В этот день, в середине октября, Бери как всегда сидел в своем кабинете в ресторане и неожиданно понял, что ему уже не безразлично то, что будет с теми людьми, кто его тут окружает. Они перестали задавать ему глупые вопросы, даже не смотря на то, что волосы его были красные (почему-то никакая краска не могла их перекрасить в нужный цвет), но он теперь коротко стригся и носил шляпы, подобранные к сезону.
Зареец не переставал удивляться Зинаиде, которая оказалась гениальным управленцем. Она разруливала конфликты, договаривалась с поставщиками и следила за персоналом так, что даже нейросеть завидовала ее эффективности.
Степаныч превратился в отличного бармена и у него появились постоянные посетители. Многие из них приходили не столько выпить, сколько послушать его истории про старые времена, когда он был ещё молодым.
Вася освоил индукционную плиту и даже полюбил ее. Светлана следила за детским уголком и подсказывала другим официанткам, как правильно общаться с детьми.
Размышления Бери прервал Антон, который теперь охранял вход в ресторан с таким видом, будто от него зависела судьба всех посетителей. По рации вдруг раздался его дрожащий голос:
— Борис Петрович... к вам пришел... он...
Инопланетянин удивился, что Антон спасовал перед кем-то, и поспешил в зал.
Однако там он встретил Олега Ивановича и в этот раз главный полицейский был один. Тут надо заметить, что после открытия ресторана он больше не появлялся в нем ни на какой-либо праздник, ни на дни рождения своих близких. Его жена — Ангелина Николаевна, в отличии от него, приходила почти каждый день с детьми и стала уже почти родственницей всему персоналу. Правда она не докучала никому, но и не записывалась, и никогда не платила. Бери принял это, ну а чо — зато никто не задавал ему лишних вопросов — ни налоговая, ни пожарники...
— Петрович! Привет, что удивлен? — спросил капитан, снимая фуражку.
Бери молчал, ожидая подсказку нейросети, и она вдруг выдала — с Олегом Ивановичем нужно дружить.
Зареец нарочито засмущался и махнул рукой в сторону лестницы:
— Пройдемте в мой кабинет.
Там капитан сел в кресло Петровича, закинул ногу на ногу и уставился на Бери тяжелым взглядом.
— Слушай сюда, Петрович! — начал он, — ты тут, конечно, молодец. Ресторан отремонтировал, народ к тебе валит, дела идут, но есть нюанс.
— Какой? — Бери старался держаться спокойно, хотя нейросеть уже рисовала схемы побега через окно, вентиляцию и подвал.
— Весь город теперь только к тебе ходит, а у других ресторанов убытки и их владельцы недовольны. Еще я знаю, что ты не Петрович, сразу это понял, ведь я с ним уже много лет общался и знаю, что он сейчас где-то в Европе — сам ему помогал туда сбежать с его любовницей. Это мои помощники в городе недавно и настоящего хозяина ресторана никогда не видели, поэтому и молчат.
— Короче, — подвел черту Олег Иванович, — или ты закрываешь свой ресторан, или платишь мне, и мне будет все равно — кто ты, и откуда.
— Сколько? — спросил зареец и почувствовал облегчение, когда услышал сумму — каждый месяц он должен был отстегивать недельную выручку ресторана.
Мысленно зареец ликовал. Теперь ему не нужно было бояться своего двойника и его любовницу, и сам Олег Иванович будет его крышевать.
— Все понял, я согласен! — ответил он.
Капитан поднялся с кресла и молча вышел, а Антон, когда полицейский проходил мимо, даже дышать боялся, видимо он тоже знал о том, что настоящий Петрович зависел от этого человека.
Бери рухнул в кресло. В его голове проносились образы: Степаныча в своей бабочке, Светланы среди детей, Василия, гордо "колдующего" на кухне, Зинаиды, наконец-то нашедшей свое призвание, Антона, старательно делающего вид, что он очень страшный охранник и даже бабок с биноклем, которые стали почти родными, и он понял, что теперь у него есть шанс и дальше помогать этим людям, а не торопиться в свой мир.
Ведь у него была нейросеть, скафандр, хоть и порванный, но с особым кристаллом в конце концов! Он встал, прошелся по кабинету и вдруг замер.
"Надо действовать немедленно" — подумал он и тут же набрал номер Зинаиды.
Через час в его кабинете собрались: Зинаида, Степаныч, Света, Вася и даже Антон.
— Значит так, — начал Бери без предисловий, — у нас проблема — теперь мы каждый месяц должны кое-кому платить, а я хочу, чтобы вы тоже накопили себе хоть немного денег.
— Это он? — подняв палец вверх, спросила Зинаида.
— Да! — резко ответил зареец.
— Это все серьезно, — неожиданно подал голос Степаныч.
Все уставились на него, потому что Степаныч в своей бабочке выглядел встревоженным.
— Откуда ты можешь знать — что серьезно, а что нет? — удивилась Света.
— А вот представь себе, — обиделся Степаныч, — я здесь уже много лет и все знаю.
— Тогда что будем делать? — оживился Бери.
— Организуем в ресторане ещё и концерты, и за это будем брать дополнительную плату, а если не прокатит — придумаем что-то ещё, — важно проговорил бармен.
Бери почувствовал, как нейросеть загорается идеей.
Два дня ресторан работал в авральном режиме. Зинаида моталась по городу, закупая материалы и реквизит для сцены, а Степаныч готовил артистов, начав с бабушек с биноклем.
— Я в молодости в самодеятельности участвовал, — признался он, — в "Горе от ума" Чацкого играл, правда потом запил, но это другая история.
На третий день в ресторане "У Петровича", в зале на первом этаже, все кто пришел вечером, увидели сцену. На неё вышла Зинаида в вечернем платье и сообщила, что теперь посетители ещё смогут наслаждаться песнями в исполнении участников местной самодеятельности, а если понравится, то будут приглашать и других артистов. Такие концерты будут устраивать два раза в неделю с шести часов вечера, за отдельную плату.
Она хлопнула в ладоши и из-за кулис вышли бабушки — те самые, с биноклем, но теперь они были в народных костюмах, с платками и бусами.
— Ой, цветет калина в поле у ручья, — запели они так красиво, что все в зале оторопели от восхищения.
Бабки допели, поклонились и уступили место... Антону, и охранник запел песню "А снег кружится ", в элегантном костюме, с брутальной внешностью, и с голосом, как у Демиса Руссоса. Его долго не отпускали со сцены, вызывая на бис, потом спела Светлана и её проводили шквалом аплодисментов.
Бери наблюдал за концертом из-за кулис и довольно посмеивался.
— Сработало, — шепнула стоящая рядом Зинаида.
Антон сидел тут же на стуле и никак не мог прийти в себя от ошеломительного успеха.
— Степаныч! Ты гений, — восхитился зареец.
— Я знаю, — скромно ответил Степаныч.
— А дальше что? — спросила Зинаида, — теперь все захотят слушать наших артистов.
— Вот и хорошо, — махнул рукой Бери, — не бесплатно же.
Вечером он сидел дома в кабинете за столом и рассматривал маленький зарейский кристалл — единственное ценное, что осталось от скафандра — если его вставить в готовый передатчик, то сигнал уйдет в космос и достигнет Заре.
— Борис Петрович! — раздался голос Алены, — Степаныч к вам после смены пришел!(у него теперь в подчинении было четыре бармена).
Бери спрятал кристалл и пошел в зал, где его ждали: горячий чай, пирожки и... Степаныч.
— Не спится? — спросил Бери.
— Думаю, — ответил Степаныч, — Боря, можно тебя спросить?
— Спрашивай!
— Ты ведь не Петрович, да?
Бери поперхнулся чаем.
— С чего ты взял?
— Давно живу, — усмехнулся Степаныч, — и за это время научился чувствовать людей; настоящий Петрович — он другой был, жлобский, мелочный, а ты добрый, за людей переживаешь, и глаза у тебя нездешние.
Бери молчал. Нейросеть лихорадочно искала варианты ответа, но он остановил ее.
— Ты прав, — тихо сказал Бери. — я не Петрович, я с другой планеты, мой космический корабль потерпел крушение и мне нужно вернуться домой.
Степаныч кивнул, будто услышал что-то совершенно обыденное.
— А я думал, что ты его двойник, но чтобы инопланетный ? — тяжело вздохнул он.
— Ты не боишься?
— Чего бояться? — удивился Степаныч, — ты нас всех спас, ресторан поднял, мою жизнь изменил, да будь ты хоть марсианин — какая разница? Главное, что ты человек хороший, ну, или, кто ты там есть?
— Зареец, — улыбнулся Бери.
— Зареец, — повторил Степаныч, — а чай у вас на Заре пьют?
— Пьют. Только он фиолетовый.
— Фиолетовый? — Степаныч почесал затылок, — ну, фиолетовый так фиолетовый, лишь бы горячий.
Они сидели за столом до утра. Бери рассказывал про Заре, про красноволосых зарейцев, про полеты между планетами. Степаныч слушал и кивал.
— А у нас тут тоже интересно — жизнь бьет по голове, то ключом, то трубой, да иногда под музыку — говорил он, — тоже своего рода космос.
Когда Стапаныч ушел, Бери принял решение: "Остаюсь на Земле — а че, нельзя что ли? — сказал он сам себе, — дом есть, друзья тоже".
Кристалл и передатчик он спрятал в тайник — на всякий случай.
Ходили слухи, что в ресторане " У Петровича" государственное телевидение собирается снять "Новогодний огонек", а Антон стал очень популярным певцом, но в ресторане Бери он поет часто и бесплатно... А че, нельзя что ли?