Предыдущая сказка: http://proza.ru/2026/02/01/1712
Огненная девочка
Вторая фантастическая сказка
«Вот те раз, – подумала я, листая свою тетрадь для записей, – дед Витя уже написал первую сказку-фэнтези и даже успел разместить её в интернете, а я что-то всё торможу. Надо его догонять».
Полистав и найдя то, что мне нужно, я отложила тетрадь в сторонку и с вдохновением принялась за работу. Трудилась в поте лица, но с удовольствием, и через пару дней уже распечатывала своё первое фэнтези…
*****
— Ладно, теперь моя очередь, – говорила я дедушке, вытаскивая из принтера листы с фантастической сказкой, он в это время сидел на диване с электрической грелкой на ноге и с любопытством на меня посматривал, – для начала тебе почитаю, а уже потом в интернет отправлю. Посмотрим, чья история окажется интересней, – я сделала загадочное лицо.
— Давай, дерзай! – подзадорил меня дедушка. – Только читай с выражением, не бубни себе под нос. А то знаю я вас, молодёжь, толком читать не умеете, а всё туда же, хвастаетесь.
— Не ворчи, а лучше слушай, – примирительно сказала я, поудобнее усаживаясь в кресло и кладя перед собой распечатанные листы, – сказка моя называется: «Огненная девочка». По аналогии с твоей. Мы ведь вместе пишем? – я бросила на него вопросительный взгляд, в ответ дедушка благосклонно кивнул. – Скорее это даже не сказка, – продолжила я, – а фэнтези с элементами научной фантастики. Этому я у тебя научилась, подсмотрела в «Огненном мальчике». Это не будет считаться плагиатом!?
— Не будет, – дедушка снова благосклонно кивнул, – я у Чехова тоже много чего подсмотрел, но пишу я только своё. Так что давай, читай, а я буду слушать…
*****
— Мысли её я уловила случайно, – начала я громко и с выражением, – когда делала уроки по физике. Передо мной лежала задача, которую надо было решить, но мне было лень. И вот сижу я, смотрю в учебник, машинально читаю задачу, а она по оптике, которую я не люблю, точнее, не понимаю, поэтому думаю я совсем о другом. Но решать-то задачу надо. Пытаюсь как-то сосредоточиться, надеваю наушники, включаю музыку и вдруг слышу:
— Тук-тук! Кто дома? Это я, Огненная девочка. К вам можно?
И голос такой приятный, бархатный. Я сначала подумала, что это в наушниках что-то испортилось, но нет, музыка продолжает играть, и голос, очень настойчивый, перекрывает её.
— Меня зовут Лавели, – доносится до меня, – а моего парня Айрен. Он сейчас мысленно говорит с твоим дедушкой. Рассказывает ему, как его предки прилетели с Солнца на наш Меркурий…
Я оторвала взгляд от листа с текстом и вопросительно посмотрела на деда Витю.
— Это не плагиат? – поинтересовалась я. – У тебя ведь тоже так начинается про «Огненного мальчика!?».
— Не бери в голову, – приподнялся на диване дед Витя и поправил электрическую грелку, – да, у меня тоже написано нечто похожее, но не так, как у тебя. У тебя своё. Вспомни у Лермонтова: «Белеет парус одинокий». Эту строчку он позаимствовал у Бестужева-Марлинского, но только эту строчку… одну, – уточнил дедушка, – дальше он написал только своё и написал гениально. Что уж говорить про нас с тобой, про обычных людей. Тем более, мы пишем вдвоём, как соавторы, – он снова поправил грелку, – так что не волнуйся и читай дальше. Мне уже интересно. А что там я написал, я уже не помню.
Я улыбнулась и продолжила.
— Это голос с планеты Меркурий? – продолжила я удивлённо, – вот это да!
— Да, я сейчас на Меркурии, – ответил голос, – поэтому мы с тобой общаемся мысленно. Докричаться до тебя я не могу, между нами миллионы километров пустого пространства.
— Да знаю я, – ответила я, – и, хотя у нас в школе нет астрономии, дедушка мне много чего рассказывает: и о космосе, и о других планетах, и о Меркурии в частности.
— Для меня не секрет, о чём он тебе рассказывает, – продолжила Лавели, – я даже знаю, что тебя зовут Алисой, и ты учишься в седьмом классе. А ещё я знаю, что ты вместе с дедушкой пишешь рассказы. Хочешь послушать, как мы познакомились с Айреном?
— Валяй, – вырвалось у меня, но я тут же спохватилась, – тебе понятен смысл этого слова? – Уточнила я.
— Ещё бы, – усмехнулась Лавели, – мы тут между собой иногда на таком сленге общаемся, что дай бог. Взрослым нас не понять. А вообще-то, многие вещи одинаковы у всех разумных существ на любых планетах. Например, чиханье. Мы хоть и состоим из плазмы, но тоже чихаем, как и вы. Особенно, когда солнце клонится к горизонту и становится прохладно. Знаешь, как сладко тогда чихается!?
— Моя бабушка чихает по пять раз подряд, – похвасталась я, – и моя кошка Кэти тоже. Иногда так чихнёт, что брызги летят в разные стороны.
— Мне и это известно, – ответила Лавели, – чихание – отличительный признак разумных существ. Всё разумное на свете чихает.
— Спорить не стану, – сказала я, – моя Кэти тоже разумная. Иногда мне кажется, что она умнее меня. По крайней мере, это я выполняю её капризы, а не она мои.
— Я это тоже знаю, – продолжила Огненная девочка, качнув плазменной аурой, – в тот день, когда мы познакомились с Айреном, было очень холодно, едва доходило до плюс четырёхсот градусов. При такой температуре школьников отправляют на удалёнку. Они учатся дома, – пояснила она.
«Ха-ха-ха, – усмехнулась я мысленно, – мне такое знакомо, нас тоже частенько оставляют дома и даже без всяких капризов погоды…».
Лавели услышала мою мысль и в знак согласия качнула аурой.
— В школу я не пошла, – продолжила она, – но гулять при такой погоде нам разрешается. Поэтому, отучившись, я отправилась в ближайший парк: помечтать и подзарядиться. У нас есть такие места, – уточнила Огненная девочка, – где подземная мантия выходит наружу. В ней много металлов: железа, титана, вольфрама, никеля, вместе они генерируют очень мощные магнитные поля, в которых мы подзаряжаемся. Там многие любят отдыхать: вокруг тишина, спокойствие, яркое солнце над головой, можно полетать, взявшись за руки, и попеть наши песни. У нас очень классные песни – мелодичные, терпкие. Да, мы их можем не только петь, но и пробовать на вкус, а, если попадаем такт, то наши тела начинают вибрировать в унисон музыке. Мы тогда чувствуем её мелодию каждым атомом нашего тела и каждым квантом плазмы-души. И вот я слышу, – продолжила Лавели, – как кто-то рядом запел на необычной волне, и меня сразу будто током пронзило. Магнитные волны задрожали во мне, завибрировали, и меня потянуло к исполнителю.
— Я – Айрен, – сказал он мне, когда мы оказались рядом, – сегодня у меня праздник, День Солнца. Полетели отмечать его вместе!?
— Я Лавели, – сказала я и смутилась, но лишь на мгновение, – конечно же, полетели, – согласилась я и спросила, – а что это за праздник такой – День Солнца?
— Это праздник нашей семьи, – ответил Айрен, – много лет назад мои предки: прадед и прабабушка, прибыли с Солнца на нашу планету, и теперь мы отмечаем этот день каждый год.
— Тогда с Праздником тебя! – сказала я, мы взялись с ним за руки и устремились в небо.
Мы сразу друг другу понравились, я подхватила его мелодию, и мы стали петь её вместе.
— Когда-нибудь, – помечтал Айрен, – мы споём её с тобой в День Лавели. Будет такой Праздник на нашей планете, я в этом уверен…
— Так мы с ним познакомились, – закончила рассказ Огненная девочка…
Пока я переваривала услышанное, она поинтересовалась:
— А у тебя есть парень? – спросила она.
— Не скажу, – отрезала я, – не хочу, чтобы дедушка узнал, кто мой парень. Это его не обрадует.
— Не говори так, – не согласилась Лавели, – мне кажется, что твой дедушка не такой уж строгий и совсем непридирчивый.
— Как знать, – в свою очередь не согласилась я.
— Тогда слушай дальше, – продолжила девочка, – я расскажу тебе ещё одну историю, про то, как мы с моей подружкой Корной путешествовали по тёмной стороне планеты. Вообще-то, её полное имя Добрая Корна, – уточнила она, – но все зовут её Корной. Так вот, – продолжила она, – однажды мы решили проверить: сможем ли мы пробыть на тёмной стороне без взрослых хотя бы какое-то время, или нет!? И знаешь, у нас получилось… Хотя Айрен говорил твоему дедушке, что плазменные люди не могут жить на теневой стороне, поэтому вынуждены перемещаться вслед за Солнцем… Это так и не так одновременно. Да, жить постоянно в тени мы не можем, всё же мы огненные существа, но делать на тёмную сторону вылазки нам вполне по силам. Надо только как следует подготовиться к таким путешествиям: зарядить плазменные конденсаторы, взять энергоаккумуляторы и, конечно же, не забыть магнитные индукторы. На холоде эти штуки здорово выручают, они удерживают плазменную ауру вокруг нас. На пару часов такого оборудования обычно хватает.
«На пару ваших часов или наших?» – подумала я и хотела спросить об этом Огненную девочку, но она меня опередила.
— Конечно же, наших, меркурианских, – сказала она, – ваши часы слишком короткие. Если брать их в расчёт, то мы бы вообще ничего не успели. Но наше время – не ваше, поэтому, снарядившись по полной, – продолжила она, – мы двинулись в путь. Сначала добрались до линии света и тени, затем пересекли её, и вот мы уже в кромешной темноте. Лютый холод сковал наши тела, озноб пробрал наши души до самых квантов, отчего изотопы тел начали стучаться друг об друга, и аура вспыхивать невпопад, но мы всё равно продолжили авантюру.
— Смотри, – вдруг вскрикнула Добрая Корна, – тут есть что-то живое… но оно… оно такое холодное. Не прикасайся к нему!
А я и не собиралась к нему прикасаться, к этому прозрачному ледяному нечто, хотя оно меня к себе притягивало. Я смотрела на него и почему-то не могла отвести взора. В ярких сполохах наших с подругой тел оно выглядело необычно. Почти прозрачное, пару метров в высоту и столько же в ширину, но главное, оно было неподвижным… совершенно. Казалось будто оно выросло из песка, и что самое удивительное – внутри него что-то пульсировало.
— Это звёзды отражаются в нём, – сказала Корна.
— Да, отражаются, – подтвердила я, – и благодаря их свету в нём циркулируют токи.
— А, значит, оно живое, – подхватила подруга.
— И разумное, – прибавила я, – сейчас мы послушаем его мысли.
*****
— Я Кристэл, – услышали мы, – один из жителей тёмной стороны. Но нам здесь тепло и комфортно, энергии звёзд вполне хватает для нашей жизни. Мы состоим из воды, но не просто превращённой в лёд, мы состоим из прочных кристаллов, подобных алмазам. Воды на Меркурии много (мы тоже зовём нашу планету Меркурием, уточнил он), вода есть на солнечной и на звёздной стороне. Когда греют только звёзды, мы растём и формируемся, а когда появляется Солнце, мы таем и уходим в песок. Поэтому и кажется будто мы из него растём. Потом всё повторяется, и мы, словно птицы Феникс, возрождаемся из небытия.
— Но вы возрождаетесь теми, кем были, или становитесь новыми? – поинтересовалась Добрая Корна.
— Когда мы таем, – ответил Кристэл, – код жизни всё равно сохраняется и мы восстаём такими, как были. Но не в абсолютной точности, – прибавил он, – энтропия своё дело знает. Она ставит отметины в наших телах и душах, чтобы в следующих поколениях мы развивались. Но ведь и сама Вселенная так поступает, – воодушевился Кристэл, – она рождается из сингулярности и каждый раз становится новой…
— Мы потом ещё долго с ним общались, – продолжила Лавели, – и он нам много чего рассказал интересного. Такая вот история, – закончила она, – постарайся передать её дедушке в точности. Я знаю, он тебе и не такое рассказывал, и не только про сингулярность и возрождение, но ему всё равно её передай…
Я обернулась к деду Вите, не уснул ли он, слушая мой рассказ, и опять застала его, поправлявшим электрическую грелку.
— Не волнуйся, не сплю, – улыбнулся он, – и мне всё понравилось, особенно про птицу Феникс и про чихание. Так что…, – он вдруг замер на вдохе, потом задышал часто-часто, и вдруг разразился мощнейшим чихом.
— А-а-пчхи! – чихнул он, и грелка слетела с его ноги.
— Будь здоров! – ответила я.
— Спасибо! – засмеялся дедушка.
6 февраля 2026 года
* Картинка Огненной девочки взята из Интернета из свободного доступа
Продолжение: http://proza.ru/2026/02/18/1887