ОН. Я мало понимаю в том, что вы мне излагаете. Это, по всей видимости, что- то из философии; предупреждаю вас, что не имею к этому касательства. Знаю лишь одно: что мне хотелось бы быть другим, чего доброго - гением, великим человеком; да, должен признаться, такое у меня чувство. Каждый раз, как при мне хвалили одного из них, эти похвалы вызывали во мне тайную ярость. Я завистлив. Когда мне сообщают какую-либо нелестную подробность из их частной жизни, мне приятно слушать: это сближает нас, и мне легче переносить мое ничтожество. Я говорю себе: "Да, конечно, ты бы никогда не написал "Магомета" или похвального слова Мопу". Значит, я ничтожество, и я уязвлен тем, что я таков. Да, да, я ничтожество, и я уязвлен. Всякий раз, как при мне играли увертюру к "Галантной Индии", всякий раз, как при мне пели арии "Глубокие бездны Тенара" или "Ночь, бесконечная ночь", я с горечью говорил себе: "Ты никогда по создашь ничего подобного". Итак, н завидовал моему дяде, и, если бы но смерти его в его панне оказалось несколько удачных фортепьянных пьес, я не знал бы колебаний - остаться ли мне самим собою или поменяться с ним местами.
ОН. ...Однажды я обедал у одного министра Франции, у которого ума хватит на четверых, и вот он доказал нам как дважды два четыре, что нет ничего более полезного для народа, чем ложь, и ничего более вредного, чем правда. Я хорошо не помню его доказательств, но из них с очевидностью вытекало, что гений есть нечто отвратительное и что, если бы чело новорожденного отмечено было печатью этого опасного дара природы, ребенка следовало бы задушить или выбросить вон.
ОН. Я читал, читаю и беспрестанно перечитываю Феофраста, Лабрюйера и Мольера
Я. Превосходные книги
ОН. Они гораздо лучше, нежели думают. Только кто умеет их читать?..ОН. Я-то извлекаю из них все, что следует делать, и все, чего не следует говорить. Так, когда я читаю "Скупого", я говорю себе: будь скуп, если хочешь, но остерегайся говорить как скупой. Когда я читаю "Тартюфа", я говорю себе: будь, если хочешь, лицемером, но не говори как лицемер. Сохраняй пороки, которые тебе полезны, но избегай сопутствующего им тона и внешнего вида, которые могут сделать тебя смешным. Чтобы обезопасить себя от этого тона, от этого внешнего вида, надо их знать, а указанные авторы превосходно их изобразили
Я. Нет; но когда у меня не оказывается лучшего занятия, я развлекаюсь, глядя некоторое время на тех, кто хорошо умеет их передвигать
ОН. В таком случае вы редко развлекаетесь; за исключением Легаля и Филидора, никто не знает в этом толку
Я. А господин де Бисси?
ОН. В этой игре он то же, что мадемуазель Клерон на сцене: и он и она знают только то, чему можно выучиться
Я. На вас трудно угодить, и вы, я вижу, согласны щадить лишь великих людей
ОН. Да, в шахматах, в шашках, в поэзии, в красноречии, в музыке и тому подобном вздоре. Что проку от посредственности в этих искусствах?
Я. Разве он не помогает вам?
ОН. Если он кому и помог когда-нибудь, то сам того не подозревая. Он философ в своем роде; думает он только о себе, весь прочий мир не стоит для него ломаного гроша. Дочь его и жена могут умереть, когда им заблагорассудится, только бы колокола приходской церкви, которые будут звонить по ним, звучали дуодецимой и септдецимой, - и все будет в порядке. Так для него лучше, и эту-то черту я особенно ценю в гениях
ОН. ...эту черту я особенно ценю в гениях. Они годны лишь на что-нибудь одно, а более - ни на что; они не знают, что значит быть гражданином, отцом, матерью, родственником, другом
ОН. ...на них во всем следует походить, но не следует желать, чтобы эта порода распространялась. Нужны люди, а что до гениев - не надо их; нет, право же, не нужны они. Это они изменяют лицо земли, а глупость даже и в самых мелочах столь распространена и столь могущественна, что без шума не обойтись, если захочешь преобразовать и ее
ОН. ...Раз большинство довольно такой жизнью - значит, живется им хорошо. Если б я знал историю, я показал бы вам, что зло появлялось в этом мире всегда из-за какого-нибудь гения
Я. Однако же все подобные лица, столь сильно ненавидящие гениев, самих себя считают гениальными
ОН. Полагаю, что в глубине души они такого мнения, но не думаю, чтобы они решились признаться в этом
Я. Но я помню время, когда вы приходили в отчаяние оттого, что вы только обыкновенный человек. Вы никогда не будете счастливы, если доводы "за" и "против" одинаково будут вас удручать
Я. ...Даже согласившись с вами, что люди гениальные обычно бывают странны, или, как говорится, нет великого ума без капельки безумия, мы не отречемся от них; мы будем презирать те века, которые не создали ни одного гения. Гении составляют гордость народов, к которым принадлежат; рано или поздно им воздвигаются статуи и в них видят благодетелей человеческого рода