Посвящаю с любовью моей дочери Эдит,
вдохновившей и вдохновляющей и ныне меня
на написание многих моих историй.
Чарльз Б. Лумис.
I. О МАМОЧКЕ КРОШКИ МОД И О НЕЙ САМОЙ
В извозчичьей коляске четырехколесной ехала однажды по улице крошечная девочка по имени Мод. В коляску впряжена была пара коней с четырьмя парами ног на их обоих, и правил конями извозчик — с обеими двумя ногами своими всеми при нем, — и восседал он на переднем сиденье. Бок о бок с ним крошка Мод сидела, а на заднем сиденье бок о бок с ее дорогой мамочкой никто не сидел (не подумайте только, что “некоему ничтожеству” не дозволила мамочка с собою рядом присесть, и тот принужден был стоя ехать; нет, просто кроме извозчика, крошки Мод и ее дорогой мамочки никто в коляске как раз и не ехал тогда).
Иллюстрация автора - http://proza.ru/2026/04/11/649
И вдруг кони, которые не более чем просто неслись до того по мостовой, понесли внезапно. Что именно понесли они? и куда понесли? — заинтересует тебя, быть может. Себя самих вместе с коляскою понесли неистово вперед по улице они, не слушаясь совсем ни поводьев извозчика, ни его окриков. И о том, что кони понесли, захотела милая крошка Мод известить немедленно свою дорогую мамочку, однако обрушить внезапно на ее голову шокирующую такую новость решиться не могла она никак.
И милая маленькая девочка по имени Мод заметила вдруг репортера: он шествовал по тротуару и озирался по сторонам, выискивая на городских улицах новости для своей газеты.
— Мистер репортер! — крикнула ему крошка Мод. — Мне нужно поговорить по делу с вами!
И репортер тут же был как тут: вспрыгнул на подножку коляски он, — и девочка объявила ему:
— Пропечатайте, пожалуйста, в своей газете, что кони — эти вот кони, — они понесли вдруг! Я хочу, чтобы моя дорогая мамочка об этом узнала! Я, знайте, не кто иная, как крошка Мод!
И репортер, не ведая, что леди, сидящая на заднем сиденье, не кем иной, как мамочкой этой самой крошке Мод приходится, поднял над головой кепку, отвесил крошке Мод поклон и спрыгнул с подножки на мостовую, — едва удержав себя при этом на ногах — потому что кони всё неслись и неслись необузданно во весь опор на всей восьмерке ног своих, а извозчик так перепуган был, что и сообразить не мог никак, что же ему теперь с конями своими делать.
Добежал репортер до газетного офиса, схватил листок бумаги и тотчас изложил на нем раздобытую на улице новость такими словами: «Кони малолетней девочки, не коей иной, как крошки Мод, понесли вдруг внезапно, — и несутся безостановочно они и по сию минуту. И дело это довольно серьезный оборот принимает, поскольку маме той девочки об отчаянном положении, в каком оказалась ее дочка, ничего не известно; предугадать же, когда лошади понесение свое в конце концов отставят, совершенно невозможно».
Листок со своей новостью репортер передал немедля типографам, и считанные минуты спустя мальчишка-газетчик с кипой свежей прессы подмышкой мчался уже по улицам, выкрикивая:
— Экстренный выпуск! Экстренный листок! Читайте самый полный, самый достоверный отчет о внезапном понесении! об опасном понесении коней одной малолетней девочки — не коей иной, как крошки Мод!
Услышала мамочка крошки Мод мальчишку и махнула ему рукой, дав понять, что желает купить она у него газету; и мальчишка тут же был как тут: вспрыгнул проворно на подножку коляски, вручил даме газетный листок, получил от нее центовую монетку, после чего спрыгнул на мостовую и побежал опять по тротуару, — распродавать до конца остававшийся подмышкой у него свежайший новостной выпуск.
И мамочка крошки Мод принялась читать новости; и когда наткнулась на строки, где сообщалось, что кони малолетней девочки по имени Мод понесли вдруг, оторвала взор она от газетной страницы, глянула вперед — и что увидела? А ведь и правда, увидела она, — кони-то понесли!
И тогда перелезла смело она через спинку заднего сиденья и затем прыгнула не раздумывая из коляски вниз. И шлёп! — приземлилась на мостовую, — в целости оставшись полной и сохранности!
И когда, обернувшись, увидела крошка Мод, что ее дорогая мамочка покинула благополучно коляску, и опасность ей больше не грозит, перелезла она через спинку переднего сиденья, затем перелезла через спинку заднего — и тоже прыгнула вниз. И шлёп! — приземлилась и она на мостовую, — в целости, как и ее мамочка, оставшись и невредимости!
И когда заметил извозчик, что мамочка крошки Мод и сама крошка Мод сумели эвакуироваться успешно из его коляски, и опасность им обеим уже не грозит, бросил он из рук вожжи, перелез через спинки обоих сидений и спрыгнул вниз. И шлёп! — в целости и сохранности приземлился на мостовую и он тоже!
Иллюстрация автора - http://proza.ru/2026/04/11/653
И, наконец, кони, животные в общем-то неглупые, когда думать-подумывать, верно, стали, что “понесение” свое надо им уж как-нибудь да завершать, развернулись, вскочили в коляску, перескочили через спинки сидений и — скок-скок! — соскочили на мостовую, — в целости полной оставшись тоже и невредимости!
***
II. КРОШКА МОД И ПАРОХОД
Однажды крошка Мод и ее дорогая мамочка плыли из Нью-Йорка на пароходе через океан в Европу — в Рим. И мамочка крошки Мод сразу после отплытия ужасно вдруг занемогла. Слегла она в свою постель в каюте и сказала:
— Ах, моя крошечка Мод, отложили б лучше мы с тобой это наше путешествие на будущее — на ту пору, когда, может, возьмутся да осушат моря все эти несносные!
И крошка Мод, которая на волнах океанских не занемогла ни крошечки, присматривала теперь за своей дорогой мамочкой. Мамочка же присматривать за своей крошкой Мод, равно как и впереди крошки Мод не могла никак: глаза ее были закрыты, и стонов от нее крошка Мод не слышала оттого только, что силы совсем уж ее оставили.
Иллюстрация автора - http://proza.ru/2026/04/11/658
— Мамочка, может, тебе эклер принести? — вернувшись в каюту из ресторана, поинтересовалась у нее заботливая дочка.
Ответа от мамочки крошка Мод не услышала, и потому очень опечалилась. Если у мамочки недостает уже сил, чтобы вежливо ответить дочке «да» или «нет», значит, всерьез, весьма всерьез занемогла она.
— Или давай-ка я лучше принесу тебе пате-де-фуа-гра! — сказала крошка Мод, перебирая в уме мамины кулинарные пристрастия.
От поминания пате-де-фуа-гра добрая леди содрогнулась пару раз беспокойно, и крошка Мод поняла, что с подбором блюда опять допустила она промашку.
— Еще там есть у них очень вкусные жареные угри. Хочешь, их принесу? И немножко пудинга с изюмом прихвачу!
Но мамочка отвернулась лицом к стенке, и крошка Мод, догадавшись, что хочет она хоть чуток поспать, вышла из каюты.
Когда поднималась она по лесенке на палубу, судно вдруг сильно встряхнулось всё. Забегали туда и сюда встревоженные матросы и пассажиры, и, прислушавшись к их выкрикам и переговорам, узнала крошка Мод, что попали они в самое настоящее кораблекрушение: пароход их на риф напоролся!
— Интересно, где, кем и как воспитывались все эти люди?! — не удержалась задать себе вслух такой вопрос крошка Мод, наблюдая вокруг себя на палубе беспорядочную суету и толкотню. — Вопят как до ужаса ужасного перепуганные, бегают, сшибают, вон, гляди-ка, с ног друг друга!
Но тут вспомнила крошка Мод о своей мамочке; подошла она к капитану и сказала ему:
— Моя дорогая мамочка совсем не в том сейчас состоянии, чтобы принять участие в этом вашем кораблекрушении! Она такая занеможенная, что я даже боюсь ей сказать, что корабль ваш на риф наскочил, с ней ведь от такой новости, даже не знаю, что случиться может! А разве нельзя снять как-нибудь пароход ваш с этого рифа?
Капитан, хоть и был в те минуты с головой в заботах он, снял с головы фуражку и ответил крошке Мод:
— Мое дорогое дитя, если б только знал я, что твоей маме на моем судне не поздоровилось вдруг, и если б только ведомо мне было, что в этих водах наплыть можно на опасный для судов риф, мы, заверяю тебя, ни за что бы на него не напоролись. Но уж коли избегнуть обеих этих неприятностей нам не удалось, боюсь я, что прекрасный мой пароход с минуты на минуту с рифа прямиком в морскую пучину сползет. И потому попрошу я тебя поскорее поинтересоваться у твоей мамы, нет ли у нее желания покинуть каюту, выйти на палубу и прилечь на спальное место в спасательной шлюпке. У нас есть несколько вполне комфортабельных шлюпок — со спальными скамейками, — и их вот-вот примутся спускать на воду.
— Благодарю я вас за вашу любезность, мистер капитан, — ответила ему крошка Мод, — я сейчас же передам ваши слова моей дорогой мамочке! Но я думаю, совсем не захочется ей вставать сейчас с постели и двигаться; занеможенная, говорю же я вам, до такой крайности она, что даже жареных угрей не захотелось ей поесть, а ведь дома они почти каждый день на столе у нас! Я даже за жизнь ее, мистер капитан, беспокоиться уже стала!
Сумятица на судне ужасно раздражала крошку Мод: пассажиры плотно толпились и невежливо отталкивали один другого от шлюпок, приготовляемых матросами к спуску на воду. На бортиках одной из шлюпок не успела просохнуть свежая окраска, и некоторым леди безнадежно выпачкала она дорогостоящие их платья. Хоть и спешила крошка Мод в каюту к своей мамочки, но, заметив такое, подбежала она к той шлюпке, стала перед ней и крикнула: «Будьте осторожны! свежая краска!». Немало одеяний спас от неисправимой порчи этот очень своевременный с ее стороны поступок!
Когда стояла крошка Мод возле той шлюпки, подошел к ней один джентльмен; с ним она и ее дорогая мамочка были немножко знакомы. Протянул он ей спасательный жилет, но крошка Мод надевать его решительно отказалась, хотя и поблагодарила джентльмена за проявленное к ней участие.
— Попозже, быть может, я и смогу воспользоваться вашим любезным предложением, — сказала она ему, — но сейчас мне срочно нужно бежать к моей дорогой мамочке, она до немочи укачанная в каюте лежит, и страшусь я, ох как страшусь известить ее о нашем крушении! И если заявлюсь к ней еще и с этой штуковиной, на меня нацепленной… ой!
И крошка Мод побежала по лесенке вниз к их с ее мамой каюте. И, войдя в нее, сказала она дорогой мамочке:
— Мамочка, даже не знаю я, как бы оно лучше… было б мне… э-э… офразировать для тебя то, что придется сейчас довести мне до твоего сведения. Ах, как было бы замечательно, если б только получилось у тебя отложить на время занеможенность эту твою!… Мамочка, дорогая, ты здесь слышала недавно громкий такой дребезг?
— О, да, слышала, — ответила ей мамочка. — Стюардесса приносила недавно мне вазочку с джемом; я ее попросила унести вазочку, пожалуйста, обратно, и возле двери соскользнула с подноса она у нее и разбилась вдребезги. Но стюардесса, кажется, прибрала тотчас там всё…
— Нет-нет… я о толчке… таком говорю… Встряске такой, знаешь, снизу… Ох, мамочка, пароход-то наш на риф ведь наткнулся, и в скорой скорости на дно он уйдет! Как ты думаешь, сил у тебя хватит, чтоб на палубу подняться и в шлюпку там сесть? В ней-то и спасемся мы!
— Раз надо, значит надо! — решительно сказала мама и поднялась тотчас на ноги. — И давай-ка поспешим немедля мы отсюда, каюта не самое подходящее в такой ситуации место, чтобы отлеживаться в ней с недугом каким бы то ни было!
Вышли обе они на палубу, — и крошка Мод остолбенела от смятения, когда увидела уплывающие прочь от корабля все-все, сколько на нем их было, шлюпки. На борту оставалась только команда вместе с капитаном, а из пассажиров только она и ее дорогая мамочка.
Капитан все еще стоял на мостике, держа в руке рупор; на лице его читалось в ту минуту чувство до конца исполненного долга. И какой-то облегченности еще.
— Доброе утро, мэм! — сказал он, заметив на палубе мамочку крошки Мод. — Ну как, получше вы уже себя чувствуете?
— О, да! И даже кажется мне, свежий воздух здесь на палубе прямо-таки оживлять меня сразу стал! А если… а если мне еще и погрести немного? На веслах посидеть? Как вы думаете, мистер капитан, пойдет такое на пользу мне?
— В том не вижу я ни для вас, дорогая леди, ни для нас тут всех никакой уже необходимости. Почему не вижу? Да потому что спровадили мы в плаванье на веслах всех наших пассажиров, — кроме вас, мэм, с дочкой! Судно облегчилось, осадка его уменьшилась, изрядно уменьшилась, — и оно само собой отцепилось только что от рифа. Через минуту-другую дам я в машину команду на «полный вперед»! Так что духом вы не падайте, взбодритесь, мэм! как раз по курсу сейчас Мадейра* у нас; и вот, подлатаемся в доке мы, мэм, и…
— Ах, благодарю, благодарю я вас, мистер капитан, но мадера?… Очень прошу вас извинить меня, но пить ее я не стану, если чем-то и взбадриваюсь я, так только чаем! Чувствую я себя чуточку уже лучше, и потому от чашечки чая с кусочком бисквита не откажусь. О, да и вам же и подлатать что-то нужно, кое-что из одежд ваших, да? Так вы в таком деле в любой час на мою помощь рассчитывать можете, да и не только на мою: крошка Мод моя уже научилась латки вполне прилично на что угодно нашивать!
Когда услышала крошка Мод от мамы такие слова, догадалась она сразу, что вернулось к ней, в конце концов, доброе здравие. Захлопала она в ладошки и вскрикнула радостно:
— Ну и вот же! ну и вот — все напасти наши счастьем обернулись, правда ведь, мамочка?! А может, ты и жареного угрика скушать сможешь, самого такого крохотульку хотя бы?
Мама улыбнулась.
— Пожалуй… смогу! — ответила она.
____________
* Мадейра – остров в Атлантике в шестистах милях от входа в Гибралтарский пролив. (Примечание переводчика).
***
III. КРОШКА МОД И ВОЗГОРАНИЕ
Крошка Мод сидела однажды днем подле своей мамочки, и та для любимой дочки читала вслух очередную главу из очень интересной книжки.
В свои года крошка Мод уже знала, что в высшей степени невежливо перебивать своими словами всякого, кто, делая нам одолжение, читает нам вслух что-то занятное и полезное; поэтому, когда заметила она в смежной комнате язычок пламени, который плясал, виясь и крутясь, на краешке портьеры, мамочке говорить ничего она не стала. Понадеялась лишь она, что глава в книжке не слишком уж длинной будет; да еще и подумалось ей, что утомится вдруг язычок тот виться и крутиться, и пляску свою сам решит прекратить.
Но глава та в книжке очень длинной и очень занимательной была, и пока мама продолжала ее читать, крошка Мод со своего места углядела вскоре, как заплясали на портьере и другие язычки — подле того, кто пляску первым на ней затеял.
Покрутившись и повихлявшись, принялись затем те язычки полизывать деревянную спинку стула, стоявшего возле портьеры; а уж если начинают такие язычки что-нибудь полизывать, — жди наверняка: обратят быстро в золу они всё-всё, что по натуре своей к возгоранию склонно!
И крошке Мод, — оттого что правила учтивости очень уж строги все, — даже досадно немножко стало.
«Но нет! мамочку мою, которая по доброте своей не пожалела выкроить для меня часок времени, прерывать не стану я!» — подумав, в конце концов сказала она себе (рта, впрочем, не раскрыв).
На задымленность в дому вскоре обратила внимание горничная; пойдя по комнатам, обнаружила она и возгорание. Рассудив, что нелишне будет сообщить о таком событии еще кому-нибудь в доме, направилась она в детскую, где, знала она, вместе с дочкой в тот час сидела хозяйка. Но, завидев ступившую в дверь горничную, прижала крошка Мод пальчик к губкам, — дав тем нежданной визитерке понять, что ведь мамочка ее чтением сейчас занята, и в восторге нисколечко она не будет, если кто-то в такую минуту вознамерится вдруг от занятия этого ее отвлечь. Горничная отступила назад и спешно отправилась в свою комнату паковать чемодан.
Огонь тем временем, выйдя уже из той комнаты, где возгорание случилось, расходиться мало-помалу стал и по другим местам в дому. И в ту как раз минуту шествовал по улице домой на обед некий городской пожарный, и углядел он в окнах одного из домов языки пламени. «Обед-то мой — убежать никуда не убежит, — сказал тотчас себе он, — а вот огонь этот, да, сумеет! Поспешу-ка я к моим бравым сотоварищам, да потороплю их с выездом срочным к дому этому, — не то огребем мы хлопот полон рот себе здесь, ежели припоздаем!»
И, секунды не теряя, в пожарную часть со всех ног помчался он (да-да, “со всех ног” своих — с обеих; со всех ног бежать, знайте впредь, сподножнее намного, чем с одной). Сотоварищи его, когда ворвался к ним в комнату отдыха он, сидели за столом и играли в шашки.
— А ну-ка, живо, на выезд все! — крикнул он им. — Давайте-ка пожар мы потушим — в доме, где крошка Мод живет! Я вон даже пообедать не успел — так что ж с того!
Пожарные, не проронив в ответ ни слова, собрали инвентарь весь свой и впрягли коней в оглобли. И, пусть и не так скоро, как дочитаться успеет сейчас вами этот абзац, но, в конце концов, доехали они до горящего дома.
Весь целиком дом пламя в те минуты еще не охватило; полыхало изрядно лишь правое его крыло. Несколько пожарных во главе с начальником своим, брандмейстером, подошли к двери и принялись дергать веревочку звонка, — в надежде, что хозяева услышат их, дверь отопрут и разрешат им втянуть внутрь дома пожарные рукава. Другие с улицы водой из брандспойтов заливать стали через окна интерьеры не тронутых еще огнем комнат, — дабы уберечь в них от возгорания обои, драпировки, занавески и мебель. Троих пожарных, брандспойтов которым не хватило, брандмейстер отправил в ближайший универсальный магазин — с наказом купить там спасательный батут-уловитель.
Иллюстрация автора - http://proza.ru/2026/04/11/664
А крошка Мод как сидела смирно подле мамочки, так и продолжала сидеть, и мамочка как читала ей, так и продолжала читать, — и тут вдруг ударила нежданно в окно водная тугая струя, разбила его, и, ворвавшись в комнату, листы книжки забрызгала.
Тогда только и удосужилась мамочка вокруг себя оглядеться. Увидев, что по комнатам их дома пламя разгуливает, заложила она пальцем недочитанную страницу, взяла дочку за руку и повела ее с собой: подыскать для обозревания пожара какое-нибудь более удобное место.
— Как жаль, моя дорогая, что не ночь сейчас! — сказала крошке Мод мамочка. — Как замечательно, ты знаешь, как ярко смотрелись бы все эти языки пламени на фоне ночного черного неба!
Затем подошла она к окну, глянула вниз и окликнула пожарных.
— А где ж тут батут ваш — в который улавливать должны вы нас?! — поинтересовалась она у них.
— Мы просим извинить нас, мэм, но батут вам придется немножко подождать, не принесли его еще сюда из магазина! — известил ее один из пожарных. — Мы, знаете, людей наших туда за ним послали, и в кассе им на сдачу денег не набралось; и вот, мэм, дожидаются они там, пока кассирша набирает понемногу сдачу им!
Выслушав такой ответ, крошка Мод и ее мамочка от окна отошли. Направились они к парадной лестнице и обнаружили, что огонь, к счастью, добраться до нее пока не успел. Спустились по ней вниз они, отперли для пожарных дверь, а сами вышли из дома и направились в сад.
— Интересно, а как давно затеялось вдруг это всё в дому нашем, моя крошка? — спросила мама дочку.
— Ох, мамочка, наверняка с тех минут, когда только-только начала читать ты мне последнюю ту главу в книжке. Ты, наверно, отругать меня хочешь, за то что не сказала сразу я тебе об огне в комнате рядом?
— Нет-нет, ругать тебя не намерена я; скорей, похвалю тебя я даже! За что похвалю? За твою выдержку, крошка Мод, за твое самообладание! Пойдем же, присядем в саду, и дочитаю всю до конца тебе я ту историю. А потом на угольках, если только водой не зальют их все, приготовим с тобою вместе кофе мы для навестившей нас всей бравой команды той. Ах, какая же нам удача, дитя мое, что дом наш застрахован!
***
Очерк о работе над полным текстом и иллюстрациями своей книги «Крошка Мод и ее мамочка» автор включил в издание 1909 года /“Little Maude and her Mamma”, Doubleday, Page & Co., New York, 1909./. Перевод выполнен с некоторыми сокращениями. (От переводчика).
____________
Жребия стать сочинителем и рассказчиком «сказок на ночь» не избежать никому, чья дочь дорастает до некоторого, известного всем родителям возраста; и вот, когда однажды вечером позвала меня Мисс Несмеянка* к себе наверх с просьбой «порассказывать ей историю какую-нибудь», я вошел к ней в спальню — и, доверившись целиком Фортуне, принялся излагать ей — слово за словом, фразу за фразой — неподготовленное совершенно мое повествование.
Прием такой считаю я безусловно самым результативным. Можно, конечно, и заблаговременно сказки на ночь сочинять, или же выискивать их в каких-то книжках, однако ждите тогда, что немало таких приготовленных заранее историй приняты будут вашей Мисс Несмеянкой с полным равнодушием, и все хлопоты ваши обернутся напрасной лишь тратой времени. А потому просто начинайте, положившись на удачу, что-нибудь рассказывать, вплетайте что угодно в повествование свое, — и триумф вам будет гарантирован!
Так получилось и в тот вечер. Я отправил крошку Мод в поездку по улице позади пары коней с четырьмя парами ног на их обоих, — и едва успел об этом объявить, как вдруг понял, что кони понесли внезапно, а мамочка крошки Мод (она тоже в коляске с дочкою вместе ехала, но на заднем сиденье) о том и не догадалась. И далее сюжет развертываться стал в самой, наверное, обычной для любой вечерней сказки последовательности.
Когда сказка была досказана, — «О, но тебе, папа, надо записать всё это!» — объявила мне Мисс Несмеянка.
Есть люди, и их немало весьма, уговаривать которых что-либо написать нужды нет совсем; так и я, послушавшись совета дочери, в короткий срок историю эту «записал».
После того как прочитал я ее нескольким «взрослым» моим знакомым, и она им понравилась, я решил отправить ее в журнал для взрослых. И выбор мой пал на “The Century” — место для подобной несерьезной безделицы вполне, казалось мне, подходящее.
Поскольку мне хотелось, чтобы историю мою проиллюстрировали, я подумал, что лишним не будет дать художнику некоторые идеи, и для того начертал небрежно на листках кое-какие эскизы, вложил их вместе с рукописью в конверт и отправил почтой.
И дочь мою, и меня очень обрадовало известие, что рассказ наш редакция приняла; но до прыжков в воздух ввысь и ликования восторженного осчастливило меня решение редакторов опубликовать в книжке иллюстрациями мои эскизы — в том точно виде, в каком я их набросал!
Не было и нет в свете писателя, которому ни разу не хотелось бы примерить на себя обличье певца, к примеру, или же скульптора, или актера, или художника, и потому иллюстрациями моими возгордился я, разумеется, даже больше, нежели любой написанной мною историей.
Наверное, мисс Несмеянок в стране у нас немало весьма, подумалось мне, когда спустя некоторое время после выхода истории в свет, раз за разом и со всех сторон слышать я стал, что «Крошку Мод» читают как «сказку на ночь» во многих уже домах. Задавали и вопросы мне, выпущена ли уже она в виде книжки, и если да, то где ее можно найти, — и, в конце концов, принял я решение вложить ее в уста одного из персонажей моего романа «Маневры Минервы», его я дорабатывал как раз для печати.
Вскоре после того как книга с тем романом вышла в свет, Америку навестил мистер Джером К. Джером, и так случилось, что пригласил он меня отправиться с ним вместе в тур по стране с чтениями. Вдвоем накрутили мы с ним 15 000 миль по железным дорогам — от океана Атлантического до океана Тихого и от границы с Канадой до границы с Мексикой; читал мистер Джером, разумеется, из своих «Троих в лодке», ну а я, разумеется, «О мамочке крошки Мод и о ней самой».
Когда путешествие наше завершилось, штатов в итоге совсем мало в стране осталось, где историю, вдохновленную маленькой Мисс Несмеянкой, никто из моих уст ни разу не прослушал; и я, наблюдая за аудиторией, уверился, что отсутствие в моей сказочке даже капли здравого смысла импонирует, и немало, как янки, так в равной степени и южанам, и жителям Запада. Кинь в свет крупицу чепуховины — и весь свет улыбнется!
Теперь, когда господа из “Doubleday, Page & Co.” поставили меня в известность, что желают издать они «Крошку Мод» отдельной книжкой, им ответил я, что если только не напечатают они на каждой странице по пять, не более, слов, заняв пустоту полей обширными красивыми виньетками, то едва ли тогда мой скудный объемом текст будет в книжке толще, чем пара ее обложек.
Но они предположили, что с крошкой Мод приключаться могли и другие не менее курьезные происшествия.
Такое показалось мне весьма вероятным, и, поскольку Мисс Несмеянка была уже в ту пору слишком взрослой для сказок на ночь, я сел за пишущую машинку и рассказал ей (машинке) две истории — о кораблекрушении и о пожаре.
Однако понятно совершенно мне было, что украшательство обложки — задача все-таки совсем не под стать моему любительскому карандашу, и потому работу эту по нашей просьбе взял на себя талантливейший человек, художник-чародей мистер Питер Ньюэлл, и —
И вот, книжка моя в ваших руках! Теперь вы знаете, где и как зародилась она и через какие вехи доразвилась в конце концов до нынешнего своего обличия.
Не подумайте вы только, что отношусь я к ней слишком серьезно; ее фабула просто витала, наверное, в воздухе по комнатам нашего дома, и когда Мисс Несмеянка попросила меня «порассказывать ей историю какую-нибудь», влетела она в мою голову — прямо в мозг, — и я дал всего-навсего позволение ей выбраться поскорее наружу из столь беспорядочного места. Всё остальное — цепочка случайностей.
____________
* Мисс Несмеянка /Miss Soberface/ – домашнее детское прозвище Эдит Лумис /Edith Loomis (Harrigan) (1895 – 1970)/, дочери писателя.
*****
Перевод книги Чарльза Б. Лумиса (Charles B. Loomis) «Крошка Мод и ее мамочка» /“Little Maude and her Mamma”, New York, 1909./
Иллюстрации Питера Ньюэлла (Peter Newell) и автора.
© Перевод. Олег Александрович, 2025, 2026