Содержит сцены насилия, психологического давления, криминальную тематику. Не рекомендуется лицам до 18 лет.
Кира открыла глаза.
Голова была тяжелой, будто налитой свинцом.
В висках пульсировало, во рту стояла сухость, язык прилипал к небу.
Она лежала на спине, глядя в белый потолок, и несколько секунд не могла понять, где находится.
Потом села.
Комната была незнакомой.
Белые стены, черные плинтусы, черная дверная ручка.
Кровать, на которой она сидела, – двухспальная, с белым каркасом, черным покрывалом и подушками.
Одеяло тоже черное.
Кира посмотрела на себя – белая футболка, белые штаны.
Не её одежда.
— Что за... — прошептала она.
Голос прозвучал глухо, как будто был чужим.
Кира попыталась вспомнить, как сюда попала.
Последнее, что осталось в памяти – кухня, телефон, отражение в тёмном экране.
Дамасу.
Другой.
С челкой на лице, с острыми чертами.
А потом – удар.
Темнота.
Она провела рукой по затылку.
Болело.
Но крови не было, шишки тоже – только тупая боль, уходящая куда-то внутрь.
Кира спустила ноги с кровати.
Пол был холодным – белый кафель, стерильно чистый. Она огляделась.
Комната была странной.
Белый шкаф с черными ручками, белая тумбочка с черными углами.
На тумбочке – бутылка воды и блистер с одной таблеткой.
Кира не стала их трогать.
Окна не было.
Свет шел откуда-то сверху – ровный, белый, не дающий теней.
Она встала, ноги дрожали.
Подошла к шкафу, открыла.
Пусто.
Ни вешалок, ни одежды – голые стенки и пустые полки.
Дверь.
Кира дернула ручку.
Закрыто.
— Эй! — крикнула она. — Есть кто?
Тишина.
Она постучала кулаком – глухой металлический звук.
Дверь была оббита чем-то прочным, не поддавалась.
Кира выругалась сквозь зубы и отошла.
В углу комнаты она заметила ещё одну дверь – белую, с чёрной ручкой.
Открыла.
Ванная.
Внутри все было таким же стерильным: белый унитаз с черным стульчаком, белая раковина, душевая кабинка с темными полупрозрачными стенками.
На полке – сложенное белое полотенце, кусок мыла без запаха и зубная щетка в упаковке.
Ничего лишнего.
Над раковиной висело зеркало.
Кира подошла, посмотрела на себя.
Бледная, под глазами тени, губы сухие.
Ни синяков, ни ссадин – только усталое лицо, которое смотрело на нее чужими глазами.
Она открыла кран.
Холодная вода потекла по пальцам, Кира набрала в ладони и плеснула в лицо.
Стало легче.
Голова прояснилась.
Она повернулась обратно к двери, и заметила защелку на двери – хорошо, значит если что-то случится, она сможет спрятаться в ванной.
Кира вернулась в комнату, села на кровать.
И вдруг поняла.
Асии нет.
Она помнила это.
Помнила парк, белый гроб, землю, упавшую на крышку. Но эмоции...
Они были какими-то не такими.
Словно кто-то накрыл их толстым стеклом.
Она знала, что должна плакать, кричать, выть от боли – но вместо этого внутри была пустота.
И странная острота восприятия.
Кира слышала собственное дыхание.
Чувствовала, как колотится сердце – ровно, спокойно, слишком спокойно.
Замечала пылинку на полу.
Что-то было не так.
Ее что-то лишили.
Но она не знала чего.
Дамасу Урагири. Опекун.
Его она помнила нормально.
Человек, который переехал к ним, который пил кофе без сахара, который сбежал от Алисы на кухню.
Кира помнила его лицо, его спокойные светло-голубые глаза, его ровный голос.
Но в последний момент – на кухне, в отражении телефона – он был другим.
С челкой на лице, с острыми чертами.
Моложе и жестче.
Он ударил её.
Кира провела рукой по затылку.
Болело.
— Зачем? — спросила она вслух.
Тишина не ответила.
Она сидела на кровати, обхватив колени руками.
Кира вдруг вспомнила Феликса – и в первый раз за все время внутри кольнуло.
Кто его покормит?
Кто откроет дверь, насыплет корм в миску, погладит против шерсти?
Мысль была почти физической – острой, настоящей.
Значит, не все отняли.
Кира сжала пальцы в кулак и подняла голову.
И вдруг – шаги.
За дверью.
Четкие, ровные, приближающиеся.
Кира замерла.
Сердце пропустило удар.
Шаги остановились прямо за дверью.
Кто-то стоял с той стороны.
Кира смотрела на чёрную ручку, не дыша.
Глава 16 – http://proza.ru/2026/04/04/1816.
Глава 18 – http://proza.ru/2026/04/19/1910.