--- --- --- Предыдущая глава: http://proza.ru/2026/10/11/1538
* * * Самое страшное пробуждение наступает, когда понимаешь, что монстром в кошмаре был ты * * *
Тишина в голове сначала показалась облегчением. За последние месяцы Вера так привыкла к постоянному шёпоту, что пустота ощущалась наградой. Она лежала с открытыми глазами и слушала, как в квартире течёт обыденность. Шумела вода в трубах, за стеной двигался вернувшийся на выходные Аркадий, поскрипывала дверца шкафа. Всё было слишком ровным. Слишком гладким.
Вчерашний вечер помнился целиком, хотя словно сквозь мутное стекло. Масло на коже, лицо мамы над кушеткой, внезапная темнота, сомкнувшиеся на запястье пальцы Яна. Потом дорога домой, негромкие голоса взрослых и собственная кровать. Ничего не исчезло. Пропал лишь голос, прежде связывавший происходящее в понятную последовательность. По дороге Вера почти не говорила и отвечала лишь после нескольких повторений. Взрослых это, похоже, не тревожило. Именно такую сонную растерянность Ян и предсказывал после обряда.
Однако в плане воспоминаний Ян ошибся. Возвращаться им не требовалось, потому что они всё это время оставались на месте, сохраняя каждое движение, слово и принятое решение. Теперь к ним возвращалось утраченное значение. Прежде безобидные картины одна за другой обрастали болью, виной и ужасом, которых Вера не испытывала в тот момент.
Первым возник горячий воздух, царапавший горло. Следом потянуло металлом и сырой шерстью. В темноте послышалось прерывистое дыхание, а под ладонью дёрнулось измученное тело. Каждый фрагмент входил в сознание острым осколком, не успевая сложиться в слова.
Скрутившись в комок, Вера зажмурилась, но стало только хуже. Она резко села и прижала ладони к вискам, будто могла заглушить бушевавшее внутри. В ушах возник тонкий, сверлящий свист, от которого заныли зубы, а по спине пробежал холодный пот. Едва добравшись до ванной, девочка опустилась перед унитазом. Грудную клетку сдавил ледяной обруч, горло перехватило, но вытолкнуть пережитое из себя не получалось. Когда приступ отпустил, всё тело продолжало дрожать.
Возвращаясь по коридору, Вера надеялась никого не встретить. Видеть родных было невыносимо. Особенно маму. Та не слышала кошачьих хрипов, не чувствовала сопротивления плоти под инструментами и не знала, что именно дочь совершила ради её спасения. От этой мысли внутри становилось ещё тяжелее, словно под кожей снова проступала невидимая отметина.
Из кухни вышла Галина и что-то ласково произнесла. Знакомый голос распался на запаздывающие звуки, не складываясь в осмысленную речь. Разве Вера заслуживала эту заботу? На глаза навернулись слёзы, в горле застрял ком. Не решаясь посмотреть на маму, девочка кивнула и проскользнула в свою комнату.
Сев на кровать, она уткнулась лицом в колени и попыталась дышать по счёту, как раньше. На третьем вдохе пришёл новый обрывок, короткий и ослепительно ясный. В животе разлилась едкая пустота. Согнувшись, Вера стиснула губы и переждала очередной спазм. Из уголка рта потекла слюна. Вытерев её тыльной стороной ладони, девочка закрыла дверь на щеколду.
Поначалу между приступами ещё оставались передышки, но к полудню воспоминания перестали дробиться. Они приходили уже не как прошлое, а как происходящее сейчас. Волны накатывали одна за другой, не позволяя вынырнуть, и каждый сохранённый образ возвращал утраченное чувство. Пальцы немели, ладони покрывались потом, в груди медленно скручивался горячий страх.
Сидя на полу, Вера раскачивалась и сжимала зубы, чтобы не издать ни звука. Она цеплялась за короткие паузы между прошлым и настоящим, однако те становились всё тоньше. Вскоре следующая волна начала подниматься ещё до того, как отступала предыдущая.
* * *
К вечеру легче не стало. Утренние передышки исчезли, и всё пережитое сомкнулось внутри непрерывным слоем, не оставляя ни щелей, ни разрывов. Мысль, что теперь так будет всегда, не требовала слов. Она лежала неподвижной тяжестью, от которой некуда отступить. Квартира ощущалась тесной, а комната разрасталась до невозможных размеров. Скрутившись на кровати, Вера смотрела, как бесконечно далёкие стены с грозным укором нависают прямо над ней.
Прислушавшись к звукам за дверью, девочка выбрала момент и метнулась в ванную, но по пути едва не столкнулась с братом. Аркадий коротко скользнул по ней взглядом и скрылся в своей комнате. Его равнодушие оказалось почти спасительным, поскольку ничего не требовало взамен.
Под горячим душем Вера яростно тёрла кожу до красных полос, однако тело всё равно казалось грязным и отвратительным. На руках мерещились засохшие капли крови, запах металла смешивался с сырой землёй и не исчезал под водой. Устав от тщетных попыток отмыться, она легла на дно ванны и позволила горячим струям бить по лицу. Поднялась лишь тогда, когда обжигающая вода внезапно сменилась ледяными стрелами.
Замотавшись в полотенце, Вера замерла у двери. Возвращаться в комнату не хотелось. Выходить тоже. Она уже шагнула назад, собираясь остаться в ванной, но взгляд зацепился за лоток под мойкой. Тот стоял на прежнем месте. Слишком спокойно. Слишком обыденно. Словно всё ещё ждал кота.
Вера рванулась прочь, будто лоток мог погнаться следом. Влетев в свою комнату, она судорожно искала пальцами щеколду, пока взгляд в панике метался по сторонам. Дрожащие руки не слушались, и закрыться Вера не успела. В дверь тихо постучала мама.
- Котёнок, открой, пожалуйста, - голос звучал осторожно, почти просительно. - Я только посмотрю, как ты.
Внутри разом опустело. Нахлынувшие чувства отступили, оставив после себя послушное оцепенение. Отказать маме казалось ещё одним предательством, которое Вера уже не смогла бы вынести. Она открыла дверь, и лицо само сложилось в знакомое выражение, сохранённое с тех времён, когда притворяться ещё не требовалось.
Забота в мамином взгляде жгла сильнее любого упрёка. О произошедшем Галина не спрашивала, как и велел Ян. Она мягко говорила о самых обычных вещах, пытаясь вернуть происходящее в привычный порядок, а Вера кивала в возникавших паузах и не пыталась уловить смысла сказанного. Даже знакомое пожелание спокойной ночи прозвучало незаслуженным прощением. Затем дверь прикрылась.
Дождавшись, когда шаги стихнут, девочка закрыла дверь на щеколду. Она изо всех сил старалась не шуметь, но собственное дыхание казалось громче всего, что происходило за стенами. От духоты закружилась голова.
Возле окна стало немного легче. Повернув ручку, Вера распахнула раму, и холодный вечерний воздух хлынул в комнату. Она жадно вдохнула и потянулась навстречу темноте, где шум мыслей становился тише. Ветер обтекал лицо, плечи, грудь. Постепенно пол ушёл из-под ступней, ноги свободно повисли позади, а пальцы крепче сжали бетонный край.
Внизу жил город. Светились окна, между домами двигались машины, из глубины дворов доносились голоса. Обыденность текла дальше, не замечая ни мёртвого кота, ни измученной девочки, ни чудовища, ещё недавно смотревшего её глазами. Всё продолжало идти своим чередом, как будто ничего другого и не существовало.
Облегчение исчезло так же быстро, как пришло. Тьма снова толкнула её в грязный омут осознания совершённого, напоминая, что теперь это и есть её жизнь. Занывшие руки всё ещё удерживали тело над пустотой. Ветер хлестал по глазам, срывая выступавшие слезинки. Вера закрыла глаза и покачнулась вперёд.
Повинуясь животному страху, нога попыталась нащупать ножку стола у окна. Тот громко скрипнул, и Веру прошил ужас, что сейчас мама прибежит на шум. Снова придётся открывать дверь, отвечать на вопросы и делать вид, будто всё можно исправить. А затем остаться наедине с тем же кошмаром, ставшим ещё тяжелее.
Нога тут же обмякла и перестала искать зацепку. В секундном замешательстве сознание вновь швырнуло Веру в новую страшную реальность, и мир услужливо качнулся навстречу. Тело опомнилось слишком поздно, и побелевшие пальцы безнадёжно скользнули по бетону.
От двери раздался осторожный стук мамы в опустевшую комнату.