Чернели избы тут и там,
Приют убого чухонца.
По оживленным берегам
Громады стройные теснятся
Дворцов и башень.
Глядишь - и площадь запестрела.
Все оживилось; здесь и там
Бегут за делом и без дела
Перед померкшими домами
Вдоль сонной улицы рядами
Двойные фонари карет
Веселый изливают свет
И радуги на снег наводят
Усеян плошками кругом,
Блестит великолепный дом
Морозной пылью серебрится
Его бобровый воротник.
Вошел: и пробка в потолок,
Вина кометы брызнул ток.
И, чувств изнеженных отрада,
Духи в граненом хрустале
Любили мягких вы ковров
Роскошное прикосновенье.
Отрядом книг уставил полку
В привычный час пробуждена
Вставала при свечах она.
Им квас как воздух был потребен
На холмах пушки, присмирев,
Прервали свой голодный рев.
Убийством тупятся мечи.
Волнуясь, конница летит,
Пехота движется за нею
И тяжкой поступью своею
Ее стремление крепит.
Кто долго жил в глуши печальной,
Друзья, тот верно знает сам,
Как сильно колокольчик дальный
Порой волнует сердце нам
лукавый кот
Жеманный баловень хозяйки
Пальбой отбитые дружины
Мешаясь, падают во прах.
И падшими вся степь покрылась,
Как роем черной саранчи.
Однообразная красивость
Уже по улицам свободным
С своим бесчувствием холодным
Ходил народ
По цельным окнам тени ходят,
Мелькают профили голов
И дам и модных чудаков.
И дам обдуманный наряд
Проснулся утра шум приятный.
Открыты ставни; трубный дым
Столбом восходит голубым,
И хлебник, немец аккуратный,
В бумажном колпаке, не раз
Уж отворял свой васисдас.
[Об альбоме провинциальной барышни] Тут непременно вы найдете
Два сердца, факел и цветки;
Тут верно клятвы вы прочтете
В любви до гробовой доски;
Какой-нибудь пиит армейский
Тут подмахнул стишок злодейский.
В такой альбом, мои друзья,
Признаться, рад писать и я,
Уверен будучи душою,
Что всякий мой усердный вздор
Заслужит благосклонный взор
И что потом с улыбкой злою
Не станут важно разбирать,
Остро иль нет я мог соврать.
Деревня той порой
Невольно докучает взору
Однообразной наготой.
[о вине] Его волшебная струя
Рождала глупостей не мало,
А сколько шуток и стихов,
И споров, и веселых снов!
Зима! Крестьянин, торжествуя,
На дровнях обновляет путь.
Бразды пушистые взрывая,
Летит кибитка удалая.
Вот бегает дворовый мальчик,
В салазки жучку посадив,
Себя в коня преобразив;
Шалун уж заморозил пальчик:
Ему и больно и смешно,
А мать грозит ему в окно...
Идет по снеговой поляне,
Печальной мглой окружена
Две жердочки, склеены льдиной,
Дрожащий, гибельный мосток,
Положены через поток
Все было просто: пол дубовый,
Два шкафа, стол, диван пуховый,
Нигде ни пятнышка чернил
Онегин шкафы отворил;
В одном нашел тетрадь расхода,
В другом наливок целый строй,
Кувшины с яблочной водой
И календарь осьмого года:
Старик, имея много дел,
В иные книги не глядел.
В окне cквозь мерзлое стекло
Зари багряный луч играет
Находит азбучным порядком
Куплетом мучимый давно,
Трике встает; пред ним собранье
Хранит глубокое молчанье.
Татьяна чуть жива; Трике,
К ней обратясь с листком в руке,
Запел, фальшивя. Плески, клики
Его приветствуют. Она
Певцу присесть принуждена;
Поэт же скромный, хоть великий,
Ее здоровье первый пьет
И ей куплет передает.
Однообразный и безумный,
Как вихорь жизни молодой,
Кружится вальса вихорь шумный;
Чета мелькает за четой.
Освободясь от пробки влажной,
Бутылка хлопнула.
И стол с померкшею лампадой,
И груда книг, и под окном
Кровать, покрытая ковром,
И вид в окно сквозь сумрак лунный,
И этот бледный полусвет,
И лорда Байрона портрет,
И столбик с куклою чугунной
Под шляпой с пасмурным челом,
С руками, сжатыми крестом.
в келье модной
забытый в зале
Кий на бильярде отдыхал
Мосты чугунные чрез воды
Шагнут широкою дугой
под водой
Пророем дерзостные своды
Теперь у нас дороги плохи,
Мосты забытые гниют,
На станциях клопы да блохи
Заснуть минуты не дают;
Трактиров нет. В избе холодной
Высокопарный, но голодный
Для виду прейскурант висит
И тщетный дразнит аппетит
И версты, теша праздный взор,
В глазах мелькают, как забор
Как жар, крестами золотыми
Горят старинные главы
И в молчаливом кабинете
деньги
Всегда, во всякий возраст нам пригодны;
Но юноша в них ищет слуг проворных
И не жалея шлет туда, сюда.
Старик же видит в них друзей надежных
И бережет их как зеницу ока
[золото] Кажется, не много,
А скольких человеческих забот,
Обманов, слез, молений и проклятий
Оно тяжеловесный представитель!
[деньги] Ступайте, полно вам по свету рыскать,
Служа страстям и нуждам человека.