2
Что ж, прощайте французские гардины и лунные завитки! Заручившись согласием хозяина, Агата прихватила с собой отрез бледно-молочной вуали, служившей когда-то роскошными шторами в её прежней кухне.
«Сохрани ощущение дома».
И так, она переселилась в Княжино. Взяв с Георгия обещание не оставлять пару её чахлых цветков, Агата вручила ему ключи. Договорились быть на связи.
После его отъезда стало вдруг грустно и одиноко. Прямо тоска накатила. Не сотворила ли она глупость? Агата лишь сейчас ощутила, как привыкла к нему за несколько дней знакомства. Интересно, а он что-нибудь ощущает?
«Не дай себе утонуть в иллюзиях!»
Отогнав усилием воли романтические грёзы, Агата осмотрелась, решая, где бы устроить рабочее место. Как ни странно, вновь выбрала обеденный стол у восточного окна. Сила привычки? Скорее, роль сыграл вид: хотя окно выходило во дворик, но над кронами соседствующего сквера возвышались благородные развалины храма.
Разбирая вещи, Агата включила танго. Среди типичного пейзажа умеренной полосы, который так полно окружал её в новом месте обитания, оно вдруг утратило магию. И, настроившись на унисон с тишиной, она принялась вить своё гнездо.
Между тем, движение у долго пустующего дома привлекло внимание. Стук в подоконник южного окна, того самого, до которого от наезженной колеи не более пары метров, заставил Агату вздрогнуть. Ну, вот: начинается.
Молодая женщина в мелких кудряшках, с пышным пучком золотисто-медовых волос, перетянутых пёстрой косынкой, кивнула Агате. Незнакомка показалась совершенно юной. На руках она держала годовалую малышку. Вид ребёнка успокоил окончательно, и Агата распахнула створку.
– Вы что же, жить тут будете? – спросила селянка без предисловий.
– Да, а что?
– На лето, или постоянно?
– Не на постоянно.
– А козьего молока вам не надо?
Молочница держалась в рамках светского «вы».
– Даже не знаю. Я не слишком увлекаюсь молоком. Разве что для кофе и каши.
– Так козье же! – селянка была поражена некомпетентностью Агаты по части пользы целебного продукта. – Мы живём напротив, вон тот дом, – указала она в сторону добротного кирпичного особняка наискосок, по другую сторону дороги. – Я – Гала (именно так: не Галя, а Гала! почти, как муза Дали, только ударение на первый слог, а не на второй, как у Дали*).
– Агата Панина.
– А мы – Лисовы. Я принесу сейчас на пробу. Там у вас закрыто, – кивнула муза в сторону калитки.
«Нельзя жить в обществе и быть свободным от общества», – мелькнула перефразированная цитата*. Агата вздохнула и обречённо побрела отпирать крепостные ворота.
Гала явилась без ребёнка, но с молоком и тарелкой крупной, ароматной клубники. При близком рассмотрении она оказалась скорее ровесницей Агаты.
– Зачем?! За домом есть какие-то грядки.
– Какие-то, – хмыкнула Гала. – Кто в них заглядывал в последний раз? –Да и клубника-то моя – ранняя. А в ваших грядках только загорать.
Минут через десять чопорное «вы» было отброшено. Гала и «вы» стыковались плохо. Выяснив, что Агата писательница, муза понимающе кивнула: мол, кто без недостатков?
Агата предложила кофе. Гала, подперев подбородок смуглым кулачком, с любопытством наблюдала, как приезжая колдовала над туркой, одобрила запах и важно сообщила, что они с Толиком пьют только Nescafе. Кофе Агаты, впрочем, пришёлся по вкусу. Осведомившись о его стоимости, Гала поспешила допить, заглотнув попутно гадательной гущи.
– А хорошо он тут всё устроил, толково, только тесновато, – произнесла Гала, ощущая кофейный осадок на языке и с любопытством оглядываясь. – И шкаф бабы Саши оставил. Зачем ему это старьё – столько места занимает.
– А ты бывала тут?
– Конечно! Я ж родня ей, покойнице-то, Царствие Небесное! – кивнула Гала, мелко перекрестившись, – дальняя. – Вот там, где камин, прежде печь была.
К огорчению Галы Агата рискнула брать всего-то поллитра молока, да и то через день. Далее Гала сбегала к себе за набором для рукоделия, который Агата, разумеется, прихватить не догадалась, и они в четыре руки быстро раскроили её великолепную вуаль на чудесные шторки.
– А карнизы-то? Не на шпагат же такую красоту! Такую красоту и резать рука не поднималась.
– Да, придётся попросить Георгия привезти, – кивнула Агата.
– Это – муж твой?
– Нет, сосед по городской квартире. Хозяин дома – мой сосед.
– Просто сосед?!
Гала усомнилась. В этот момент в приоткрытую дверь постучали, и прозвучало неуверенное: «Гала, ты тут?».
– Ой, это ж мой Толик! – оживилась Гала. – А это наша жиличка на лето, из города, Агатой зовут. Помогаю вот обустроиться. Писать рассказы приехала. Может, и про нас с тобой напишет, – хохотнула Гала, как видно, ничуть не пасуя перед явлением супруга. – Вот, он и карнизы тебе приделает!
Судя по единственной реплике в сцене своего явления, немногословный Геракл в клетчатой рубахе кивнул, одновременно и знакомясь, и изъявляя согласие на участие в обустройстве, и на всё прочее, что бы не поручили. Гала, очевидно, была и головой, и шеей, Толик же – послушной тягловой лошадью, покорной жениным вожжам.
_________
*Гала (Gala) – псевдоним, данный Елене Дьяковай, музе художника Сальвадора Дали её первым мужем, Полем Элюаром.
* «Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя» – цитата В.И.Ленина.
продолжение http://proza.ru/2026/04/17/1168