В одном древнем городе, зажатом между бесплодной пустыней и вечно шумящим морем, жили два мастера. Один звался Иларом, и кисть его была подобна солнечному лучу: легка, понятна и ласкова. Другой звался каменотесом Эйном, хотя работал он с редчайшим черным нефритом, добытым из самых недр земли.
Илар писал портреты горожан. Он обладал удивительным даром: на его холстах каждый лавочник выглядел благородным рыцарем, а каждая сварливая торговка — юной нимфой. Илар не лгал, он лишь убирал лишнее — морщины забот, тени усталости и печать пороков.
— Ты даришь нам нас самих, но только лучше! — восклицали люди, выстраиваясь в очередь к его мастерской.
Илар купался в золоте. Его дом был полон гостей, а имя гремело на каждой площади. Он был счастлив, ибо его зеркало льстило миру, и мир отвечал ему взаимной любовью.
Эйн же годами сидел в своей полутемной хижине у самого обрыва. Он ваял из черного камня не лица, а смыслы. Его скульптуры были странными: в них угадывалось движение ветра, тяжесть вины, холод одиночества или ослепительная вспышка истины. Чтобы понять его работу, зрителю нужно было долго стоять в тишине, заглядывая в собственную душу, признаваясь себе в том, о чем страшно даже помыслить.
Редкие прохожие заглядывали к Эйну. Они смотрели на черные изгибы камня, хмурились и уходили, чувствуя необъяснимую тревогу.
— Слишком сложно, — говорили одни.
— Мрачно и непонятно, — шептали другие. — Почему он не может высечь просто красивое лицо, как Илар?
Однажды Илар пришел к Эйну. Он был одет в шелка, а в руках держал кубок с дорогим вином.
— Друг мой, — сказал он с сочувствием. — Твой талант велик, но ты тратишь его впустую. Посмотри на меня: я даю людям то, что они хотят, и они возносят меня до небес. Зачем мучить их глубиной, которой они не просили? Зачем заставлять их думать, если они хотят лишь отдыхать? Твори для всех — и весь мир будет у твоих ног.
Эйн не поднял глаз от резца.
— Тот, кто кормит толпу сладким медом, всегда будет сыт, — ответил он тихо. — Но мед съедят и забудут. Ты рисуешь их маски, Илар. А я пытаюсь изобразить то, что под ними. Ты — эхо их желаний, я же хочу стать голосом их совести.
Прошли десятилетия. Илар умер в роскоши, оплакиваемый тысячами людей. Но спустя всего одно поколение его картины потускнели: внуки тех горожан уже не узнавали в приукрашенных лицах своих предков и вскоре чердаки заполнились холстами, с которых стерлась даже память.
А хижину Эйна давно занесло песком. Но однажды юноша, ищущий ответы на вопросы, которые не давали ему спать, наткнулся на черный обломок нефрита.
Он очистил его от пыли и замер. В изгибах камня он увидел свою боль, свою надежду и вечный ритм Вселенной. Он привел других. И люди стояли перед камнем в глубоком молчании, чувствуя, как внутри них просыпается нечто большее, чем просто человек.
Эта история про то, что пишущий для глупцов находит широкую аудиторию здесь и сейчас. Но пишущий для вечности находит своего читателя в каждом, кто осмелился стать мудрым.
Конец
04.03.202
Эта притча иллюстрирует в аллегоричной форме идеи моего диптиха «Кто пишет умно - пишет не для всех» https://stihi.ru/2026/03/04/8162