Анатолий Петрович Курицын, известный в определённых кругах как Азиат, высоте своего положения в криминальном мире, был обязан исключительно собственным достоинствам. Основным из которых была чуйка. Ещё много лет назад, впервые переступив порог камеры СИЗО за не предумышленное убийство, он безошибочно, притом сам не зная как, из нескольких десятков присутствующих, определил смотрящего по хате, подошёл к нему и представился: «Толя Курицын, статья 109, часть вторая». Причём не заискивал и не лебезил. Этим он сразу заслужил уважение в уголовной среде, да и «мокрая» статья помогла. Своё погоняло, не смотря на русские фамилию и имя, получил за внешность, в которой явно проглядывали восточные мотивы. И как он сам отшучивался: «Видать бабка с арабом согрешила».
На самом деле Азиат родился в Киеве и папу у него, университетского доцента, звали Пинхас Курцвайль, который сына назвал Ариэлем. Своё истинное национальное и интеллигентное происхождение Анатолий Петрович тщательно скрывал, нарочито выпячивая простоватую хамовитость и мат. По этой же причине всё тело Азиата было в воровских наколках. Ближайшие сподвижники, а друзей и привязанностей у него никогда не было, знали его как безжалостного прагматика, очень жёсткого и последовательного вожака, а главное, далеко видящего вперёд одновременно рационала и интуитива. На основании суммы своих достоинств, а также воровской короны, Азиат и «смотрел» за изолятором.
Смотреть-то смотрел, но кое-что перестал понимать. Какие-то непонятки начали происходить на воле, какие-то новые тёрки промеж законной братвы, апельсинами и ментами. Налаженные годами связи нарушались, договорённости не соблюдались, обстановка начинала напоминать конец 2000-х годов, когда были разгромлены, раздавлены, уничтожены основные ОПГ не только Москвы, но и всей России. Они конечно частично возродились, но уже не в тех масштабах, не в той силе. Утрачена была и вертикаль отношений и понятий. И если эту вертикаль удалось сохранить в отдельных СИЗО и ИТК, то территориальные объединения мест заключения и криминала на воле носили весьма условный характер. Так смотрящий по Москве не имел законного общака, а довольствовался добровольными подачками отдельных ОПГ. Практически он был мажордомом сходняков, где уже решение большинства законников не утверждал. Да и это решение не всегда соблюдалось отдельными кланами, которые смотрели больше на свой интерес. Ещё более условную власть имели территориальные образования криминала, скажем смотрящий по Северо-западу России. Громкий титул и больше ничего. Место старого законника, тешущего своё самолюбие.
На последнем недавнем сходняке Москвы было решено Васю направить в СИЗО «Медведь» на усиление позиции блатных в изоляторе и скорому отбытию настоящего смотрящего по месту постоянной отсидки. Для этого Вася взял на себя у следака глухаря: убийство по неосторожности. Причём сам пришёл с повинной. Но Вася непонятным образом попадает в Бутырку. А он по заслуженному блатному статусу равен ему, Азиату. Скорее и сам Вася не въезжает в ситуацию и подлянки от него ожидать не стоит. Смотрящий ещё раз перечитал маляву от Грузина: «В хату въехал Вася, по моей чуйке высокой масти – признавать?» На обратной стороне мятой бумажки Азиат карандашом вывел: «Признавай, но смотри по обстановке. За хату отвечаешь ты». Специально ответил расплывчато, не был бы он Курцвайлем.
Обитал Азиат в камере-одиночке 2,5х3,5 м, с толчком, чашей генуя, койкой и краном с холодной водой. На левой боковой стене притулилась двух ярусная шконка, тумбочка и табурет. Правую стену занимала огромная политическая карта мира из двух слепленных полушарий. Карта прикрывала лаз в смежное помещение, в которое можно проникнуть только переступив очень высокий порог и согнувшись вдвое.
За проёмом открывалось просторное помещение, никак не соответствующее статусу заведения. Это был райский уголок во всех отношениях. Комната отдыха, релаксации и неги. Тут присутствовали огромный плоский телевизор, мягкая мебель, компьютерный уголок, внушительный аквариум, массажный душ и обеденный стол, украшенный большой вазой с экзотическими фруктами. Об этой вольности смотрящего из администрации знал очень ограниченный круг лиц, практически никто, кроме начальника изолятора полковника Кныша и двух-трёх приближённых ему лиц. Всем остальным не рекомендовалось даже приближаться к одиночке Азиата, и это всё потому, что тот якобы обладал тайной нахождения космической суммы в твердой и не твёрдой валюты. Кроме того, с воли грев на Азиата поступал большими рублями и шёл прямо через начальника изолятора.
Происхождение огромного богатства смотрящего никому не было известно, по крайней мере он так считал, но допускал и обратное. Одновременно, средь бела дня были ограблены загородные дома трёх генералов, руководителей департаментов материально-технического, ресурсного и транспортного обеспечения МО РФ. Наличной валюты и рублей в опечатанных деревянных ящиках, было вынесено столько, что ими можно было загрузить под завязку грузовой самосвал. Валюта и сотни миллионов рублей якобы остались в Москве и осели в общаке ОПГ Азиата, откуда и поступали рваные на его грев. На самом деле он один только знал где украденные деньги. Наслаждаясь в отсидке комфортом, Ариэль Пинхасович не спешил с ним расставаться, поэтому полгода пробыл в статусе подследственного, столько же подсудимого, и сейчас уже как осуждённый не спешил на этап.
Но была ещё одна причина, основная, по которой ему не хотелось покидать изолятор. В колонию, даже самой строгую, пусть даже красную он придёт авторитетом, но снизу, без поддержки, и торпед с ним не будет, то есть будет уязвим. А так как слухами земля полнится, то коллеги колонии по криминальной иерархии очень даже могут заинтересоваться местом нахождения его деньжат, причём применяя физическое пристрастие, то есть могут порезать на лоскуты.
Вильнюс, 2026.03.25
Продолжение следует: http://proza.ru/2026/03/26/1752