Глава 35. Стерлядь и судак. Ботвинья. Кавказ.
Каллиграфия превратилась у него в искусство.
Ему было 26 лет… сердце его было открыто всем иллюзиям и всей поэзии этой первой части существования.
Небытие так страшит человека, что он надеется пережить себя хотя бы в чувствах, которые он внушает.
Шевалье отдал бы все за то, чтобы быть любимым каким-нибудь существом, хотя бы собакой.
На месте Эдипа вы были бы съедены Сфинксом.
Искренность приравнивалась к глупости.
А. Дюма «Шевалье Дарманталь»
Слезы доверчивы, улыбка скрытна. Улыбка, это покрывало, которым закрывается сердце, чтобы лгать.
Все, что только музыка, этот язык ангелов, может выразить: надежду, горесть, грусть, все было соединено в отрывке.
Если бы Бог мог дать забвение прошедшему, на свете не было бы богохульцев, материалистов и атеистов.
Я был дерево, под которым она укрылась от дурной погоды; я был река, уносившая ее ладью своим течением; я был солнце, от которого истекали к ней лучи; все, что существовало для нее, существовало через меня.
А. Дюма «Полина»
Стерлядь и судак
Из статьи «Александр Пушкин - поклонник русской кухни. Уха»
«Василий Львович Пушкин в 1818 г. писал П. А. Вяземскому о щедрости одного из московских друзей: «...На сих днях я провел у него целый вечер; в доме его раздолье – чего хочешь, того просишь... шампанское льется рекою – стерлядей ешь как пискарей...». Известен рецепт «Под соусом стерлядь с труфелем». Особенно славилась астраханская стерлядь. Вяземский от её имени приглашал Пушкина к себе на обед: «Завтра за обедом будет у меня Астраханская стерлядь, которая приглашает племянника его в свои объятия».
Семга, или озерный лосось – сытная и сочная рыба с красным мясом и не костлявая. Закуску из свежей семги подавали на мальчишнике Пушкина, перед свадьбой.
Семга, стерляди, осетры стали «визитной карточкой» московской кухни, такой же традицией, как блины с икрой и запеченный поросенок. Стерляжья янтарная уха, как и другие блюда – стерлядь с солеными огурцами и хреном, стерлядь в шампанском – такими деликатесами мог порадовать своих гостей радушный и богатый москвич. Со стерлядью соперничали осетры, налимы и судаки».
Мы видим, что Пушкин объелся этой астраханской стерляди, которая в любом кабаке - в любых видах, не говоря о богатых дворянах. Надоела!
Приезжает Дюма в Россию. Разумеется, друзья (которые по совместительству – родственники Пушкина) угощают его самым лучшим блюдом в России – из стерляди да осетра. Дюма не подает виду, чтобы не обидеть, но думает: «Опять эта надоедная стерлядка! Сколько можно!» - приходится есть.
А тут он – на воле, в заволжских степях, обидеть некого. Вот что Дюма пишет:
«Насчет поесть - ничего, абсолютно ничего! Итак, в России - нелишне это повторить - нужно все носить с собой: матрас, чтобы положить его под поясницу, подушку под голову, запас еды, чтобы положить на зуб. В перечне наших продуктов я назвал судака; мои читатели, которые могут когда-нибудь вкусить этой ценимой нами рыбы, позволят мне сделать относительно нее некоторые пояснения.
Рядом со стерлядью, аристократической и слишком уж превознесенной, судак - рыба заурядная, вульгарная, демократическая. Так, по крайней мере, кажется русским. Судак, который по вкусу стоит между щукой и мерлангом (рыба семейства тресковых, водится в Атлантике и в Черном море), судак для которого окончательно подобран соус, судак, приготовленный в пряном отваре, вкушаемый с растительным маслом и уксусом, с соусами ремолад по-татарски или байонез, - впрочем, он всегда хорош, всегда духовит, с каким бы соусом его не ели, и стоит 2 копейки за фунт, тогда как даже на Волге фунт стерляди стоит рубль.
Правда, Калино, не будучи напичкан стерлядью в университете, предпочитал, как русский человек, стерлядь. Но поскольку нас было двое против одного, а все вопросы решались большинством голосов, то мы притесняли Калино, принуждая его питаться судаком. Он поел его столько и так хорошо, что стал приверженцем нашего мнения и отдал предпочтение судаку перед стерлядью».
Что тут сказать? Так Пушкина обкормили стерлядью в свое время, что Дюма, оказавшись в России, предпочитал стерляди судака, и другим советовал: мол, и дешевле и вкуснее!
Улика-ген: Стерлядь и судак
Ботвинья
Потом явился я к Дюме, где появление мое произвело общее веселие:
холостой Пушкин! Стали потчевать меня шампанским и пуншем и спрашивать,
не поеду ли я к Софье Остафьевне? Всё это меня смутило, так что я к Дюме являться
уж более не намерен и обедаю сегодня дома, заказав Степану ботвинью и beafsteaks.
Письмо А. С. Пушкина Н. Н. Пушкиной 17 апреля 1834 г. Из Петербурга в Москву.
Не желая обедать в одиночестве, Пушкин пригласил разделить с ним трапезу друга и младшего брата, а через несколько дней написал жене о том, что из этого вышло: «Третьего дня сыграл я славную шутку со Львом Сергеевичем. Соболевский, будто ненарочно, зовет его ко мне обедать. Лев Сергеевич является. Я перед ним извинился, как перед гастрономом, что, не ожидая его, заказал себе ботвинью да beafsteaks. Лев Сергеевич тому и рад. Садимся за стол; подают славную ботвинью; Лев Сергеевич хлебает две тарелки, убирает осетрину. Когда же большой любитель вкусной еды и шампанского Лев Сергеевич потребовал вина, ему отвечают, нет вина».
Наиболее близок к пушкинским временам рецепт приготовления ботвиньи находится в справочнике «Карманная поваренная книга, составленная К. Авдеевой». (СПб. 1846), и выглядит он так:
«Возьми, какая случится зелень: свекольник, щавель, шпинат, крапива или какая другая зелень, свари в воде, перебрав и вымыв хорошенько, потом откинь на сито, выжми воду и изруби. После сего прибавь крошеных огурцов, свежих или соленых, зеленого луку и разведи квасом. К ботвинье подают свежую и соленую осетрину, соленую белужину и свежую лососину».
Из статьи «Александр Пушкин - поклонник русской кухни. Уха»:
«У холодной ботвиньи было множество поклонников. Французский писатель А. Дюма восторженно назвал ботвинью «королевой русских холодных супов». Известен рецепт ботвиньи с рыбой, белой или красной. В него входят также огурцы, зеленый лук, цедра апельсина, свекольная ботва, хрен. Обязательно добавлять кубики льда. Ботвинья будет вкуснее, если в неё добавить шампанского».
Из статьи «Французский гурман: 5 любимых блюд Александра Дюма»
«Русская ботвинья
Дюма много путешествовал, в 1858-1859 годах был и в России.
Путешествуя по городам, гость пробовал разносолы, традиционные щи и блины, жарил бараний шашлык на костре, признаваясь потом, что «ничего вкуснее не едал». Дюма научился квасить капусту и варить варенье из роз. Но также, по словам писателя, он потерял голову, отведав ботвинью: «Съел несколько тарелок, не отходя от стола, и тут же записал рецепт!».
Ботвинья по рецепту литератора-гурмана готовится из отваренной ботвы и корешков от трех свекол, стакана крапивы и стакана щавеля, зеленого лука. Зелень заливается квасом (белым и хлебным), сдабривается цедрой и соком лимона, хреном и горчицей. В смесь добавляется 8 кусочков красной рыбы, отваренной в воде с луком, укропом и черным перцем. Ботвинья подается как холодная закуска или как первое. Это блюдо Дюма называл одним из самых вкусных в мире. Пожалуй, внесем его в список его фаворитов!».
Воспоминания Авдотьи Панаевой:
«Дюма был для меня кошмаром в продолжение своего пребывания в Петербурге, потому что часто навещал нас, уверяя, что отдыхает у нас на даче.
Раз я нарочно сделала для Дюма такой обед, что была в полном убеждении, что, по крайней мере, на неделю избавлюсь от его посещений. Я накормила его щами, пирогом с кашей и рыбой, поросенком с хреном, утками, свежепросольными огурцами, жареными грибами и сладким слоеным пирогом с вареньем и упрашивала поесть побольше.
Дюма обрадовал меня, говоря после обеда, что у него сильная жажда, и выпил много сельтерской воды с коньяком. Но напрасно я надеялась: через три дня Дюма явился, как ни в чем не бывало, и только бедный секретарь расплатился вместо него за русский обед. Дюма съедал по две тарелки ботвиньи со свежепросольной рыбой. Я думаю, что желудок Дюма мог бы переварить мухоморы!»
Некоторые комментаторы на эту цитату Панаевой пишут: «На халяву и уксус сладкий», примерно так – «ВКонтакте». Вот что значит поверхностное чтение. Когда что-то пишешь и публикуешь, то вчитываешься в текст, бывает, и при повторе обнаруживается огрех в виде лишней точки.
В данной цитате написано рукой хозяйки: «Бедный секретарь расплатился вместо него». Понятно, секретарь для этого и находится, ему работу оплачивал Дюма. Секретарь оплатил продукты, но деньги-то принадлежат Дюма.
Панаева кратко об этом сказала, что может вызвать недопонимание. Панаевы не были дворянами; деньги им надо было зарабатывать, следовательно, лишних не водилось. Дюма это прекрасно видел – так я понимаю.
То, что он пишет о России, как она щедра и сколько он сэкономил, касается его друзей-дворян (пушкинских родственников), которые не скупились для него, давая коляски с лошадьми, откармливая осетрами, которых нет во Франции, устраивая балы. Панаева метко подметила, спасибо ей, что Дюма не был халявщиком, а деньги у него на путешествие были.
Насчет русской щедрости, Дюма прав: это – наша национальная беда. Мы щедры к иностранцам, забывая про себя и своих, русских, людей. Этого у нас не отымешь.
Почему мы подмечаем эту странность Дюма: неожиданную любовь к ботвинье, к примеру? Потому что любой француз, любой, выберет из ботвиньи осетрину, попробует – насладится, остальное отодвинет в сторону. Есть определенные национальные предпочтения. Я, допустим, с детства люблю карельский хлеб, навсегда запомнился. Покупал его в хлебном магазине на улице Гагарина в городе Лахденпохья в Карелии, где родился; прошло 60 лет, а я помню его вкус. Если мне подадут карельский хлеб, хотя бы кусочек, с удовольствием буду лакомиться. Если Дюма лакомится ботвиньей, которой в детстве кормили в деревне Пушкина, то это нам говорит о русской душе Дюма.
В нашем расследовании мы делаем математические допущения. Допустим, что некий человек Х любит а, которую любит А, то Х похож в чем-то на А. Например, если мне скажут, что сосед напротив любит карельский хлеб, то я обязательно его спрошу: почему? Карельский хлеб имеет свои особенности: ржаная мука, изюм, кориандр или тмин, особый способ приготовления – получается мягкий и пористый, что непросто сделать со ржаной мукой.
Для нас Х и А, это – Пушкин и Дюма. Делая сравнения, мы оцениваем, насколько они близки.
Улика-ген: Ботвинья.
Кавказ
Пушкин о Кавказе
Литературное путешествие. Кавказ.
«Первооткрывателем Кавказа в русской литературе стал А. С. Пушкин. До появления его «Кавказского пленника» читатели могли встретить беглые упоминания о Кавказе в одах М. В. Ломоносова, в стихотворной повести «Бова» А. Н. Радищева и его поэме «Песнь историческая». Несколько строк посвятил кавказцам В. А. Жуковский в «Послании к Воейкову».
Но лишь с появлением «Кавказского пленника» темы из кавказской жизни прочно входят в русскую литературу, приобретая значение литературной традиции.
Путешествие на Кавказ было мечтой Пушкина с юных лет. Поэт знал о Кавказе из бесед с лицеистом Д. А. Эристовым (Эристави), армянской семьей Абамелеков, из обширной художественной и научной литературы.
Крутой перелом в жизни А. С. Пушкина связан с его южной ссылкой 1820 года. Поводом для высылки Пушкина из столицы послужили его вольнолюбивые стихотворения и политические эпиграммы, которые распространялись в рукописях.
Именно к этим произведениям относятся слова Александра I, сказанные им директору Лицея Е. А. Энгельгардту, что Пушкина необходимо сослать в Сибирь, поскольку он «наводнил Россию возмутительными стихами». Заступничество друзей, и прежде всего Н. М. Карамзина, П. Я. Чаадаева, Ф. Н. Глинки, привело к тому, что ссылка в Сибирь была заменена переводом по службе из Петербурга в Екатеринослав, а затем в Кишинев, в канцелярию генерала И. Н. Инзова, наместника Бессарабии.
Однако, приехав 17 мая 1820 года в Екатеринослав, Пушкин, купаясь в Днепре, серьезно простудился и заболел. Заставшая его здесь семья героя Отечественной войны 1812 года генерала Н. Н. Раевского отнеслась к поэту исключительно сердечно и внимательно. Раевские взяли его с собой на Кавказ, а затем в Крым.
Путь Раевских и А.С. Пушкина на Кавказ проходил по донской земле. Они останавливались в Таганроге, Аксае, бывали в Старочеркасске и в Новочеркасске. Очеркисты обычно пишут, что Раевские, не задерживаясь в Ростове, продолжали путь. В действительности было не так.
Крепость Димитрия Ростовского была хорошо известна генералу Раевскому. Еще двенадцатилетним мальчиком он около года жил в этой крепости с матерью, когда его отчим ходил на Кубань вместе с Суворовым. Тогда ему очень нравилась девочка Алена Пеленкина, и он даже сочинил для нее песенку.
Через 12 лет, будучи полковником, Раевский впервые ехал на Кавказ. Проезжая через Ростов, он узнал, что Алена вышла замуж и по-прежнему живет в крепости вместе с мужем. Раевский повидал молодую чету и отобедал у нее. И теперь, еще через 20 лет, ему сообщили, что Пеленкина, овдовев, продолжает жить в крепости. Раевский решил заехать к ней со своей «ватагой», как он называл своих молодых спутников. У Алены в тот день были гости, и генералу пришлось задержаться.
И только после этого визита Раевские выехали из города.
Пушкин посетил Горячеводск, Кисловодск, Ессентуки, принимая лечебные ванны.
Годы южной ссылки – один из самых плодотворных периодов в творчестве А.С. Пушкина. На юге написаны поэмы «Кавказский пленник», «Бахчисарайский фонтан», большое число лирических стихотворений «В. Ф. Раевскому», «Ответ Ф.Т.», «Ее глаза» и другие.
С Кавказом связано одно из прекрасных созданий пушкинской лирики – стихотворение «Не пой, красавица, при мне», навеянной грузинской мелодией, привезенной Грибоедовым.
Второе путешествие на Кавказ Пушкин задумал в 1827 году. Не получив официального разрешения, в мае 1829 года он отправился на Кавказ самовольно. Причины, побудившие поэта сделать это, отмечены в черновом предисловии к «Путешествию в Арзрум» необходимость лечения, потребность увидеться с братом и опальными друзьями, «желание видеть войну» и «сторону мало известную».
Пушкин проехал по достопримечательным местам Грузии и Армении. На подступах к Арзруму поэт принял участие в военных действиях (русская армия сражалась против Турции за освобождение Восточной Армении) и вместе с победителями 27 июня вступил в город. В конце июля 1829 года Пушкин покинул Кавказ и той же дорогой возвратился в Россию.
Второе кавказское путешествие нашло отражение в «Путешествии в Арзрум», в стихотворениях «Кавказ», «Обвал», «Монастырь на Казбеке», «Делибаш», «На холмах Грузии», «Дон» и др.
Интересны споры о дате написания стихотворения «Дон».
Л. Черейский считает, что стихотворение «Дон» Пушкин написал в Новочеркасске 13 сентября 1829 года, т. к. в этот день он читал его генералу А. П. Чеботареву, однако писатель А. Н. Скрипов доказательно утверждает, что написано оно в день приезда Пушкина в Аксай по дороге из Арзрума.
«Если смотреть со двора бывшей аксайской почтовой станции на юг и на восток, - пишет А. Н. Скрипов, - перед глазами развернется картина широких полей, простирающихся на десятки километров, а через эти поля льется и блещет под солнечными лучами река Дон».
Мы видим, что Кавказ является частью поэтической души Пушкина. Южная ссылка, хотя и была фактически командировкой, сыграла положительную роль для творчества Пушкина.
Поэтому и поехал он в Арзрум без всяких разрешений – притяжение Кавказа оказалось сильнее. Вот о такой воле и мечтал Пушкин: чтобы не было ограничений в путешествиях и цензурных запретов.
Дюма о Кавказе. Википедия.
«Книга «Кавказ» в первых главах повествует об истории Кавказа, начиная с древних мифов, легенд, автор доводит эту историю до современной эпохи Дюма. Он описывает народы населяющие Кавказ, об их обычаях, традициях и борьбе за независимость, о религиозных устоях, о народных героях.
Книга иллюстрирована репродукциями с картин художников, работавших в тот период на Кавказе. В издании использованы материалы фотоархивов А. Дюма. «Кавказ» не просто рассказ писателя о путешествии по Кавказу, но и документ эпохи, писатель описывает войну горцев с российскими войсками.
Дюма путешествовал по Кавказу в неспокойное время, там продолжалась Кавказская война, автор хотел встретиться с имамом Шамилем, у европейских публицистов в тот период сложился романтизированный образ Шамиля, как героя Кавказа, однако писателю это не удалось».
В 1861 году в сокращенном виде книга была переведена на русский язык под названием «Кавказ. Путешествие Александра Дюма».
В 1964 и в 1970 годах книга «Кавказ» дважды издана на грузинском языке.
В предисловии к русскому изданию «Кавказа» (автор Михаил Буянов) сказано:
«Знакомясь с «Кавказом» приходится удивляться, как Дюма, не владея русским языком, прожив в России всего около восьми месяцев, так глубоко вник во многое. «Кавказ» - по существу первая книга, обстоятельно познакомившая западного читателя с историей, географией, бытом и нравами кавказских народов.
Это своеобразная хрестоматия кавказской жизни, написанная добродушным, но в то же время дотошным иностранцем в расчете на нерусского читателя. Поражаешься, как за такое короткое время Дюма так много узнал о Кавказе.
Разъезжая по Кавказу, Дюма восторгался тем, что видел окрест: природа, люди, обычаи - все вызывало у него доброжелательное любопытство. Его раздражали лишь фанатизм, ненависть, нетерпимость. Он восторгался Добром и не скрывал неприятия им Зла, открыто сочувствовал жертвам несправедливости. Менее всего Дюма на Кавказе это равнодушный регистратор. Нет, это очевидец, участник, сопереживатель, мастерски передающий читателям свое душевное потрясение от всего виденного и узнанного в далекой стране.
Книга Дюма о Кавказе восхищает не только художественными достоинствами, но и объективными сведениями, точностью описаний: выдумщик выдумщиком, но Дюма в первую очередь был наблюдательным человеком и великим тружеником. При всех обстоятельствах он оставался верен своему призванию: запоминать, записывать и занимательно пересказывать.
Каждый, кому хотя бы однажды довелось побывать на Кавказе, никогда не забудет гостеприимства местных жителей. Можно себе представить, как трудно было Дюма удержаться от соблазнов. Но Дюма вина не пил, не курил, держал себя на строгой диете. Дюма был опьянен Кавказом, но не вином.
Дюма обладал поразительной интуицией на все прекрасное, талантливое, необычное. Ведь из русских поэтов, писавших о Кавказе, он, Дюма, остановился на Пушкине и Лермонтове - самых великих поэтах России».
Верно подмечено, но мы добавим: оба - и Пушкин и Дюма - были опьянены Кавказом, поэтому ставим улику-ген: Кавказ.
Список улик-генов за 35 глав:
А. «Анжель». Андре Шенье. Апеллес. Анахорет. Атеизм. Аглая-Адель. Альбом. Айвенго. Аи. Аббат. Альфред де Мюссе. Академик. Аневризма. 13
Б. Боже, царя храни. Бильярд. Бестужев-Марлинский. Бокс. Бородино. Беклемишев. Ботвинья. 7
В. Вольтер. Вергилий. Воспитанность. Великан. Валаам. Витт. Воронцов. Волшебный сон. Вяземский. Вязёмы. 10
Г. Ганнибал. Гримо. Газеты. Гораций. 4
Д. Дева из Тавриды. Дуэль-шутка. Дон-Жуан и Командор. Двойная дуэль. Делавинь. 5
Е. Ермолов. 1
Ж. Жанна д'Арк. 1
З. Золотые рудники. Занд. Заяц. Зизи. 4
К. Костюшко. Картошка. 0,5 «Каратыгины». Кулинария. Калмычка. Казнить нельзя помиловать. Казаки. Кавказ. 7,5
Л. Лермонтов. Лестница. Лукулл. Лимонад. Латинизмы. 5
М. Морошка. Магнетизм. Молчание. 3
Н. «Нельская башня». Ножка. Наполеон. Нарышкин. 4
П. Полина. Письмо военному министру. Пороки. Подпись-перстень. Письма Пушкина и Дюма. Пальма. Пленные французы. Помпеи. Поэт. 9
Р. Русалочка. Руссо. 2
С. Суворов. Сталь. Сан-Доминго. Снежная пустыня. Скопцы. Сказочник. Стул. Стерлядь и судак. 8
Т. Трость. Тучков. Троица. 3
Ф. Фон-Фок. Фехтование. 2
Х. Ходьба голышом. 1
Ц. Цыганы. 1
Ч. Черный человек. 1
Ш. Шахматы. Шашлык. Шекспир. 3
Я. Язык цветов. 1
Формула ДНКФ: (13)А(7)Б(10)В(4)Г(5)Д(1)Е(1) Ж(4)З(7,5)К(5)Л + (3)М(4)Н(9)П(2)Р(8)С(3)Т + (2)Ф(1)Х(1)Ц(1)Ч(3)Ш(1)Я = 95,5
(О ДНКФ см. главы 4, 15 и 30)
Оглавление (см. главы 1 и 30)
Анти-улики:
1. «Деятельность Дюма до 1837 года»: ДП1
2. «Рост»: ДП2
3. «Письмо Жуковского»: ДП3
4. «Каратыгины»: ДП4 (0,5).
Вероятность события: 95,5+3,5=99; 95,5 делим на 99, умножаем на 100 = 96,46%.
Для заключения достоверности ДНКФ необходимо иметь 99%, поэтому продолжаем искать новые гены «днкф».
Продолжение следует не завтра
Здесь глава 1: http://proza.ru/2025/12/29/1479