В работе (http://proza.ru/2026/05/01/1649) я перечислила основные принципы персоналистической философии Бердяева:
1. Свобода личности есть долг, исполнение призвания, реализация Божией идеи о человеке, ответ на Божий призыв.
2. Личность не может восходить, реализовать себя, осуществлять полноту своей жизни, если нет сверхличных ценностей, нет Бога и божественной высоты жизни.
3. Творчество есть то, что идет изнутри, из бездонной и неизъяснимой глубины, а не извне, не из мировой необходимости. ... Всякий творческий акт имеет универсальное, космическое значение.
4. Общения в мире экзистенциальном, не знающем объектов, принадлежат царству свободы, означают освобожденность от рабства. Личность предполагает выход из себя к другому и другим, она не имеет воздуха и задыхается, оставаясь замкнутой в себе.
Я хочу показать, что в своем поздней лирике Пушкин придерживается этих же принципов.
Вот пример: "Поэт"
Пока не требует поэта
К священной жертве Аполлон,
…..
Но лишь божественный глагол
До слуха чуткого коснется,
Душа поэта встрепенется,
Как пробудившийся орел.
Речь идет о том, что поэт не зависит от толпы, когда он творит, потому что его творчество вдохновлено богом (здесь - Аполлоном). Здесь Пушкин оказывается в согласии со всеми тремя принципами.
Заметим, что в отличие от Бердяева, Пушкин не связывал свои понятия божественного с какой-нибудь определенной религией. Обычно он не называл божество, которому он служит. Например он говорил, что в его душе живут "и божество, и вдохновенье, и жизнь, и слезы, и любовь", а какое божество - не говорил. В некоторых случаях он называл условно божество Аполлоном, богом гармонии и прекрасного:
Но во всех случаях божественное призвание оказывается самым важным для него, связано с подлинной независимостью, свободой и творчеством:
Зависеть от царя, зависеть от народа —
Не всё ли нам равно? Бог с ними.
Никому
Отчета не давать, себе лишь самому
Служить и угождать; для власти, для ливреи
Не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи;
о прихоти своей скитаться здесь и там,
Дивясь божественным природы красотам,
И пред созданьями искусств и вдохновенья
Трепеща радостно в восторгах умиленья,
от счастье! вот права…
А вот из программного стихотворения "Памятник":
Веленью божию о муза будь послушна
Обиды не страшась, не требуя венца
Хвалу и клевету приемли равнодушно
И не оспаривай глупца.
В стихотворении "Пророк" Пушкин говорит о себе как о пророке, которому Бог дал мистические силы и возможности, чтобы нести правду людям.
2. Что подтолкнуло Пушкина к персонализму
Пушкин знал Ветхий Завет — представления о человеке, как образе Бога, носителе Божьего дыхания. Но главным был, видимо, его личный мистический опыт. Об этом Пушкин говорит много раз в его стихах. Например,
в том же стихотворении Поэт, цитированные строки
Но лишь божественный глагол
До слуха чуткого коснется,
Душа поэта встрепенется,
Как пробудившийся орел.
говорят о личном непосредственном опыте получения стимула извне, на которое отзывается душа поэта.
В неоконченном стихотворении "Еще одной высокой, важной песни" (1829) он пишет о мистическом знании, которое он находит в своей собственной душе. Обращаясь к Пенатам, богам домашнего очага, он пишет
Оставил я людское племя,
Дабы стеречь ваш огнь уединенный,
Беседуя с самим собою. Да,
Часы неизъяснимых наслаждений!
Они дают мне знать сердечну глубь,
В могуществе и немощах его,
Они меня любить, лелеять учат
Не смертные, таинственные чувства,
И нас они науке первой учат —
Чтить самого себя. О нет, вовек
Не преставал молить благоговейно
Вас, божества домашние.
Именно в своей душе Пушкин находил "и божество, и вдохновенье, и жизнь, и слезы, и любовь", что точно соответствует основной идее персонализма.
Пушкин не связывал себя ни с какой организованной религией. В то же время, он испытывал глубокие мистические чувства, которые питали его духовный персонализм. Эта тема отчасти раскрыта С.Л. Франком в "Этюдах о Пушкине".
3. Духовный переворот у Пушкина
Как Пушкин пришел к этим идеям?
Пушкин был далек от персонализма и "выпячивания" своей независимости до ссылки. Его стихи выражали дух тех кругов, к которым он принадлежал. Вот отрывок из самого известного из его ранних стихов (Чаадаеву, 1818):
Но в нас горит еще желанье,
Под гнетом власти роковой
Нетерпеливою душой
Отчизны внемлем призыванье.
В этом стихотворении нет "я", оно имеет коммунитарный (если не коммунистический) смысл.
Пушкина сослали в 1820м году, и уже в следующем году заметен резкий перелом в творчестве и мировоззрении Пушкина . Свидетельство этому - новое послание Чаадаеву (1821). Вот отрывок из него:
Врагу стеснительных условий и оков,
Не трудно было мне отвыкнуть от пиров,
Где праздный ум блестит, тогда как сердце дремлет,
И правду пылкую приличий хлад объемлет.
Оставя шумный круг безумцев молодых,
В изгнании моем я не жалел об них;
Вздохнув, оставил я другие заблужденья,
Врагов моих предал проклятию забвенья,
И, сети разорвав, где бился я в плену,
Для сердца новую вкушаю тишину.
В уединении мой своенравный гений
Познал и тихий труд, и жажду размышлений
Оказавшись оторван от своих товарищей, Пушкин нашел себя.
Он здесь точно сформулировал, чем его не устраивал прежний круг: блеск праздного ума прикрывал равнодушие, холод светских приличий не совместим с искренним увлечением. Примерно те же обвинения светскому обществу он повторил в восьмой главе "Онегина". В этом новом послании Чаадаеву Пушкин называет своих прежних друзей "безумцами", тем самым отвергая идеи борьбы за власть, насильственного изменения общества. Свои прежние увлечения он уже называет своим "пленом": не ссылка, а ранние чуждые его душе увлечения были ограничением его свободы. Вместо этого, в ссылке он посвятил себя развитию своего "своенравного гения".
Предыдущее стихотворение Чаадаеву (1818) начиналось:
Любви, надежды, тихой славы
Недолго тешил нас обман.
В новом обращении 1821 года он возвращается к себе прежнему:
Пою мои мечты, природу и любовь,
И дружбу верную, и милые предметы,
Пленявшие меня в младенческие леты.
Персоналистическая тема конфликта личности с обществом и подлинной дружбы двух уникальных личностей продолжается в строках того же стихотворения:
Мне ль было сетовать о толках шалунов,
О лепетанье дам, зоилов и глупцов
И сплетней разбирать игривую затею,
Когда гордиться мог я дружбою твоею?
Этот личный переворот Пушкина был революцией в русской культуре. Тогда как Декабристы стремились к власти, называя свою потенциальную власть "свободой отечества", Пушкин противопоставил свободу саморазвития своего гения плену банальных идей борьбы за власть. Восстание Декабристов провалилось, но революция Пушкина живет с нами.
3. Общность взглядов Бердяева и Пушкина на общество
Тема независимости личности от общества роднит Пушкина с Бердяевым. Вот, например, очень близкая Пушкину мысль Бердяева ("О рабстве и свободе человека"):
—---------------------
Личность связана с сознанием призвания. Каждый человек должен сознать это призвание, независимо от размера дарований. Это есть призвание — в индивидуально-неповторимой форме дать ответ на Божий призыв и творчески использовать свои дары. Сознавшая себя личность слушает внутренний голос и повинуется лишь ему, она не покорствует внешним голосам. Величайшие из людей всегда слушали исключительно внутренний голос, отказываясь от конформизма в отношении к миру.
—----------------------------------
Скорее всего, это сходство взглядов Бердяева и Пушкина было также обусловлено тем, что они оба должны были выделить себя из под власти общества в России,. Бердяев был изгнан Большевиками, Пушкин был врагом царского двора и светского общества. Личная независимость в России всегда требовала героизма, и Пушкин проложил дорогу другим героям. Пушкин заложил начало уникальному персоналистическому направлению в русской культуре. Среди последователей этого направления можно назвать Гоголя, Чехова, Тютчева. .
Бердяев называл Пушкина человеком Возрождения. Пушкин был человеком Возрождения потому, что он преодолел физический и духовный внешний гнет, утверждая свою творческую свободу. Он нашел способ преодоления обстоятельств, при котором личность опирается на свои собственные силы, стремясь к высшему, к духовным идеалам.
В лирике Пушкина речь идет о его личной свободе. Но Пушкин совершил и следующий шаг: он осознал, что каждая "Личность … есть микрокосм в потенциальном состоянии" (Бердяев).
Я собираюсь показать в следующих главах, что "Евгений Онегин" можно рассматривать как историю персоналистического развития и столкновений "мирокосмов" всех главных персонажей этого произведения.