Переправлялись в две смены. От островной пристани приличного покрытия дорога через 50 метров упиралась в высокие глухие ворота, по обе стороны от которых уходил вдаль такой же глухой забор с колючкой поверху и вышками с часовыми. Над воротами на традиционном красном фоне жёлтыми буквами выведено: «У нас один путь – путь исправления». От надписи и самих ворот на прибывших почему-то повеяло ужасом. Даже закалённые тюремным бытом Азиат, Грузин и Вася непривычно поёжились. С удалённых концов острова слышались звуки стройки, всем захотелось туда. За воротами их опять построили в колонну по четыре, повернули налево и произвели перекличку. После чего традиционный шмон, раздевание догола, со стрижкой волос под ноль, достаточно горячим душем с мылом и получение тюремной робы оранжевого цвета с майкой, носками, беретом, кирзовыми сапогами и ватным жилетом. Снятую с каждого одежду вертухаи не упаковывали отдельно, а бросали в общую кучу – верный признак того, что она пойдёт в топку котельной. Это обстоятельство ещё больше угнетало прибывших, как бы отрывало совсем от былой, уже призрачной свободы. Не успокоил и варварский медосмотр со сдачей крови на анализ. После чего всех завели в один из корпусов и усадили в актовом зале на 150 человек, остальные стояли. Конвойные разместились вдоль окон. Тут же на авансцене появились полковник, майор и подполковник, уселись за стол с микрофоном, а полкан в него прорычал густым басом:
- Господа осуждённые, вам несказанно повезло. Несмотря на загубленные вами души, вы попали в будущую образцово-показательную колонию, лучшую в РФ. Делать её образцовой и лучшей мы будем вместе с вами. Я начальник колонии полковник Зверев, по вашему Хозяин. Со мной начальник режимной части майор Росомаха, по вашему Кум и начальник производства подполковник Жук, по вашему Дело. Они ознакомят вас с общими положениями пребывания в нашей ИТК 13/4 «Туруханск».
- Начну с того, - произнёс майор фальцетом, - что прибывшие будут поделены на две ипостаси: рецедивисты и убийцы с отягчающими обстоятельствами – строгий режим, остальные общий. По работе, распорядку, довольствую, проживанию и быту эти режимы практически не отличаются. Разница будет лишь: в количестве получаемых с воли посылок; продолжительности и частоте свиданий; телефонной связи с родными, прогулками и т.д. Все эти удовольствия могут быть администрацией отменены при нарушении дисциплины и распорядка дня, а самое страшное это невыполнении распоряжений и приказов. В таком случае отказник попадает в ПКТ, а если там не исправляется, то в ШИЗО. Ну, если и это не помогает, то он лишается питания. Как говорится: кто не работает, тот не ест. В первую очередь это касается законников, которым работать западло.
- Минутку, майор, я ещё добавлю на тему порядка, - встрял полковник, - условия содержания у вас будут райские, но не для нарушителей этого порядка. Каждой жилой корпус предназначен для двух отрядов численностью по 100 человек, со спальными помещениями на втором и третьим этажах. Там, двухъярусные койки, идеально заправленные под шнурок, то есть ни садится, ни тем более лежать на них нельзя. Можно только после отбоя в 22.00 и до подъёма в 6.00. Зато на первом этаже есть: помещение приёма пищи в две смены; бытовое помещение; красный уголок с телевизором и мини библиотекой; спортивный уголок с турником, брусьями, штангой, боксёрской грушей; ну и душевые с туалетами. Сейчас на тему работы вас просветит подполковник Жук, пожалуйста.
- Да, имею что сказать, - откашлявшись, начал Жук, - на первом настоящем этапе два направления: заготовка древесины и её первичная обработка. Работа за пределами колонии, поэтому там трудится общая зона. Конвой от батальона охраны, который руководствуется известной поговоркой: «Моя твоя не понимает, твоя бежит, моя стреляет». Средства механизации и транспорта имеются в наличии. Строгая зона занимается строительством особой зоны и колонии поселении, там же участвуют два батальона строительных войск. Это я к тому, что личное общение с этими военнослужащими категорически запрещено. Рабочий день 10 часов, плюс до обеда в субботу. Это до окончания строительства, а потом 8 часов в день и два выходных. Оплата за труд, как во всех колониях: 30 процентов от заработанного. 70 процентов идёт на питание, содержание администрации, охраны и ФСИН. Чепок уже функционирует. И ещё, кто имеет строительные навыки, образование или организационный опыт, обращаться к своим начальникам отрядов. У меня всё.
- Надеюсь всё всем понятно, - заключил Хозяин, - вопросы не принимаются. Сегодня вам выдадут нашивки, и каждый в бытовом помещении пришьёт себе на спину мишень, а на левую сторону груди бейджик с указанием ФИО и номер отряда. А сейчас самое главное: колония со всеми зонами, как настоящими, так и будущими чисто красная. Чёрная кость и апельсины при возбухании будут безжалостно давиться. Верховодить будет актив козлов с поддержкой администрации. Мужики тоже в почёте, особенно стахановцы.
В зале от сидящих зеков послышалось недовольно ворчание. Начальник колонии плотоядно ощерился и не в микрофон прорычал: «Толи ещё будет, ой, ой, ой». А Кум вскочил и громко пропищал: «Встать, выходи строиться!»
Спальные помещения представляли собой прямоугольники, заставленные двухъярусными солдатскими койками с матрасами, разделёнными тумбочками и табуретами. По длине койки разделены на три прохода, центральный широкий. По боковым стенам врезаны на двухметровой высоте небольшие окна без решеток. В тумбочках оказалось дублирующее нательное бельё, портянки, банное полотенце, мыло хозяйственное, зубная щётка с непривычной тонкой ручкой и … баночка с зубным порошком, вместо зубной пасты. И как объяснил Вася, щётки и порошок из стратегических запасов государства, возможно из 50-х годов. Дородный контролёр с лычками старшины и красной повязкой дежурного, громко посоветовал пожилым занимать нижние шконки, а молодым верхние. После чего предложил трём желающим стать на сутки дневальными по отряду. Охотников не нашлось. Тогда он обошёл помещение и выбрал сам из молодых. Тут же заорал на осмеливающихся сесть на койки. И сурово пояснил: «Не хрен привыкать». После чего посмотрел на настенные часы над входом-выходом и приказал построиться в центральном проходе в две шеренги лицом друг-другу. Прошёлся между шеренгами вглядываясь в лица, вернулся к выходу и пояснил:
- Я старший контролёр отряда старшина Щербаков. С начальником отряда вам тоже повезло – сколь справедливый, столь и суровый капитан Войтенко. Сегодня после приёма пищи его увидите. Он с каждым проведёт собеседование и определит вашу предварительную профпригодность. Сейчас одна шеренга отправится на 15-ти минутный ужин, а оставшиеся подумают о том, как не нарушать дисциплину и прилежно выполнять указания начальства, а также славно трудиться. Правая от меня шеренга налево! Головные уборы снять! В столовую на первом этаже бегом марш!
Затопала по деревянному полу сотня сапог. Старшина вглядывался в лицо каждого пробегающего, а последнего, рослого молодого тормознул.
- Тебе что больше всех надо? Ты думал я не замечу как ты шмыгнул не в свою шеренгу. Твоя шконка в левой половине хаты! В воспитательных целях от ужина освобождаешься, а от меня ещё презент.
При этих словах старшина сноровисто, по-деловому, но сильно, ткнул провинившегося в под дых торцом дубинки. Тот сложился вдвое, упал на бок и всё пытался вздохнуть, что у него не получалось. Контролёр отошёл к двери, опёрся спиной о косяк и с любопытством наблюдал за пострадавшим. Никто из стоящих в шеренге не пытался ему помочь, все опасались разделить его участь. Наконец терпиле удалось вздохнуть, он заполз под ближайшую койку и затих.
Ужин мало чем отличался от СИЗО – та же каша, небольшая жаренная рыбка и жидкий чай. Ученику и дяде Васе удалось держаться вместе, за счёт стариковской мудрости и юношеской пронырливости. Да и статьи способствовали строгому режиму: у Васи рецидив, у Миши отягчающие. Место тоже удалось урвать козырное: дальний правый угол от входа, через узкий боковой проход окно. Жаль, что шконки только для режимного сна, тем не менее слегка повышенный статус подчёркивают. Они сидели в комнате быта и не торопясь пришивали выданные знаки – мишень и бейджик. Вокруг тихонько галдела братва, все ожидали вызова к начальнику отряда и немного волновались. Часы над входом показывали третий час ночи, но ещё только половина бродяг уже предстало пред светлы очи тщедушного пожилого человека с длинным носом и капитанскими погонами. К рабочему месту Васи и Миши подошёл Азиат.
- Ну что бродяги, будем работать на хозяина, воровскую честь марать?
- Нам с тобой подумать надо, а вот Ученику придётся, - тихо ответил Вася, - ему пока не западло. А поломать себе жизнь он ещё успеет. Слышал, малый кум уже двоих отказников в ПКТ определил. Кстати, где твои торпеды?
- Хоть в строгом, но в другом отряде, этажом ниже. Практически я сейчас без защиты, с непривычки немного неуютно, - погрустнел Азиат.
- За большое дело ты со всеми рассчитался кроме меня?
- Со всеми без обид, а ты в тот момент как-то выпал из поля зрения, а потом я позабыл, а ты не напоминал. Но долг платежом, в любое время, сколько скажешь, - оба замолчали и задумались.
- Патриархи! – подал голос Ученик, объясните мне, что такое ПКТ?
- Щас всё разложу по полочкам, - воодушевился Анатолий-Азиат, ПКТ - это помещение камерного типа. Как правило маленькая камера на двух, или четырёх зэков, прозябают там до полугода, причём есть постель, но нары на день пристёгиваются к стене, не полежишь. За это время положена только одна посылка и одно краткосрочное свидание. Доступна библиотека под заказ. Прогулка в сутки 1,5 часа, если повезёт, дадут работу, но отдельно от других зэков. Выхода из ПКТ два: родной отряд или ШИЗО, понятно по каким признакам. Штрафной изолятор - запрещаются телефонные разговоры, свидания, курение. Как правило, малюсенькая одиночка с пристёгивающимися к стене деревянными нарами, но без постели. Вместо подушки поперечный деревянный брус, вместо постели твой же бушлат. На ночь тусклый красный свет. Прогулка один час. Сидеть можно только лицом к двери. Но есть один плюс, в ШИЗО зэка можно держать не более 15 суток. Но тут же есть и минус, администрация строптивого переводит на месяц в ПКТ, а потом опять в ШИЗО, и так без конца.
- Ладно, - подал голос Вася, нам с тобой, Азиат надо просчитать несколько шагов вперёд, так как Хозяин весьма серьёзный гусь, если голодом заморенные до жмуриков воры во Владике ему сошли с рук. Мало того, считай он здесь на повышении. Слышал, что его прикрывает сам директор ФСИН, а того ещё кто-то повыше. Тебе же не хочется, защищая воровскую честь оказаться в холодной трупярне, особенно учитывая, что тебя на воле ждёт куча бабла. А просто прогнуться нам тоже западло, и так авторитет на нуле, красные берут верх при помощи администрации.
Оглядевшись по сторонам, патриархи блатного мира о чём-то сосредоточенно зашуршали языками. К отбою план созрел. Он предусматривал первым шагом выбиться Ученику в авторитетные красные суки. А пока он идёт в красную гору, Азиату с Васей, как отказникам «отдохнуть» в ПКТ.
На следующий день, самого утра Ученик подошёл к Щербакову, представился и изъявил желание в составе актива послужить во благо ИТК13/4. Старшина удивился, так как среди «строгачей» желающих стать сукой обычно не находилось. Поэтому спросил:
- А зачем мне в активе сопляк, которого никто слушать не будет?
- А у меня, гражданин начальник, статья утяжелённая, для коллег очень уважительная: двойное убийство, причём один из жертв офицер СОБРа. Да вы испытайте меня.
Щербаков удивлённо окинул взглядом юношу с головы до ног, сделал полшага на сближение и резко правой рукой выкинул снизу в верх свой коронный аперкот. Но … мощный кулак просвистел мимо. Миша лишь немного отклонил голову, даже остался стоять на том же месте. Старшина удивлённо вытаращил глаза, встал в боксёрскую стойку и процедил: «теперь ты». Ученик тоже поднял руки и имитировал прямой джеб. Противник интуитивно защитил руками голову, но тут же получил ногой резкий лоу-кик в районе колена. Взвыв от боли, старшина начал оседать задницей на пол. Окружающие зэки тупо лупали глазами, такого они не видели никогда – нападение на старшего контролёра прилюдно! Миша подскочил к поверженному, закинул его руку себе за шею, поднял и отвёл в каптёрку. Уже сидя на стуле, старшина задрав штанину массировал больное место, а Миша сбегал к умывальникам, принёс мокрое полотенце и обмотал колено. Первым подал голос старшина:
- С одной стороны тебя, малой отсюда прямо в ШИЗО надо, с другой, я сам напросился, с третьей ты при всех побил начальника, с четвёртой – неизвестно как к этому отнесётся моё начальство. Ну это ладно, как-нибудь устаканим. Скажи-ка мне лучше, где ты научился так драться?
- Меня дедушка научил, он бывший военный строитель, майор. С шести лет занимался со мной.
- Хорош у тебя дед, я и не слышал о таких строителях. А щас слухай сюда. Назначаю тебя смотрящим по ха … отставить – ответственным за дисциплину в отряде. У тебя в подчинении суточный наряд дневальных. Выше тебя только контролёры. После сегодняшнего случая не думаю, что кто-нибудь будет тебе перечить. Всегда страшнее угроза применения силы, чем сама сила. Испытательный срок месяц. Выдюжишь, появятся другие льготы вплоть до расконвоирования. А сейчас скажи честно, что тебя подвинуло в красные суки пойти?
- Суд, учитывая мой возраст и первоход, назначил тринадцать лет строгого режима. Мне бы хотелось значительно укоротить этот срок, насколько это возможно. Но, как я понял, чтобы освободиться, надо пройти ещё общий режим и колонию-поселения, а там вас не будет.
- Разумно мыслишь. За две низшие зоны не боись. Переводом будешь числиться там, то есть с иховыми льготами, а трудиться у меня, я договорюсь. Ещё вопросы.
- Извините, как вас по имени-отчеству, если можно, а то как-то «гражданин начальник» звучит даже враждебно.
- Ишь куда подбираешься, еще не заслужил. Когда проявишь себя, тогда и посмотрим. Всё?
- Одно маленькое условие – стучать я не буду, потому как этим озлоблю весь народ отряда, к тому же упадёт авторитет. Только если не будет хватать власти, буду обращаться к Вам.
- Годится, стукачей и без тебя найдётся, которые и на тебя будут стучать. А сейчас нечего прохлаждаться, вот тебе должностная инструкция, изучи до дыр. Потом получишь у дежурного контролёра повязку «Пом.деж. по отряду» и приступай к обязанностям.
Ученик, получив повязку, вернулся к своим патриархам и доложил расклад. Те заухмылялись и одобрили его действия, которые полностью совпадали с их замыслом. А замысел был таков: узаконить без порицания уголовного общества временную трудовую деятельность воров, якобы для подготовки грандиозного шухера со стороны зэков. Этим как бы успокаивая администрацию, усыпляя её бдительность. На самом деле Вася и Азиат не очень-то хотели, как отказники-законники сдохнуть с голодухи в ШИЗО, опасаясь крутости Хозяина, которому сошли с рук полтора десятка их коллег, заморенных голодом вусмерть во Владике. А заделавшийся козлом Ученик, да ещё проявивший себя в наведении порядка был бы информированным соглядатаем близким к администрации. Да и имея её доверие мог бы быть связным и координатором действий братвы других отрядов. Вдохновляемый старыми бродягами, Ученик взялся за дело рьяно. Многим седельцам за нерасторопность от него крепко доставалось. Через неделю рукоприкладствовать постепенно прекратил, так как хватало голосовой команды для управления отрядом. Никто не желал связываться с бешеным Учеником, себе дороже.
Начала требоваться рабочая сила для распиловки заготовленных брёвен строгим режимом. Работали в три смены, отрядом стало управлять сложнее. Треть работала, треть бодрствовала, треть спала. Дошла очередь и до Мишиных законников, они конечно пошли в отказ и оказались в ПКТ. Но так и было задумано. Тут понемногу пошёл откуда-то просачиваться слух о готовящемся братвой в перспективе выступлении с массовым побегом, для чего и нужны законники в общем строю, а не в камере. То есть их нынешняя трудовая деятельность не западло, а для отмазки. Когда все сидельцы колонии пропитались слухами Большого дела, ПКТ начали покидать законники, согласившиеся на труд, но только на производстве, где легче всего сачковать. В первых рядах, будущих стахановцев, естественно Азиат с Васей.
Администрация заведения, в лице главного режимника майора Росомахи естественно прознала о готовящемся грандиозном шухере и весь его отдел вместе с начальниками отрядов, закусив удила, рьяно рыл землю. Но … ничего не находил, даже зацепок и только потому, что ничего и не было, а был блеф уголовных наставников Ученика. Что будет дальше, и сами затейники не знали, главное, что они не сдыхали без кормёжки, а вышли из ПКТ. Но даже вместо того, чтобы усердно имитировали трудовую деятельность, будучи подсобниками на пилораме, при содействии Ученика, оказались на курсах Центра обучения, осваивая новую специальность оператора сушильных камер и тонкости курса длительного содержания деловой древесины, не утрачивая её качества. Причём на курсах преподавали тоже зэки из постоянно прибывающей мокрушной братвы с воли, точнее из Следственных изоляторов необъятной страны.
Вильнюс, 2026.03.26
Продолжение следует: http://proza.ru/2026/03/26/1782