-На Русский едем пацаны!
— Едем на остров Русский! Слышалось в курилке возле входа в казарму.
Что там и как на этом острове, никто не знал.
Но говорящее название вселяло бодрость и поднимало дух! Ведь это остров РУССКИЙ!
Что уже гордость нести службу в таком месте.
Вспомнив вчерашние угрозы со стороны парней не доброго поведения, на лице появилась скептическая улыбка, да кого ж они решили напугать на целом острове с таким названием.
Отдельный от Владивостока участок суши принял новобранцев прохладно, промозглым ,сырым хиусом, который прожигал до мозга костей.
Первым делом толпу сопливых от холода и по сроку службы курсантов ,организованной толпой повели переодеваться в военную форму.
Где не смотрели на размеры бойца, а если кому бескозырка и не подходила по объему головы, то после смачного прихлопа ладошкой становилась как влитая.
Накинув на плечи рундуки с новым казенным гардеробчиком, парни с Алтая зашагали в баню, мысль о которой очень согревала.
Войдя в небольшое кирпичное здание, радости у всех поубавилось. Баней оказалось помещение с дверью из фанеры, где отсутствовали два нижних проема из которых валил густой пар.
Раздевшись в предбаннике и сбросив в общую кучу ставший ненужным гражданский шмот,
Мишка юркнул в помывочную,
перемены температуры не ощутил,
разве что было много пара.
На ощупь нашел тазик
набрав в него горячей воды и подогнув колени в позу лотоса пытался согреться.
Нижняя часть туловища пребывала в нирване, верхняя покрывалась инеем.
Помещение казармы РТШ — Радиотехнической Школы,располагалось на сопке, из которых и состоял остров Русский, густо поросший однообразной растительностью маньчжурским орехом.
Взирая из окна бытовой комнаты на холмы с черным, сбросивший листву костлявым лесом ,на Михаила накатила грусть,
увидеть бы берёзку или куст черемухи, наверное обнял бы и не отпускал.
Но ничего этого не было, а кругом лишь сопки и черные вороны размером с взрослую собаку под метр длиной. Которые издавали клокочуще-рычащие звуки, от которых щетина под бескозыркой вставала дыбом.
Дверь в бытовку скрипнула и распахнулась,
повернув голову, Шубин увидел вошедшего Дагестанца под два метра ростом, с огромным плоским носом как у орла,
или тех черных воронов упомянутых выше.
— Брэй!
И бросив в сторону алтайского пацана шинель и станок для бритья,
с надменной улыбкой стал ожидать дальнейших действий.
Михаил знал, зачем пришел этот человек.
Была тогда мода в учебке у отдельных персонажей, брить шинель чтоб становилась похожей на офицерскую.
— Не буду! Сквозь зубы процедил Миха. — Как нэ будэшь? Будэшь!
И в сторону новобранца полетел кулак размером с вилок капусты,
увернуться уже было поздно.
— Сказал не буду, значит не буду! Проскрипел сквозь зубы рухнувший на паркет матрос.
В ответ последовала очередь глухих ударов армейскими гадами.
Миха твердо знал, что делать этого он точно не будет.
Помнил наказ родного дядьки: "как себя покажешь так и будут относиться", слышал как носки стирают в армии и прочих унижениях.
Поэтому хоть и был пинками перемещен под стол, бак по флотски, продолжал хрипеть: — Не буду!
Спустя некоторое время Дагестанец понял, это не вариант и бранясь на непонятном языке удалился громко хлопнув дверью.
То было первое знакомство Мишани с дагами.
Поднявшись с начищенной мастикой палубы и накинув на плечи гюйс, до слуха матроса Мишки Шубина донеслись ставшие привычными характерные звуки ударов и громкая брань на акцентированном русском.
Это не удивило бойца, он понял что где то рядом снова избивают русского пацана толпа призывников из Дагестана.
Ведь ежедневно с утра и до отбоя звуки зуботычин не покидали расположение казармы, а после отбоя чаще усиливались.
Каждый день приходилось видеть избитым русского матроса,
которых было в десятки
раз больше нежели дагестанцев на острове Русском.
Сломанный нос, сломанная челюсть, было делом привычным, будничным.
Переодеваться в уставную военную форму данные граждане не спешили. Ходили по территории части в гражданке, посещали столовую когда захочется а не по команде как остальные.
А ежедневное пополнение новобранцев с Кавказа лишь усиливало их вседозволенность, дух и сплочённость. Ведь у них в сравнении с отдельно взятыми нациями, если земляк то брат, с которым спина к спине и многим бы стоило у них этому поучиться.
Приоткрыв дверь бытовки,
Мишка увидел молодого матроса с небрежно стриженной пучками головой, который сидя на табуретке, брил уже знакомую черную шинель.
Казарма в очередной раз оказалась практически пуста, матросов славянской наружности в поле зрения не попадало, все куда то исчезли. Возможно как и обычно резко и одномоментно захотели покурить и вышли на лестничную площадку этажом выше.
Проходя мимо умывальника, Мишка увидел тех же людей в гражданской одежде, которые ногами избивали русского новобранца. В моменте между мелькающих ног, Миха рассмотрел курсанта и узнал в нем местного парня из Владивостока.
Который время от времени похвалялся, что не боится дагов и может друзей позвать в случае чего.
Позже Миха узнал от сослуживцев, что горцы сначала избили молодого матроса, а затем зажав его руку, с диким хохотом разрезали перочинным ножом ладонь до кости.
После чего парня увезли в госпиталь, а затем на девятку (психушку при острове Русском),
где молодой боец вырезал из военного билета фото и начал много улыбаться не по делу, затем был комиссован домой.
Тут Миха вспомнил, как совсем недавно шагая в столовую, сам хотел было прокричать в ответ дагам оскорбительные слова, грустная, чуть заметная улыбка появилась и исчезла с его лица. Продолжение следует...