По дороге мы с Павловым почти не разговаривали. Всё наше общение свелось к переброске фразами, наподобие «куда ты так летишь?» и «мне на всё про всё пятнадцать минут дали».
У подъезда я глянула на дисплей телефона и с облегчением увидела, что в запасе ещё осталась пара минут. Остановилась перевести дух. Мишка встал напротив меня, загородив вход в подъезд.
- Может, объяснишь, наконец, в чём дело?
Он дышал не так громко, всё же сказывалась спортивная закалка, но от быстрого шага его грудь высоко вздымалась, а ноздри жадно хватали кислород.
- Анка где-то крупно накосячила, вот я и тороплюсь домой, - пояснила я.
- Это я понял, а Лизка что тебе сделала?
Надеюсь, мне хватит полторы минуты, чтобы объяснить Павлову, с какой двуличной девушкой он водит дружбу. А если нет, то совесть моя будет чиста – я хотя бы пыталась.
- Безносова хотела помириться со мной, чтобы отбить у меня новенького! – выплюнула я.
Мишка несколько секунд переваривал информацию, а потом спросил:
- Ты встречаешься с Барецким?
- Да! – коротко и ёмко ответила я.
- Слушай, Лёха говорил…
Мне совершенно неинтересно было слушать, что побитый Василенко мог наговорить про своего обидчика.
- Меня это не касается! И вообще, дай пройти!
Я отодвинула оторопевшего товарища в сторону и протиснулась к входной двери.
- Своих проблем хватает, вернее Анкиных. А ты можешь вернуться на дискотеку, ещё успеешь станцевать с Безносовой, утешишь её.
Не знаю, откуда у меня взялся такой тон по отношению к Мишке, ведь лично он мне ничего плохого не сделал, но все его Лизки и Лёшки жутко подбешивали. Вот он за них и отхватил.
- До встречи, - только и смог выдавить из себя Павлов.
- Пока, - бросила я, забирая из его рук свой рюкзак.
Обстановка дома была не то что накалённой до предела, скорее испепеляющей, в аду температура ниже. Это чувствовалось по напряжённому выражению лица родительницы. Мелкая сидела за кухонным столом, поставив на столешницу локти и уронив лицо на ладони, её плечи беззвучно вздрагивали. Напротив неё с участливым видом сидел Дмитрий Сергеевич, а от холодильника до плиты нарезала круги мама.
- Всем привет, - стараясь казаться дружелюбной, чтоб хоть немного разрядить ситуацию, весело проговорила я.
Мама встретила меня укоризненным взглядом. Её ухажёр тихо поздоровался.
- А чего чаю не налили? – хотела продолжить в заданном тоне, но родительница не позволила.
- Алла, сядь и послушай.
Я повиновалась и заняла место справа от сестры. Мама начала вводить меня в курс дела, и с каждым её словом мои волосы вставали дыбом всё сильнее и выше.
Оказалось, что мелкая стащила у мамы деньги, не все, конечно, но нехватку та заметила. Уже несколько лет мама копит деньги на летний отпуск в специальной шкатулке. Она складывает туда премии, дополнительный заработок и остатки от зарплаты в момент получения новой. В течение года, если к ним прибавить то, что выделяет нам отец, набегает реальная сумма, на которую мы уже опираемся, подыскивая вариант для путешествия в каникулы. Поскольку летом мы уже потратили прошлогодние сбережения, а новый учебный год только начался, вряд ли в шкатулке была большая сумма. Но сам факт того, что Анка своровала деньги, был возмутительным.
- На что ты их потратила? – спросила я громко.
Мелкая молчала, как партизан в плену у немцев.
- Мы уже битый час выпытываем – молчит и всё тут.
Под местоимением «мы» родительница, очевидно, подразумевала себя и дядю Диму, но тот после приветствия тоже не сказал ни слова.
В этот момент меня что-то дёрнуло задать Анке ещё один вопрос:
- А новые джинсы у тебя пропали по той же причине?
Сестра громко всхлипнула и залилась слезами пуще прежнего.
- Какие джинсы? – недоумевала мама.
- Те, которые ты ей купила на прошлой неделе. Мне она сказала, что в стирке, но я проверила, их нигде нет.
- О какой сумме идёт речь? – подал голос наш гость.
- Джинсы три тысячи стоили, - ответила я.
- Ну и в шкатулке не хватает порядка четырёх, - добавила мама.
Дмитрий Сергеевич мгновенно подсчитал:
- Значит, мы говорим о сумме семь тысяч рублей, - резюмировал он.
- Шесть, - подала голос мелкая. – Я взяла из шкатулки три с половиной. А джинсы продала за две пятьсот, больше у Соньки не было.
- Василенко? – уточнила я, имея в виду одноклассницу сестры.
Анка кивнула. Она подняла зарёванное лицо, на котором читалось искреннее раскаяние, и с очередным всхлипом тихо сказала:
- Прости, мама.
Родительница перестала мельтешить перед глазами и оперлась на подоконник.
- Для чего тебе нужны были деньги? – делая паузы между словами, спросила мама.
- Не могу сказать, - упрямилась сестра, - я всё верну. Вот подарят мне бабушки на день рождения конвертики, а тебе всё отдам.
Я хмыкнула. У Безносовой такой же источник доходов. Только чтобы купить новый телефон, она ждала днюху, а сейчас у Мишки одолжила. Так! Стоп! Лизке тоже совсем недавно срочно потребовались деньги!
- Выкладывай! На что потратила? – потребовала я.
Мама осторожно начала перебирать вслух возможные варианты:
- Игровые автоматы? Наркотики? Аборт?
- Мама! – возмущённо воскликнула мелкая.
- На что тогда?
Анка молчала. Тогда инициативу перехватил Дмитрий Сергеевич. Он посмотрел моей сестре прямо в глаза и доверительно проговорил:
- Пойми, ты – несовершеннолетняя, и если в отношении тебя совершено преступление, то я могу тебе помочь.
Наши с Анкой глаза заметно округлились.
- Девочки, дядя Дима работает следователем в Следственном комитете, и преступления против несовершеннолетних как раз в его компетенции.
Я посмотрела на сестру:
- Ты же ничего противозаконного сама не сделала?
Мелкая пожала плечами, что говорило о её неуверенности.
- За что у тебя вымогали шесть тысяч рублей? – спросил Дмитрий Сергеевич очень серьёзно. – Пойми, чем быстрее ты сознаешься, тем скорее мы со всем разберёмся. Возможно, твоё признание убережёт кого-то от совершения подобных ошибок.
Мама взяла себя в руки и перестала давить на дочь, она видела, что сейчас можно доверить дело профессионалу, коим являлся её новый мужчина. Желая создать непринуждённую обстановку, в которой Аня, возможно, скорее раскроется, она поставила на плиту чайник и ненавязчиво начала накрывать на стол.
- Тебя шантажировали? – задал следующий вопрос следователь СК, и по выражению лица мелкой стало ясно, что он попал в яблочко.
- Он потребовал шесть тысяч рублей за то, что не выложит мои фото в общешкольной группе.
- Какие фото? – спросила мама.
- Фото в стиле ню, - разрыдалась Анка.
Но меня волновал другой вопрос:
- Кто требовал?
И ответ я, похоже, знала заранее. В этот момент казалось, что небо упало на меня сверху и придавило всей своей тяжестью, разбив вдребезги все мои мечты и надежды на счастливое будущее с человеком, который в последнее время занимал не только мысли, он завладел моими губами и даже… фото.
- Новенький! – озвучила вслух мои догадки сестра. – Денис Барецкий!
Продолжение: http://proza.ru/2026/04/07/991