурно и дождливо. Дождь то прекращался, то начинался опять, охрана обедала в помещении, но особо меня никто не донимал и в палату не заглядывал, кроме Кати.
Вечерние новости с фронта я тоже решил послушать, потом этой возможности может и не быть. Из вечерних сообщений:
За истекшую неделю, с 16 по 22 мая включительно, в воздушных боях и на аэродромах противника уничтожено 313 немецких самолётов. Наши потери за это же время — 61 самолёт.
***
22 мая частями нашей авиации на различных участках фронта уничтожено до 30 немецких автомашин с войсками и грузами, разбит железнодорожный состав, подавлен огонь 9 артиллерийских и миномётных батарей, повреждены сторожевой корабль и тральщик противника.
***
На Западном фронте наши части огнём артиллерии и пехотного оружия уничтожали живую силу и оборонительные укрепления противника. В течение дня уничтожено до 300 немецких солдат и офицеров, разрушено 6 блиндажей и подавлен огонь 4 артиллерийских батарей противника. Группа наших разведчиков атаковала вражеские позиции и истребила до 30 немцев. Захватив пулемёт, винтовки и автоматы, разведчики вернулись в свою часть.
***
На Калининском фронте разведывательный отряд атаковал противника и овладел населённым пунктом... Немцы понесли большие потери, взяты пленные и трофеи.
В районе Лисичанска артобстрел немецких позиций... Западнее Ростова на Дону происходила редкая артиллерийско-миномётная перестрелка...
***
Северо-восточнее Новороссийска артиллеристы Н-ской части подавили огонь 8 артиллерийских и 2 миномётных батарей противника. Нашими лётчиками и огнём зенитной артиллерии сбито 13 немецких самолётов.
***
Крупный партизанский отряд, действующий в одном из районов Украины, атаковал сильно охраняемый немцами железнодорожный разъезд. Партизаны разрушили оборудование разъезда и в нескольких местах взорвали железнодорожные пути. На помощь охране разъезда немцы выслали с ближайшей станции подкрепление. Вражеский поезд, не дойдя до места назначения, подорвался на минах, установленных партизанами, и полетел под откос. В бою на разъезде и при крушении поезда убито до 200 немецких солдат и офицеров. Как сообщают с Украины, на сторону партизанского отряда имени Ворошилова перешли 29 немецких солдат с вооружением. Они принесли с собой 4 пулемёта, 2 миномёта, 22 винтовки и несколько тысяч патронов.
***
Далее сообщения пленных немецких лётчиков об уничтожении немецких самолётов и потере немецкой авиации...
***
Близ Сааргемюнда (Лотарингия) гитлеровцы устроили военную тюрьму. За последние два месяца в эту тюрьму брошено свыше тысячи немецких солдат. Многие заключённые ранее участвовали в боях, были ранены и после выздоровления категорически отказались снова ехать на советско-германский фронт. В конце апреля в тюрьму был доставлен экипаж немецкой подводной лодки, отказавшийся выйти в море на выполнение боевого задания.
Эта новость меня несколько ошарашила, возмутила и оставила в душе горький осадок. Если бы все были такими решительными и отказались воевать? Чтобы они тогда сделали?
- Катя, ты слышала? Некоторые немецкие солдаты отказываются воевать! Они не хотят! У них тоже есть совесть и собственное достоинство... За это их садят в тюрьму и наказывают!
- И им ничем не помочь... они ничего сделать не могут... Гады! Даже своих не жалеют...
- Shit! Schei;e...(Чёрт! Дерьмо...) - я выругался сквозь зубы, вздохнул и взялся руками за голову... Как тут сдержать эмоции?
Лёг на кровать. Вспоминал своё детство, те счастливые моменты, которые были. Вспомнил маму, отца… Как мне его не хватало! Хотя лицо уже помнил смутно, только по фотографиям. Вспомнил мамины колыбельные, её руки, домашнюю еду… Вспоминал весёлую сестренку, как бегала она за мной, как дёргала за волосы, щекотала, как играли с ней в прятки, как делилась со мной конфетами, которыми обделял меня отчим… Хельга откуда-то выбегала и пыталась меня напугать. Вспоминал бабушку, деда… Где это счастливое время? Почему его не вернуть? Сколько горя повсюду, сколько сломано судеб? Вся моя жизнь - всё под откос! Как хотелось сейчас этой мирной жизни! Оказаться бы сейчас дома, отведать маминой домашней еды, поесть свежего хлеба с её пекарни и яблочного пирога, немецкого штруделя, обнять младшую сестру, увидеть жену и дочку... Размечтался!
Может все это какой-то кошмарный сон? Все эти ужасы, эта война… Как же я от всего этого устал! Пусть все это закончится, и как можно быстрее. Германию уже не спасти и с её поражением я фактически смирился. Конечно, мир после войны изменится, станет другим, но тут ничего не поделаешь! Возможно, Германия совсем не исчезнет с карты мира, но устройство её станет совсем другим. Ну и пусть… Раз её руководство не подумало о последствиях. А чем бы я сейчас занимался если бы не война? Работал, воспитывал бы дочь... Думы, думы, думы…
Что будет дальше, я всё равно толком не знал. Смотрел на Катю и думал, что скоро я её уже не увижу. От этой мысли становилось грустно, на менять опять накатила тоска и тревога. Встречу ли я ещё хоть кого-нибудь, в ком найду хоть какую-то отдушину, сочувствие и поддержку, с кем смогу поговорить. Катя явно заметила моё настроение.
- Что с тобой?
- Катя...я наверное больше тебя не увижу...
- Ты что? Не надо так, всё будет хорошо... Война закончится, вернёшься домой...
- Не вернусь... Мама, сестра, дочка... Я их никогда не увижу!
- Перестань! Нельзя так! Не смей! Надо надеяться на лучшее. - она слегка меня обняла. - Всё, всё...успокойся...
Я попытался собраться и взять себя в руки. Совсем раскис...
- Всё...не буду...
- Ложись...давай спать...
ГЛАВА 46
24-е мая, подельник... Последний день, который я провёл в санчасти, всего 23 дня, чуть больше двух недель. За это время успел почти полностью восстановиться. Первые 10-12 дней были самыми тяжёлыми, потом уже значительно легче, по мере того как я выздоравливал и шёл на поправку. Выжил только потому, что чудом не была задета артерия или аорта удар смещён левее и кверху, повреждено лёгкое. Шансов выжить было у меня не так уж и много, не более 20-30%. Ещё бы на два сантиметра правее, чуть ниже и смерть! Кровопотеря тоже была серьёзной. Ну и при огнестрельных ранениях всё значительно хуже.
Погода была такая же как вчера, пасмурная и хмурая, накрапывал мелкий дождик. Было прохладно и сыро. Форточка была слегка приоткрыта, капли дождя били по стёклам.
Который час я не знал, обычно спрашивал у Кати.
- Катя! К-а-а-тя!
В ответ тишина. Осторожно выглянул из палаты, в процедурной никого не было. В коридоре, в помещении сидела охрана. Охранников было двое, из первого взвода разведчиков, как оказалось Чащин Фёдор и Барило Леонид.
- Стой! Куда пошёл? - окликнул один охранников, которого звали Лёней, - А ну зайди обратно в палату!
- А...где доктор? Где Катя?
- Ушли по делам...чего надо? - строго спросил Леонид.
- Я в туалет хочу. - я сказал как можно спокойнее.
- Пошли...
Меня сводили в туалет. Дождь ещё капал, но не сильно, заходить в помещение не хотелось.
- Давай заходи... - Леонид слегка меня подтолкнул.
- Можно я здесь посижу? - я попросил осторожно.
- Нельзя, не положено. - Лёня ответил строго.
- Пожалуйста...недолго...
Охранники переглянулись между собой, возникла некоторая пауза.
- Да пусть посидит, - вмешался Фёдор Чащин, - мы пока перекурим.
- А ты не хитришь? Ничего не задумал? Не сбежишь ещё? - подозрительно спросил Леонид.
- Нет. Я с ума не сошёл... Я не идиот, - ответил уверенно.
- Ладно...пусть посидит.
В это время рядом бродил кот Васька. Пока охранники курили, и разговаривали между собой, продолжая наблюдать в оба глаза, я решил подозвать кота.
- Кыс, кыс...каце, каце... Ты по-немецки не понимаешь? Вася, Вася...кыс, кыс...
Вася сначала посмотрел на меня настороженно, но потом подошёл и обнюхал, даже дал себя немного погладить, чем доставил мне удовольствие.
- Ну что, удовольствие получил? Настроение бодрое? - улыбнулся Фёдор.
- Тебя Иоганн зовут? - спросил Лёня.
- Да, Иоганн...
- А фамилия как?
- Краузе.
- Значит Краузе... Краузе... А что значит эта фамилия?
- Кудри, кудрявый... - я слегка усмехнулся и охранники рассмеялись.
- А что за ранение? Как в плен попал? - продолжил Леонид.
- Ножевое... Попали в засаду...
- А, так это он с мухой, с Витьком сцепился... - уточнил Федя.
- Понятно... - вздохнул Леонид.
Пока Иоганн разговаривал с охранниками, доктор между делами, скорей мимоходом заскочил в штаб разведчиков. В штабе был Савинов, он ещё не успел уйти на утреннюю планёрку, а Колесов был у разведчиков, давал очередное задание, ставил задачи.
- Здравствуйте Павел Григорьевич! - Соколов поздоровался.
- Здравствуйте... Слушаю вас... - произнёс майор.
- Сейчас готовлю бумаги на выписку пленного, после обеда можно будет его забрать.
- Ну и отлично! - произнёс Савинов.
На утренней планёрке Савинов сообщил о выписке пленного.
- Хорошо... Будем решать с ним по ходу дела. Ну наблюдайте за ним пока внимательно, держите всё под контролем. - сказал комдив Слышкин.
Когда доктор и Катя вернулись вместе, одновременно, то застали меня на крыльце с охраной.
- Ты что здесь делаешь? - спросил Соколов, несколько сердито и с некоторым раздражением. - Давай зайди в помещение... Доктор сильно меня не ругал, но в его голосе явно чувствовалось недовольство.
Я умылся, привёл себя в порядок. В палате доктор меня осмотрел, но скорее формально, для галочки, спросил как себя чувствую, есть ли жалобы. Я ответил что нет.
- Сегодня после обеда тебя выписываю.
- Хорошо...
Я испытал некоторое облегчение. Лежать без дела и находится в одном помещении мне порядком уже надоело, разве что только слушать сводки по радио.
На завтрак каша овсяная, хлеб с маслом и чай. После завтрака сделал небольшую разминку, но что-то не особо старался, лениво и неохотно, особого энтузиазма не было.
Пока делал разминку фоном слушал песни по радио...В эфире звучали: «Священная война», «В лесу прифронтовом», «Синий платочек», «Катюша»...
Сообщение от совинформбюро на 24 мая:
Северо-восточнее Новороссийска артиллеристы Н-ской части обстреляли скопление войск противника. Артиллерийским огнём разбито 3 танка, 10 автомашин, рассеяно и частью уничтожено до двух рот немецкой пехоты. На другом участке наше подразделение ночью предприняло разведку боем. Советские бойцы ворвались в расположение противника, взорвали 2 дзота, 5 блиндажей и уничтожили 40 гитлеровцев. Взяты пленные и трофеи.
***
На Западном фронте наши части разрушили 8 дзотов и разгромили немецкую автоколонну. Разведывательная группа Н-ской части проникла в тыл противника и уничтожила склады с инженерным имуществом. Разведчики истребили 30 немецких солдат из охраны складов.
***
В районе Севска разведывательный отряд Н-ской части обнаружил движение большой колонны пехоты противника. Наши артиллеристы, получив от разведчиков эти данные, открыли сосредоточенный огонь. В результате обстрела рассеяно и частью уничтожено до двух батальонов гитлеровцев.
«Два батальона... Не может быть! Это сколько людей? Не меньше 500 человек! Нет... Если это правда?» - подумал я. Мысли на немецком проносились в моей голове с огромной скоростью... Я не мог поверить, от чего складывалось впечатление нереальности происходящего и я пытался это осознать... Рушатся все устои и правила... Складывалось ощущение, что русские действительно воюют не по правилам, а потери немецкой армии огромны!
Наши лётчики-истребители в воздушных боях сбили 4 немецких самолёта. Кроме того, один самолет противника уничтожен залповым ружейным огнём.
***
На Ленинградском фронте наши части истребили до роты солдат противника, подавили огонь нескольких артиллерийских батарей, уничтожили 9 автомашин, разрушили 13 дзотов, 8 блиндажей и 2 наблюдательных пункта. Снайпер красноармеец т. Крутов, находясь в засаде, убил 5 немецких солдат и 2-х офицеров.
***
Было сообщение о партизанском отряде действующем в Винницкой области... Уничтожено до 80 немецких солдат, партизаны овладели населённым пунктом.
***
Савинов ещё раз зашёл в санчасть перед обедом, узнать всё ли готово и когда именно пленного можно будет забрать. Он поздоровался с доктором:
- Ещё раз здрасьте...
- Да, здрасьте Павел Григорьевич, - доктор кивнул...
- Всё готово к выписке пленного?
- Да, готово...бумаги я все написал, можете забрать...
Майор взял справку, бегло её просмотрел, аккуратно сложил, положил в карман...
- Пленного тоже могу забирать? Прямо сейчас?
- Да, конечно...разумеется...только он ещё не обедал, обед скоро уже принесут. Пусть пообедает, а потом забирайте. Савинов молча кивнул, согласился.
- Хорошо...я в палату пройду? Разрешите?
- Конечно...
Савинов вошёл в палату. Иоганн лежал на кровати, не спал, был занят тревожными мыслями о том, что будет дальше, что его ждёт. Заметив Савинова он повернул голову, молча приподнялся и сел. Павел Григорьевич также молча на него посмотрел, слегка кивнул в знак приветствия, возникла некоторая пауза.
- Как самочувствие? Настроение? - оживился майор.
- Нормально, спасибо... - Иоганн пожал плечами, попытался слегка улыбнуться.
- Знаешь, что тебя сегодня выписывают?
- Да, знаю...доктор сказал...
- Не вижу радости на лице, я думал тебе надоело лежать на больничной койке! Или нравится?
- Для меня это отпуск, я хотя бы отдохнул...
Савинов слегка улыбнулся, его это явно развеселило, он оценил тонкий юмор и иронию собеседника.
- Сколько было таких отпусков? Я имею ввиду ранений...
- Два. В октябре, в сорок первом и в мае в сорок втором... Савинов кивнул.
- Какие ранения? При каких обстоятельствах?
- В сорок первом попал под бомбёжку...был налёт... Я работал переводчиком в штабе. Меня отбросило взрывом...
- Контузия?
- Да. Потом на задании, перестрелка...пуля попала в бедро... Зимой воспаление лёгких, простуда...
- Ясно... Такие значит приключения... Ммм...да! - Савинов вздохнул. - В общем... После обеда, вскоре за тобой придут, отведут в другое помещение, будешь пока под охраной. Потом приедут с НКВД, будем решать, что с вами делать!
- Я понял...
***
На обед сбыл привычный гороховый суп, картошка с тушёнкой и чай. После обеда я ещё успел немного отдохнуть, но не спал, а погряз в своих мыслях.
Часа через два за мной пришли. Пришёл один из офицеров, лейтенант и велел мне собираться на выход. Все было поспешно. Мне и собирать было нечего, только надеть старые ботинки, которые мне дали и в которых я ходил в последнее время. Больше вещей у меня не было, в чём был, в том и вышел. Уходя оглянулся на Катю, пытался поймать её взгляд, ещё раз увидеть её глаза. Ощущение, что что-то недосказано, грусть, щемящая тоска и тревога на сердце. Мысли путались, на немецком, на русском, в голове всё смешалось, был полный бардак. Я словно покидал, что-то тёплое и уютное, окунаясь в ледяной холод. «Das kann nicht das Ende sein...Это не может быть концом...». Мечтал я об отпуске... Вот и всё! Похоже мой отпуск в санчасти, на больничной койке закончился.
Катя пыталась не показать виду, казаться спокойной, но внутри был целый комок чувств эмоций. Чувства у Кати были такие, будто почву выбили из-под ног и привычный уклад рухнул. Ощущение, что вдруг стало пусто и одиноко. Вот вроде и было ей тяжело, всё какие-то заботы и хлопоты, было чем заняться и вдруг... Катя неожиданно для себя поняла, что даже успела привыкнуть к берлинскому гостю, поближе его узнать и по-своему привязаться. Видимо привычка была у Кати такая, как к несчастному котёнку или щенку, которого кормила, лечила, выхаживала почти целый месяц. Она пыталась собраться, держать себя в руках и заняться привычной рутиной, войти в свою привычную колею. Но вот поговорить, было почти уже не с кем. Катя никак не могла забыть взгляд Иоганна, когда тот уходя обернулся, грустный, пронзительный и какой-то растерянный.
В сопровождении конвоя меня привели в какое-то деревянное помещение, похожее на пристройку сарай или загон для скота. На полу была подстелена солома, а в верху небольшое окошко, через которое проникало немного света. Теперь мне пришлось здесь сидеть одному, даже поговорить было не с кем. В углу бы какой-то хлам, старые вещи, хозяйственные инструменты. Лёг на подстилку, на солому, подогнул под себя ноги, попытался успокоиться и уснуть, но лежать было жёстко и неудобно. Сколько так пролежал, не знаю, время тянулось медленно. Захотел пить, постучал в дверь. Ни какой фляжки и ёмкости у меня не было.
- Что надо? Услышал злой раздражённый голос снаружи.
- Я пить хочу...
- Достал... - солдат неохотно открыл дверь и подал мне воды. - На, пей! - он дал мне сделать несколько глотков, будто сделал мне одолжение, затем отобрал у меня флягу и дверь снова запер.
Этого хлопца я ещё не видел. Среднего роста или чуть выше среднего, крепкого телосложения, волосы тёмно-русые, с каштановым оттенком, глаза светло-карие. Довольно шустрый, вспыльчивый, нервный и раздражительный, не знаю по какой причине, какая муха его укусила, но сегодня он был явно не в настроении. Как оказалось это был Дудин Демьян.
В тот День Демьян был невыспавшийся, уставший, охранять пленного явно не доставляло ему удовольствия, сидеть на одном месте как привязанному и никуда не отойти. Всё о чём он думал, быстрей бы его сменили и поскорее свалить. Он снова услышал стук в дверь.
- Что ещё?
- Я в туалет хочу...
- Сиди и не возникай...
- Мне что? Прямо там?
Тот зашёл в помещение, оглядел...
- Вот ведро... - он подал мне его и вышел.
Через какое-то время я проголодался. Интересно, кормить меня будут? Снова постучал в дверь.
- Чего надо?
- Я есть хочу...
- Сиди фашист!
- Я не фашист!
- А кто ты?
- Я просто солдат! Ыых! - я пнул дверь ногой.
Охранник и сам видимо проголодался, о того был ещё более нервным и раздражительным. Сидеть одному, взаперти, в тёмном и маленьком помещении, нервы мои не выдерживали. Чуть с ума не сошёл! Я начал цитировать стихотворение Пушкина «Узник», которое успел уже выучить наизусть.
- Сижу за решёткой, в темнице сырой, вскормленный в неволе орёл молодой...
Охранник за дверью был ошарашен и несколько удивлён, это его рассмешило, на что он слегка усмехнулся и выкрикнул:
- Слышишь, ты...клоун... Заткнись! Интеллигент, умник нашёлся...
Позже я услышал знакомый мне Катин голос, узнал его, но Катю ко мне пустили
Когда принесли ужин, Иоганна в палате уже не было и Катя решила ему отнести, не оставлять же парня голодным!
- Я еду для пленного принесла, впусти... - попросила охранника. - Можно я передам?
- Не положено. Давай мне, я сам передам... - охранник принял из рук девушки свёрток. - Иди...
Солдат передал еду пленному.
- На, ешь...
В корзине были макароны, хлеб чёрный, чай в термосе и пару печенья. Даже кружку и ложку Катя не забыла принести. Что бы я без неё делал? Насытившись я снова немного успокоился, хотел было прилечь, но лежать было не на чем, солома кололась, не было ни подстилки, ни одеяла.
Катя вернулась в санчасть.
- Ну что, еду ему отнесла? - спросил доктор.
- Отнесла. Хотела посмотреть как он там, а меня к нему даже не пустили. Может что-то надо ему ещё принести, а я не спросила.
- Понятно... Хорошо, я сам схожу, посмотрю как он там.
Катя рассказала куда поместили пленного.
Доктор пришёл к тому месту где находился Иоганн. Охранник уже сменился и у входа сидели двое других солдат.
- Я по делу, - сказал Соколов. - Пустите, я посмотрю в каких условиях находится пленный и спрошу что ему нужно.
К счастью доктора пропустили.
Увидев доктора я обрадовался и воспрял духом, появилась хоть какая-то надежда.
- Ты как? - спросил доктор.
- Не очень хорошо. Воды нет, спать неудобно, очень жёстко. Холодно...
- Ясно...
- Что-то надо принести? Пожелания какие-то будут? В пределах разумного конечно...
- Что-то постелить...одеяло, замёрзну ночью... Чтобы пить давали и кормили нормально. Воздухом подышать иногда...
- Это всё?
- Всё...
- Хорошо. Я предам ваши просьбы, чем смогу постараюсь помочь.
- Спасибо!
Доктор вышел и попросил охранников принести пленному воды, чтобы её было достаточно. Мимоходом он заглянул в штаб разведчиков. На месте были оба и Савинов и Колесов, обсуждали какие-то планы за кружкой чая.
- Доброго вечера!
- Здравствуйте Георгий Яковлевич. Что-то надо ещё? - спросил Павел Григорьевич.
- Я тут зашёл, посмотрел в каких условиях находится пленный, спросил о его самочувствии, что ему надо. Условия прямо скажем не очень, а я его только выписал. Ни подстелить, ни одеяла, ни под голову ничего нет. Он ещё не очень окреп и простужаться ему не желательно. Питание нужно нормальное, воды чтобы хватало. Хотя бы самый минимум. Ну иногда на прогулки просил его выводить.
- Хорошо. Я вас услышал. - ответил Савинов. - Всё что можно, дадим. У вас всё?
- Всё.
- Идите...
В скором времени после посещения доктора мне принесли флягу с водой, какую-то тряпку подстелить на солому, старый матрас и старое одеяло. Матрас был тот ещё «сюрприз», но и это меня обрадовало! Уже веселее! Но долго я ещё буду сидеть в этом сарае? И что мне делать? Меня изолировали как какого-нибудь больного холерой. На улице стемнело, в сарае тоже было темно, но тусклая лампа еле-еле всё же подсвечивала. Чуть позже её выключили и темень была хоть глаз выколи. Снова лёг на подстилку, попытался уснуть, но сон как нарочно не шёл, в голове вертелись всякие мысли. В углу слышал шорох, как будто кто-то скребётся. А вдруг какая-нибудь крыса? Мыши, наверное, здесь точно есть. Проворочался с боку на бок пол ночи, пока сон наконец сморил меня. Под утро было прохладно, так что даже немного примёрз.
Больше всего угнетало именно одиночество и изоляция, полное отсутствие какой-либо информации. Я сидел без дела, и время тянулось очень медленно. Катя могла принести мне еду, питье, но в помещение ко мне её не пускали и не разрешали со мной разговаривать. Мог только кратко передать какую-нибудь просьбу и всё. Я мог вытерпеть многое, но без общения обходиться не мог и выносил это очень тяжело.
Предыдущие главы
http://proza.ru/2026/02/01/820
Следующие главы
http://proza.ru/2026/02/04/739