(предыдущее http://proza.ru/2026/03/14/2091)
Опять потекли рабочие будни, перемежающиеся домом с его радостями и заботами.
Корк пропал снова, я не звонил.
И тут случайно, вечером, у меня последний визит, мы впервые столкнулись у общего клиента. Это был винный бутик.
Корк уже заканчивал разговор, когда явился я.
Корк попрощался с совладельцем магазина и шепнул мне, что подождёт в машине.
Когда я вышел, то он разговаривал через блютуз в машине, а выражение лица его было блаженным. В первый момент я даже закрыл глаза и снова посмотрел: не почудилось ли? Нет, так и есть. «Влюблён-таки, чертяка, - улыбнулся я, - Подожду, не стану мешать».
И становился, чуть не дойдя до его машины.
Он скоро окликнул меня, опустив стекло.
- Фон! Залезай!
Я повиновался. Устроившись на переднем сидении рядом с ним, тут же услышал:
- Да, с ней говорил. Ты не ошибся.
Я не понял, то ли он услышал мои мысли даже в закрытой машине, то ли прочёл их теперь, но спрашивать не стал.
- И правильно делаешь, - сказал он, - К чему лишние вопросы?
И отвечая на мой незаданный вопрос, сказал:
- Я ещё не решил, если ты об этом.
Мы помолчали, потом он добавил:
- Я боюсь…
Я удивлённо взглянул на него: Корк и страх? Две вещи несовместные.
- Не в том смысле, что ты подумал. Я привык уже просчитывать и видеть последствия своих поступков. Это вселяет… уверенность. Если она туда попадёт… не могу предсказать, что будет дальше.
Я подумал, что он прав. Никто не скажет, что может случиться после этого.
И спросил:
- Но риск – благородное дело?
Прежний Корк, тот давний, не сомневался бы с ответом. Этот задумался.
Тому Корку нечего было терять, кроме чести. Этому было что.
У того Корка из самого ценного имущества была заточка. Этот… имел неизмеримо больше.
Что ж, - подумал я, - в конце концов, у него головы на двоих хватит.
- Понимаешь… - вздохнул он, - Нет, ты не понимаешь. Как тебе объяснить? Вот побывали бы мы с ней в гостях у милой пары, у которой идеальный ребёнок. Настолько идеальный, что я бы сразу насторожился. Таких детей не бывает. За этим обязательно что-то кроется. Девочка удочерена новым мужем, души не чающим в её маме. Прежний муж клюнул на более выгодный вариант, как до этого на неё. Тогда она была призом: новый город, престижная работа, случайная встреча на отдыхе, любовь… Но когда это рухнуло – времена поменялись и нет уже карьеры, то он столь же искренне втюрился в обеспеченную вдовушку, посчитавшую, что он «плохо лежит» и можно подобрать.
Я изумлённо посмотрел на Корка. Он рассказывал мне мою нынешнюю историю. В ней я был тем, кто удочерил. Но как?..
- Неважно. Знаешь, у психологов есть тест, чтобы выяснить отношения в семье. Они просят нарисовать членов своей семьи ребёнка.
Я знал этот тест. Он был безошибочен. Главное, уметь правильно интерпретировать его.
Там много нюансов, но есть и общие правила. К примеру, самая большая фигура – главная в семье, а рядом с ребёнком – самая важная для него, отсутствие члена семьи на рисунке – тревожный сигнал. И так далее…Имеет значение даже расстояние между людьми на рисунке, многое другое. Нет не значимых деталей.
- Со временем, - продолжил Корк, - вы обнаружите её рисунок и не поймёте его. Она и не вспомнит о рисунке, когда спросите о смысле того, что ещё ребёнком там нарисовала и написала. Посмеётесь и забудете. Но вы его сохраните. Как выяснится, до дня, когда то, что на нём изображено, сбудется. Я не стану ничего сейчас конкретизировать. У вас впереди много счастливых дней и лет. Не без проблем, но счастливых. Зачем их портить сейчас?
Он помолчал. Молчал и я.
- Ты поймёшь, о чём я говорю спустя… не буду конкретизировать. Вы с женой ни в чём не виноваты. Виновата будет генетика. Не твоя и не её, а того – бывшего мужа. С этим ничего не сделать.
Корк снова сделал паузу, потом вновь заговорил:
- А вот тебе моя история. Я долго расспрашивал возможную тёщу о детстве моей любви, просил её рисунки, увлечениями интересовался, много ещё чем, про тестя спрашивал, умершего. Про бабушку с дедушкой. Болезни…
Потом водил свою любовь на тесты, придумав, что нам дадут рекомендации: как долго быть вместе счастливыми. Серьёзные тесты у психологов и психиатра, не дешёвые, но настоящие. Я оплачивал эту музыку, с тем чтобы подлинный результат сообщили мне. Ей – всякое другое под легенду о счастье совместной жизни.
Я слушал, не понимая, к чему он ведёт.
Он мрачно взглянул на меня и пояснил:
- Она сойдёт с ума. Там тоже наследственность. Когда это произойдёт – предсказать невозможно. Поэтому я не знаю: как Зона может на неё подействовать – ускорит это или предотвратит.
- Блиин… - вырвалось у меня.
- А такая девчонка… - глаза Корка потеплели, - на пятнадцать лет меня младше.
Ей 23, – легко подсчитал я.
- Да, - ответил он на мою мысль, - и смешно, но я выгляжу моложе её, и она опасалась этого. Сочту её потом старой для себя. Сама потом призналась.
Я улыбнулся.
- Знаешь, Корк, когда я знакомился с моей любовью, то она подумала также. Хотя младше меня на три года. Это наше с тобой «проклятье».
- Может, ты всё-таки был в этой Зоне, а мне заливаешь? – пошутил, не улыбаясь, Корк.
- Мысленно да, - ответил я.
Корк взглянул на часы и присвистнул.
- Прощаемся, Фон.
- Не пропадай, Корк.
- Ты тоже.
- Замётано.
Дома я спросил любимую про рисунки дочери.
- Знаешь, были… - удивилась она, - А ты откуда знаешь?
Я что-то соврал про то, что сама упоминала о них.
Она сказала, что не помнит где они, такие странные. Будем переезжать, постарается не выкинуть и покажет.
О том и договорились, забыв о рисунках.
Теперь, помимо работы, мне приходилось искать квартиру для бывшей, привлекая её к просмотрам, что не радовало. Варианты ей не нравились, история затягивалась, и уже с другой стороны на меня началось давление: не тяну ли я намеренно? Я оказался между двух огней, пока, наконец, не подвернулась подходящая квартира, хоть и дороговато.
Пришлось занимать, влезая в долги, манипулировать инкассированными средствами, устроиться в ещё одну контору. Выходных совсем не стало.
Понятно, за этой суетой я позабыл и о предсказании Корка и о нём самом.
Но вспомнил тоже по причине нехватки денег.
Позвонил ему и спросил о займе, рассказав о квартире. Сказал, что пойму, если деньги у него в обороте и не изъять, не обижусь.
Он помолчал, видимо, что-то прикидывая.
Потом спросил о сумме и на какой срок.
Я ответил. Мол, на полгода, можно с процентами, но если окажется, что нужно будет раньше, то пусть предупредит – найду где перезанять тогда.
Договорились пересечься. Я подготовил расписку, которую протянул ему в машине в ответ на пачку денег.
Корк отодвинул расписку, отказавшись от неё.
- Пересчитай! – сказал он.
Я пересчитал и завернул деньги в расписку.
Он улыбнулся.
Надо было расставаться, но я успел спросить:
- Когда собираешься в Зону?
Было начало лета.
- Скоро, - ответил он.
- Один? – не удержался я от вопроса.
- Хочу с Анютой.
Он первый раз назвал её имя.
- Удачи вам, друже!
- Тебе и твоим тоже.
- Спасибо.
Но тут он задержал меня вопросом:
- Ты о Зоне никому не рассказывал?
- Нет, - помотал я головой, - никому. Зачем? Чтобы меня посчитали ненормальным?
Корк улыбнулся.
(продолжение http://proza.ru/2026/03/17/1210)