Удивительно, но как только приземлились на латиноамериканскую землю – Оглоблин неожиданно повеселел. Всё-таки, изобилие солнечного света, тепла и зелени неизбежно создают свою благостную ауру. Позади остался двадцати часовой перелёт из Стамбула. Двадцать сидячих часов для страдающего позвоночником Оглоблина – настоящая мука. Разбавить которую правда удавалось вольным подъёмом в любой момент – спасибо черноволосому Роману (которого Оглоблин поначалу принял за сотрудника турецкой авиакомпании), что во Внуково «посадил» Оглоблина у прохода: «Вам у окна?» - «Нет, нет : если можно – у прохода конечно! Там встать, постоять, походить и размяться можно будет».
Так и долетел. С походами в проходе, стоянием у своего места и в хвосте самолёта. С «Амели», Шреком и Рататуем в телевизионном мониторе впередистоящего кресла. А еще с «Холопом» по-турецки. Даже а афише Оглоблин углядел что-то родное. А когда полиглот изучил анонс (дока шарил и по-турецки: кирдык - башлык, сарай - малахай), то убедился окончательно: турки сняли свой ремикс по нашему фильму – ну просто один в один! Понравилась, значит, тема! Интернациональной оказалась. Ну вот – живут и наши идеи, живёт и наше кино! Под гангстерским прессом голливудчины, но живёт. Молодцы!
В аэропорту Монтевидео, поразившего Оглоблина своими скромными размерами, началось другое кино. У третьего штурмана – молодого и статного молодца – пропал чемодан. Пока их держали особняком на линии пограничного контроля, сверяя паспорта с удостоверениями личности моряков и мореходными книжками, все прочие пассажиры успели не только пройти границу, но и получить свои вещи на грузовом эскалаторе. Положа руку на сердце, Оглоблин загодя, да и всю дорогу опасался за свой чемодан: была промежуточная посадка в колумбийской Боготе, славящейся пропажей багажа. Но вот – «повезло» нынче не ему.
- Он такой – без колёсиков, потёртый уже, - пояснял Оглоблину, вызвавшемуся на подмогу, штурман.
- Ну, тогда меньше шансов, что его пристегнул кто-то. Может, в Боготе выгрузили вместе с другими.
Потёртый черный чемодан без колёсиков так и не приехал. Достаточно быстро оформили бумаги на пропажу у соответствующей стойки, и пошли уже на выход – где давно поджидал уже местный агент. У которого Оглоблин, пользуясь полузабытым испанским, на ходу вызнал интересующие его подробности.
- Да – для международных вылетов это единственный в Монтевидео аэропорт. Есть небольшой на окраине – для внутренних рейсов… Мог ли прихватить кто-то нерадивый чемодан с ленты уже здесь? Вряд ли. В аэропорту, в отеле – маловероятно. Но – это Монтевидео, это – Латинская Америка!..
Точно так себе Оглоблин и думал – тут расслабляться не стоило!
Парня было конечно жаль!
- Да – лучше потерять чемодан, летя домой с рейса, чем в рейс, - пытался приободрить понурого штурмана Оглоблин , когда они всемером уже загрузились в микроавтобус агента.
- Лучше его вообще не терять! – резонно вставил тут кто-то.
- Да, это понятное дело! Просто – сейчас вот у меня, положим, половина чемодана того, что потребуется для работы. Там и ножи, там и перчатки, да много всего…Останься я без него – как без рук остался бы! Но ты, Никита, не серчай – ты не один, ты в экипаже. Мы все тебе поможем, чем сможем.
И тут, вместо одобрительного хора голосов, прозвучало лишь соло от механика:
- Ну, ты уж за всех-то не подписывайся!
На это никто не возразил.
- Виноват! Тогда так: на меня ты можешь рассчитывать, во всяком случае!
Дружный, должно быть, подобрался экипаж…
В небольшом, но гордом отельчике (что гордо воспарял одиннадцатью этажами вверх), пришлось ждать пару часов до заселения. И женщина с ресепшена, что продала за доллары несколько бутылок пива скучающим морякам, тотчас позвонила в судоходную компанию: «Если ваши моряки не прекратят пить, я немедленно вызываю полицию».
- Вот стерва! – изумлялись моряки.
- А – не удивляйтесь: все они здесь – стукачи! – со знанием дела говорил Оглоблин, два года проработавший на Канарских островах, и поневоле с местными уже разбиравшимся в латиноамериканских эмигрантах: очень не любили канарцы именно аргентинцев.
А Аргентина совсем рядом – через залив Ла-Плата. Рукой подать до любимого Оглоблиным Буэнос-Айреса. В котором тот побывал лишь однажды – на заре своей юности и закате Перестройки. Тот город навсегда поразил воображение Оглоблина. Лет пять он ему снился в самых ярких и радужных снах. Но побывать там вторично была пока не судьба.
Но вот – Монтевидео: очень близкое к мечте.
Приведя себя в порядок, за полдень вышел Оглоблин из отеля в город. Предварительно спросив у осведомительницы на ресепшен – что можно посетить в ближайших окрестностях?
- Спустись к океану – и по сторонам заодно посмотришь.
Понятно: «Иди ты лесом!».
У Оглоблина еще было задание от домашних: непременно отведать местной кухни!
Полуденное солнце припекало – последний летний месяц март. А скоро и : «Унылая пора, очей очарованье!» - правда субтропические вечнозелёные леса в багрец и золото не одеваются, но это не страшно.
(продолжение http://proza.ru/2026/02/13/24)