* Мирастишие. т9. Метаморфозы любви. Лира и проза
* http://proza.ru/2023/01/26/1428
* http://stihi.ru/2018/01/02/8155
________________________________________________________
«В лучах поэтической любви»
________________________________________________________
В сумрачном зале литературной гостиной, где пахло старыми книгами и свечным воском, она казалась видением. Анна стояла у окна, слегка повернув голову к свету, и в этом ракурсе её профиль напоминал античную камею — тонкий, почти невесомый.
Он смотрел на неё и чувствовал, как внутри рождается строка — ещё не оформленная, но уже живая, пульсирующая. Поэт. Именно это слово первым пришло ему на ум. Не просто писатель, не просто человек с пером — а тот, кто умеет видеть за гранью обыденности.
Первое прикосновение слов
Их знакомство началось с неловкости: он задел её локоть, когда тянулся за томом Байрона, она извинилась, хотя виновата была не она. Их взгляды встретились — и в этот миг мир словно замедлился.
— Вы любите поэзию? — спросил он, сам не зная зачем.
— Люблю читать, — ответила она тихо. — Но понимать… это сложнее.
— Поэзия — как любовь, — неожиданно для себя сказал он. — Её не надо понимать. Её надо чувствовать.
И тогда он начал рассказывать — не о рифмах и размерах, а о том, как можно увидеть мир иначе. Как рассвет может стать метафорой надежды, как шелест листьев — симфонией тоски, как обычная женщина — богиней.
Рождение богини
С тех пор он писал о ней каждый день. Его стихи становились зеркалом, в котором она впервые увидела себя по-новому:
в её походке — ритм древнего танца;
в смехе — звон серебряных колокольчиков;
в задумчивости — мудрость веков;
в глазах — бездонные озёра тайн.
Она читала его строки и не узнавала себя. Или, вернее, узнавала ту, о существовании которой не подозревала.
— Это не я, — говорила она, листая рукописные листы.
— Это вы, — настаивал он. — Только та, кого видят не все. Та, кого могу увидеть только я.
Пробуждение красоты
Постепенно что-то менялось. Не её внешность — её ощущение себя. Она начала:
носить платья, подчёркивающие линию плеч, о которой он писал как о «границе между небом и землёй»;
говорить тише, потому что он сравнил её голос с «шёпотом звёзд»;
смотреть на мир иначе — через призму его метафор.
Однажды она спросила:
— Как ты это делаешь? Как из простой женщины можешь сотворить богиню?
Он улыбнулся:
— Я ничего не творю. Я лишь снимаю завесу. Вы — уже богиня. Я только вижу это.
Испытание реальностью
Но не всё было безоблачно. Были дни, когда она сомневалась:
«А вдруг это лишь красивые слова?»
«Что, если за поэзией нет настоящего чувства?»
«Смогу ли я быть такой, какой он меня видит?»
В один из таких вечеров она пришла к нему с глазами, полными слёз:
— Я боюсь, что однажды ты перестанешь видеть во мне то, что видишь сейчас. Что я окажусь слишком обычной.
Он взял её руки в свои, тёплые и твёрдые:
— Красота — не в совершенстве черт. Красота — в том, как сердце отзывается на взгляд. А моё сердце видит вас именно такой.
Эпилог: вечность в мгновении
Годы спустя они сидели на террасе, где виноградные лозы сплетались над головой, создавая причудливую тень. Солнце клонилось к закату, окрашивая всё вокруг в цвета расплавленного золота.
Анна взяла его руку:
— Спасибо за то, что ты увидел во мне то, чего я сама не видела.
— Спасибо, что позволили мне это увидеть, — ответил он.
В этот момент они поняли: поэтическая сила любви — не в создании иллюзий. Она в том, чтобы помочь человеку раскрыть свою истинную красоту, ту, что всегда жила внутри, но ждала своего часа.
И в этом — её божественность. Не в недосягаемости, а в способности любить и быть любимой. Не в мифе, а в живой, дышащей реальности двух сердец, нашедших друг друга.