* Мирастишие. т9. Метаморфозы любви. Лира и проза
* http://proza.ru/2023/01/26/1428
* http://stihi.ru/2018/01/02/8155
________________________________________________________
«Пламя в тишине: когда душа касается вечности»
________________________________________________________
Ольга промчалась мимо наших друзей, обдав их облаком аромата своей любви — тонким, как утренний туман, и жгучим, как искра в темноте. В этот день всё было иначе: время замедлило бег, воздух дрожал от невысказанных слов, а сердце билось в такт неведомой мелодии, которую слышала только она.
На первое свидание с Таинственным Мистером Н. она надела давно приготовленное для такого случая платье. Оно было словно загадка: ткань, послушная каждому движению, то скрывала её женские прелести, то подчёркивала их выразительность — не крича, а намекая, не обнажая, а пробуждая воображение. В зеркале она видела не просто женщину — она видела обещание.
Он ждал её в своём подвале — месте, где рождались миры. Это был не подвал в обыденном смысле, а святилище творчества: стены, увешанные эскизами, стол, заваленный рукописями, и воздух, пропитанный запахом чернил и старой бумаги. Когда она вошла, он замер — не от смущения, а от внезапного озарения. Её присутствие, её лёгкое дыхание, её взгляд, полный ожидания, зажгли в его сознании давно вынашиваемую сцену из незаконченного романа.
Она села на краешек дивана — не как гостья, а как соучастница его творения. Он начал писать, и перо его стремительно скользило по бумаге, словно пыталось догнать ускользающую мысль. А она наблюдала — внимательно, почти благоговейно, — как из-под его руки рождается шедевр.
И в этот миг что-то изменилось. Её рука непроизвольно коснулась застёжки на платье. Ткань медленно сползла с её покатых плеч, являя миру её сверкающую наготу. Но это не было соблазнением — это было откровением. Она не стремилась покорить, она хотела отдать. Отдать не тело — душу, заключённую в этом теле, свою уязвимость, свою веру, своё желание быть увиденной не как образ, а как живое существо, полное любви и трепета.
Он остановился. Перо замерло в воздухе, а слова — те, что ещё секунду назад лились рекой, — вдруг исчезли. Он обернулся.
Перед ним была Ольга — целомудренная в своём обнажении, прекрасная в своей простоте, бесконечная в своей искренности. Он застыл в немом восхищении. Как можно было поверить, что это происходит с ним? Что это сокровище — вот оно, рядом, и он может прикоснуться к нему?
Её кожа светилась, как перламутр в лунном свете, а глаза говорили больше, чем могли выразить слова. Она не пряталась, не играла — она была. И в этой «бытийности» было столько силы, что он почувствовал, как его душа, его давно очерствевшая душа, начинает таять, как лёд под первыми лучами солнца.
Он медленно подошёл к ней. Его пальцы коснулись её плеча — осторожно, словно боясь разрушить хрупкую магию момента. Она не отстранилась. Наоборот — подалась навстречу, доверчиво, без страха.
В этот миг они перестали быть двумя отдельными людьми. Они стали единым целым — не в физическом смысле, а в том высшем, где души касаются друг друга, где любовь становится не чувством, а состоянием бытия.
Он прошептал:
— Я никогда не думал, что можно быть таким… живым.
Она улыбнулась — тихо, почти незаметно — и ответила:
— Это потому, что ты наконец позволил себе любить.
Они стояли так долго — не считая минут, не думая о прошлом или будущем. Только здесь и сейчас. Только это мгновение, которое, казалось, могло длиться вечно.
Но всякий миг, даже самый прекрасный, подходит к концу. И когда свет за окном начал меркнуть, а тени — удлиняться, он снова взглянул на неё и спросил:
— Как сохранить это? Как удержать то, что мы нашли?
Она не ответила сразу. Вместо этого она взяла его руку, прижала к своему сердцу и сказала:
— Оно не нуждается в удержании. Оно — в нас. Пока мы живы, пока мы чувствуем, пока мы любим… оно будет с нами.
Он закрыл глаза, впитывая её слова, её тепло, её дыхание. И тогда, в тишине, где не было ни звука, ни движения, ни времени, он задал себе вопрос, который, возможно, задаёт каждый, кто хоть раз прикоснулся к вечности:
«Если любовь — это путь к себе, то почему мы так часто теряемся на нём?»