Текст содержит сцены физического и психологического насилия, жестокого обращения с детьми.
Не рекомендуется к прочтению лицам младше 18 лет, а также людям с неустойчивой психикой.
Полдень.
Куро просыпается от шума.
В коридоре голоса, топот, смех – громче, чем обычно, и понятно – сегодня день рождения Куро.
Он садится на кровати, трет глаза.
Рядом Рен уже вскочил, натягивает штаны наизнанку и не замечает этого.
— Куро, вставай! — кричит Мира от двери. — Там комната! Там всё!
Она выбегает в коридор, не дожидаясь ответа.
Рен путается в штанине, чуть не падает, выскакивает за ней.
Куро встает медленнее. Поправляет одеяло, кладет подушку ровно – привычка.
Надевает белоснежные рубашку, штаны.
В последний раз смотрит на самолетик – тот качается от чьих-то шагов где-то за дверью.
В коридоре его встречает Хироси.
Он улыбается шире обычного.
— С днем рождения, Куро.
Куро смотрит на него. Хочется улыбнуться в ответ – и он улыбается.
— Идем, — воспитатель берет его за плечо и ведет к комнате.
***
Дверь открыта.
Внутри – не узнать.
Стены украшены бумажными гирляндами.
Желтые, красные, синие полоски свисают до середины стены, шевелятся от сквозняка. На столе — торт.
Маленький, белый, с кремом и пятью тонкими свечами.
Рядом — тарелки, ложки, стаканы с соком.
Открытка Миры висит на видном месте, приколота к стене прямо над столом.
Дом, солнце, цветы. И три фигурки с подписями.
Дети уже здесь. Все шестеро из их комнаты и еще одинадцать из соседних.
Они стоят вокруг стола, смотрят на торт, перешептываются.
Когда Куро заходит, они оборачиваются.
— Куро! — кричит кто-то.
— С днем рождения!
— Задувай свечи!
Мира подбегает первой, хватает его за руку, тянет к столу.
— Смотри, я доделала, — говорит она, показывая на открытку. — Траву дорисовала. И небо.
Куро смотрит.
Трава зеленая, неровная, намалевана поверх уже готового рисунка. Небо синее, с белыми облаками – одно облако похоже на огурец, другое на лопнувший шар.
Куро улыбается.
— Красиво, — говорит он.
Мира светится.
Рен пробирается через толпу, встает рядом.
Он уже успел вымазаться в чем-то сладком — на щеке белое пятно.
— А я твою семью нарисовал, — напоминает он.
— Я помню.
— Ты сохранишь?
— Сохраню. — кивает Куро.
Рен довольно кивает.
Смотрит на торт, облизывается.
Хироси подходит к столу, зажигает свечи.
Пламя маленькое, желтое, чуть дрожит.
— Давайте споем, — говорит он.
Дети начинают. Голоса сбиваются, кто-то не знает слов, кто-то кричит громче всех. Но это не важно:
— С днем рожденья, с днем рожденья,
Пусть уводят далеко,
Там, где свет и где тепло,
Там, где будет так легко.
Куро стоит перед тортом, смотрит на огоньки, и ему кажется, что грудь сейчас лопнет от тепла.
— Задувай! — кричит Рен.
Куро набирает воздух, дует.
Пять огоньков гаснут, тонкие струйки дыма тянутся к потолку.
Дети хлопают.
Мира визжит.
Рен прыгает на месте.
Хироси разрезает торт.
Куро получает самый большой кусок — с розочкой из крема наверху.
Он ест медленно, маленькими кусочками, чтобы растянуть удовольствие.
Рен рядом мажет кремом себе нос, и Мира смеется так громко, что Сатоко шикает на нее из угла.
Потом – игры.
Хироси предлагает «испорченный телефон».
Дети садятся в круг, шепчут друг другу на ухо слова, которые к концу превращаются в полную бессмыслицу.
Куро сидит между Реном и Мирой, смеется, когда до него доходит «слон, который любит кашу», а начинает всё с «у нас сегодня праздник».
В какой-то момент он замечает, что Хироси вышел.
А когда возвращается — с ним еще один мужчина.
Воспитатель?
Нет, не похож.
Одет иначе, стоит иначе.
Руки за спиной, лицо без улыбки.
Он смотрит на детей, на Куро.
Хироси что-то говорит ему тихо.
Мужчина кивает.
Куро смотрит на них, но в следующий момент Рен дергает его за рукав:
— Куро, твоя очередь!
Он отворачивается.
***
Вечер наступает незаметно.
Лампы зажигаются, свет становится желтее, мягче.
Детей начинают уводить в спальни.
Мира уже зевает, Рен трет глаза.
Куро ждет, что его тоже отправят в комнату, но Хироси подходит к нему, берет за руку.
— Пойдем, — говорит. — Пора.
Куро вначале не понимает.
— Мы не попрощались, — говорит он. — Я не сказал…
— Успеешь потом, — Хироси тянет его к выходу.
Рен замечает первым.
Его глаза расширяются, он бросается вперед, хватает Куро за рукав, вцепляется так, что побелели пальцы.
— Нет! — голос у него высокий, дрожит. — Не забирай! Куро, не уходи!
Мира оборачивается. Смотрит большими глазами, губы у нее дрожат.
— Куро, — говорит она тихо. — Ты…
— Не бойтесь, — голос Хироси мягкий, спокойный. — Куро просто отправляется в свою семью.
Рен не отпускает.
Сжимает ткань рубашки, тянет обратно.
— Не надо, — шепчет он. — Не надо, Куро.
Хироси отцепляет его пальцы.
Мягко, но твердо.
Рен всхлипывает, смотрит на Куро мокрыми глазами.
Куро смотрит на него. На Миру, которая стоит как вкопанная, на других детей, которые замолчали и ждут.
Внутри шевелится что-то колючее.
Сильнее, чем раньше.
Оно сжимается где-то под ребрами, мешает дышать.
Он хочет сказать что-то.
Что всё будет хорошо, что он вернется.
Что они увидятся.
Но язык не слушается.
Куро поворачивается и идет за Хироси.
***
Коридоры тянутся длинные.
Куро не помнит, чтобы здесь когда-нибудь ходил.
Стены такие же деревянные, лампы горят так же ровно, но воздух другой — прохладный, будто здесь никогда не бывает тепло.
Они идут вниз.
Потом по другому коридору.
Потом еще.
Хироси останавливается у двери.
Открывает.
Внутри – спальня.
Две кровати, заправленные одинаково.
Стол, стул. Никаких игрушек, никаких рисунков на стенах.
На одной из кроватей сидит симпатичный мальчик, примерно сверстник Куро.
Волосы кремовые, глаза светло-голубые, смотрят с любопытством.
Он не плачет, не боится — сидит, свесив ноги, и разглядывает Куро.
— Это Куро, — говорит Хироси. — У вас сегодня день рождения в один день. Завтра вы пойдете в семью вместе.
Мальчик улыбается.
Улыбка у него быстрая, живая.
— Меня зовут Кэй, — говорит он. — А я думал, мне одному придется идти. А тут компания.
Хироси выходит.
Дверь закрывается.
Куро стоит посреди комнаты, не зная, что делать.
Кэй смотрит на него все с тем же любопытством.
— Ты чего стоишь? — спрашивает он. — Садись давай.
Куро садится на пустую кровать.
Матрас такой же, как у него был.
Одеяло такое же.
— Ты боялся? — спрашивает Кэй.
Куро думает.
Соврать или нет?
— Немного, но скорее я просто нервничаю, — говорит он.
Кэй усмехается.
Не зло – скорее одобрительно.
— А я нет, — говорит он. — Мне говорили, что в семьях хорошо. Там игрушки, еда, что захочешь.
— Там есть кубики, — говорит Куро. — Я слышал.
— Кубики? — Кэй приподнимает бровь. — Ну, кубики — это скучно. Я слышал, там бывают машины. Настоящие. Большие.
— А еще окна, — добавляет Куро. — И солнце.
Кэй смотрит на него с интересом.
— Ты видео солнце?
— Нет. Но мне говорили.
— А мне показывали картинки. Оно желтое. И горячее.
— И светлое.
Кэй кивает.
Откидывается на подушку, закладывает руки за голову.
— Ну, завтра увидим, — говорит он. — Правда?
Куро кивает.
Ему становится спокойнее.
Кэй не боится.
Кэй смеется, шутит, говорит о машинах и солнце.
С ним не страшно.
— Давай спать, — говорит Кэй. — А то завтра в семью придешь сонный.
Он переворачивается на бок, подтыкает под себя одеяло.
Куро ложится.
Смотрит в потолок.
Тот гладкий, белый. Никакого самолетика.
Куро смотрит на белую гладкую плоскость.
Думает о Рене.
О том, как он плакал, вцепившись в рукав.
О Мире с дрожащими губами.
Колючее чувство внутри все еще там.
Но он учится его не замечать.
— Спокойной ночи, — говорит Кэй.
— Спокойной ночи.
Куро закрывает глаза.
Глава 3 - http://proza.ru/2026/03/29/177.
глава 5 - http://proza.ru/2026/03/29/1837.